Проза

 

 

 

Голубое озеро, белый шатер. По воде  носятся моторки. За играющей солнечными бликами водной глади – курчавые от сочной зелени,  горы. Предгорья Гималаев – самых знаменитых, магических, и высоких гор. Это пока не ощущается– это горы-крошки. Но статус у них – высок, ой как высок, достигает почти десяти тысяч километров над землей!

Белый шатер. Две девицы в солнцезащитных очках. Перед ними серебристые блюда из фольги. На блюдах – желтый, обильно посыпанный шафраном рис со стручками зеленой фасоли,  свежие огурцы, порезанный здоровенными квадратными кусками,  и хлебные лепешки.  Чай масала в крошечных чашечках-горшочках.  Душистый, пахнущий имбирем, корицей  и гвоздикой. Горшочек из красной глины,  обжигающий пальцы.  Возле шатра бродят  медно-рыжие  коровы  и шоколадные буйволы с рогами-лирами. Они вылизывают друг дружку и телят шершавым языком. Обходят шатры, выпрашивая лакомство. В шатрах – туристы. Они пьют крепкий масала, заедая лепешками, напоминающие чебуреки, только без мяса. Лепешки сочатся маслом. Тут же бегают короткошерстные собачки, громко радующиеся брошенным им  лепешкам.

Две молодые девицы сидят в шатре, любуются озером. Они пьют чай масала из обжигающе-горячих  глиняных чашечек, с  огромными количеством специй, размешивая тростниковый сахар одной на двоих палочкой корицы за неимением ложки.  От кипятка кора коричного дерева начинает раскручиваться: ароматная палочка приобретает вид  свитка.

– Думаю, произойдет нечто экстраординарное.  Может, ужасное. Или,  наоборот. Но все пойдет не по плану.

– Почему  ты так думаешь?

– Интуиция!

– Интуиция? У тебя что,  Рея, открылись сверхспособности? Это заслуга твоего Гуруджи, инициации у Чандирканта?

– Инициация дала мне уверенность в себе. А Гуруджи стал моим  зеркалом. В чаше с водой, что он держал в руках, я увидела свою подлинную суть. Это было особое, магическое зеркало!   И передо мной встал вопрос: разбить это зеркало – или…

– Или что?

– Или приехать сюда! Ведь здесь же будет знаменитый  индийский драматург Гуллам. Я читала в канале «Наш Бхарат»!  Я хочу с ним познакомиться! Показать ему свой сценарий!

– Ты его все-таки написала?

– А как же!

– А как же твой новый друг,  Алексей?

– Он уехал  куда-то. Кажется, в пеший поход к храму бога Айяпы. Или еще куда-то . Не важно! Алексей – это имя из прошлого.

– А художник Виктор? Тоже – имя из прошлого? Кто же из настоящего? 

– Из настоящего, пока никого. А вот Гуллам –  из моего  ближайшего будущего.

– Святая простота! Рея! Ты совершенно не знаешь жизни. И мужчин. Несмотря на их изобилие вокруг тебя.

– Напрасно ты так считаешь, Милана! Просто  не совпадают ценности.  Я ведь не то, что в обществе называют словом «норма».

– Что значит,  «Норма»?

– Норма описана в пирамиде потребностей Абрахама Маслоу. Есть биологические потребности, есть социальные, есть – духовные и самоактуализация. Большинству людей интересны только нижние уровни.    Работа, которая прокормит. Дом, в котором тепло и уютно. Вкусная еда, красивая одежда, удобный автомобиль. А еще семья ради детей.  О творчестве и о самоактуализации задумываются единицы. Этих редких  райских птиц не найти в стаях помоечных голубей.

– Так ли уж и помоечных? Голубь – символ мира.

– По мнению Пикассо! Но кто это сейчас вспомнит?  Кто поймет  символ середины прошлого века, –  эпохи завершения второй мировой войны? Сейчас другие символы. Я их и хочу донести до своего кинозрителя. А для этого мне нужен сильный, статусный режиссер, драматург, продюсер! Идеально – если он в меня влюбится.

-  Непростая задача. Мало кому из мужчин захочется связаться с женщиной,  у которой на уме не он сам, и  не   воспитание  его детей, а  полет творческой фантазии. Зачем мужчине такая женщина? Хлопот не оберешься. Творец… Это ведь  почти как бог! Но  кому нужна богиня?

– Никому! Обывателю  богиня не нужна. Обыватель не будет тратить на богиню время,  и даже пить с ней чай… И все– таки, как говорится в Махабхарате «лучше своя дхарма плохая,  чем чужая хорошая».

– Верно, Рея!  Свой долг ты выполнишь всегда лучше,  чем чужой.  Проблема еще,  правда,  в том, что надо  на что-то жить, пока занимаешься творчеством!

– Когда я была в ашраме Ришикеша, то поняла увидела, как бы со стороны, на что мы тратим свою жизнь.  Свои деньги. Свое время. Свои  физические силы и  внимание. Одним словом – энергию. Я осознала, что масштаб личности изменяется деяниями. И стало ясно, откуда берется усталость. Усталость – это рутина событий, отсутствие цели и движения вперед. И тогда я решила рискнуть. Если не сейчас – то когда? Каждый день жизни уходит безвозвратно, идеальных дней и периодов не будет никогда. Инициация  укрепила мою внутреннюю готовность к переменам.  Я собрала в кулак всю свою нервную энергию – и написала сценарий!

– Покинув в Варкале жилье, где вы обитали с Алексеем?

– Да. Мне надо было концентрироваться на перспективном деле, а не распылять себя. Алексей? Я не знаю, где он. Может,  летает на параплане, а может,  идет через джунгли к храму Айяпы. Какая разница? Женщина для него примерно, как Индия – для Британских колонизаторов. А о манерах Алексея, этого сердцееда и мастера спорта по легкой  атлетике я думаю вот что.  Перемещения Алексея  с места на место, – не более, чем новые ощущения и впечатления в рамках одной и той же модальности. Они не дают пути вверх, к развитию личности. Он,  может быть,  в сейчас в многодневном  походе. Он ведь уже сумел  проехать все побережье Индии на велосипеде, ночуя на песке в спальнике под открытым небом, питаясь рыбой, подаренной рыбаками, зажаренной на костре.  Но эти экстремальные выходки не меняют Алексея как личность.

– Разве надо непременно меняться? Алексей идет по пути своей дхармы. Свой осознанной  судьбы и не изменяет своим ценностям.  Личность – иерархия устойчивых мотивов. А для него главное в жизни – свобода.

– Раньше, Милана, все это назвалось проще: эгоизмом. Теперь – «путь Дао».  Ну что ж! Пусть он дальше движется к своему одиночеству. Его прекрасное  здоровье мастера спорта  имеет ограниченный ресурс. Когда-нибудь, Алексей поймет,  что у него нет настоящих друзей. Никто в беде ему не поможет. Может, поэтому одинокие люди живут, как правило, не так уж долго.  Особенно – творческие. Но мне сейчас уже не интересна судьба Алексея, тем более, что он сам ее выбрал. Я надеюсь увидеть здесь, на Техри, знаменитого  индийского драматурга, – Гуллама!

– Погоди.  Как правильно пишется его имя? Гуллаб или Гуллам? Дело в том, что имя «Гуллаб»  происходит от слова «роза». Его можно перевести с арабского как розовая вода.  Наверняка ты видела в индийских  магазинах с товарами аюрведы надпись на кремах и спреях с розовой водой –  «gullab»? Кстати, женские родственные имена, – Гуля, Гульнара и Аннагуль. А вот  имя «Гуллам» –  совершенно другое. Оно означает «раб». Но иногда переводят как «служение». Много веков назад  в Индии была династия Гулламов. Это эпоха Делийского Султаната. Они были завоевателями, пришельцами из мусульманских регионов. Красный кирпичный минарет, и крепость  «Кутаб – Минар» в Дели, – память об этой эпохе и династии. Быть может,  твой режиссер – из этого древнего рода правителей всей  Индии?

– Я не знаю, как его имя: Гуллаб или Гуллам. Выясню! Может, ты и права, Милана. Из моего знакомства с драматургом  может  ничего не получиться,  и я проиграю. Но  если я буду  бездействовать, – вот тогда уж проиграю заведомо!

Рея сказала,  что принять решение о быстром переезде из Варкалы в Нью –Техри  ей помог  канал «Наш Бхарат». Именно там она и прочитала, что о на берегу озера Тхери  будет не только свадьба племянницы Гурудэва Чандирканта,  но еще  и театр! Ходили устойчивые слухи, что знаменитый индийский драматург задумал порадовать гостей и участников свадьбы пьесой «Савитри и Яма».

Сюжет этой пьесы был взят из «Лесной книги» Махабхараты. Девушка Савитри — дочь царя Ашвапати, никак не могла выйти замуж. Она была слишком прекрасна,  имела слишком высокий статус, чтобы поиск достойного мужа  оказался  простой задачей. В итоге, ее отец, царь, сказал так: пусть моя дочь ищет себе сама мужа!  Неслыханное дело!  Ведь  брак не предполагает  любовь, а предполагает  союз между равными по социальному и кастовому признаку. Брак – это союз между фамилиями и  родами, в котором жених и невеста выступали связующими элементами.

Итак, Савитри, отправилась  на поиски мужа. Она нашла  избранника, влюбившись, и объявила, что можно готовиться к свадьбе. Однако, астрологи предупредили: юноше по имени Сатьяван предстоит прожить всего год. Потом он скоропостижно умрет. Может быть, Савитри попробует поискать себе другого мужа? Кроме того, выяснилось, что отец избранника, Сатьявана  потерял зрение, а сам Сатьяван – принц в изгнании. Может быть, Савитри найдет себе другого жениха? С меньшим количеством проблем? Но Савитри была непреклонна. Люблю этого человека вопреки всему, –  и все!  

Сыграли свадьбу Савитри и Сатьявана.

В роковой день возлюбленный Савитри, отправился в лес – собирать хворост. Савитри пошла вместе с ним. Сатьяван прилег отдохнуть возле дерева на полянке, сказав,  что плохо себя чувствует. И тут, Савитри увидела,  что на поляну из леса вышел бог смерти по имени Яма. Он нес в  руке лассо, которое накидывал на шеи  будущих жертв. Никому не удавалось уйти живым от Ямы. Договориться с ним было невозможно.

Яма подошел к спящему Сатьявану,  и накинул ему на шею  лассо. Савитри была удивлена  тем, что за душой  мужа пришел лично бог Яма, а не  прислал кого-то из своих помощников. Яма сказал:

– Этот случай особый. Я им решил заняться сам. Савитри! Иди домой, тебе еще рано! Срок пришел лишь твоему мужу.

– Забери мою жизнь,  но верни жизнь мужа! – Сказала Савитри.

Яма был поражен этим предложением. И  сказал, что закон дхармы требует его забрать жизнь именно у Сатьявана. И потащил на веревке Сатьявана в чертог теней. Но Савитри  упрямо пошла за Ямой. Так они и шли. Бог смерти Яма и Сатьяван, с затянутой на шее петлей.  Савитри шла следом. Не отставала. Яму это начало раздражать. Он остановился, повернулся к Савитри,  и сказал:

– Я не могу тебе вернуть мужа. Такова его судьба! Ведь так написано в книге судеб. Об этом вам звезды говорили еще год назад. Астрологи не обманывают. Пришло время  твоему Сатьявану  умереть. Я держу ответ перед всей звездной Вселенной. Проси у меня,  что хочешь кроме  жизни своего супруга.

Савитри сказала,  что хочет,  чтобы отцу Сатьявана  было возвращено зрение. Яма на это сразу же согласился,  и пошел дальше. Сатьяван шел вместе с ним, с лассо на шее.

Савитри не отставала.

Тогда Яма вновь повернулся, и раздраженно  сказал:

– Я исполнил твое желание.  Отец твоего мужа прозрел. Ну что же ты снова идешь за мной! Тебе еще рано! Проси что хочешь – но отстань!  Я – царь смерти,  и просто слежу за выполнением мирового закона – дхармы!

На этот раз Савитри пожелала, чтобы  отцу ее мужа был возвращен трон. Она просила, чтобы он больше не был царем в изгнании. Яма согласился и на это. И дальше пошел по дороге, таща за собой  тело принца Сатьявана с петлей на шее.  Наконец, Яма, от которого Савитри не отставала, спросил, что же она еще пожелает, разумеется кроме возвращения жизни ее супругу. И мудрая Савитри ответила:

– Я хочу,  чтобы у меня было много детей. И чтобы все мои сыновья были наследными принцами!

Яма согласился и на это.

– Хорошо. Твои дети будут наследными принцами!

В этот момент бог смерти Яма осознал, подлинный смысл своего обещания. И к своему ужасу понял, что  Савитри хитроумно его обманула.  Ведь наследные принцы у нее могли родиться только от законного мужа, тоже принца, наследника трона. А Сатьяван им и был! 

Яме ничего не  оставалось, как оживить Сатьявана.

Савитри и Сатьяван долго и счастливо жили вместе и правили царством, которое им доверил отец Сатьявана.

Интересно, что в конфликте судьбы, свободной воли и супружеской любви, Савитри не нарушает ни одного принципа дхармы. Бог смерти, Яма осознаёт мудрость и преданность Савитри, которая поэтапно подводит его к главному решению – возвращение жизни мужа.

 

– Интересный сюжет, – Согласилась  Милана. Тема верной  и любящей жены  есть во всех религиях и мифах. Одиссей и Пенелопа, –  у греков. Петр и Феврония – у славян. И почти всегда «мудрость» и «хитрость» оказываются синонимами и козырем в руках женщины в  отношении  противника, много  сильнее и могущественнее.

– Я хотела бы режиссеру Гулламу или Гуллабу, с которым намерена здесь познакомиться,  предложить не только свой сценарий фильма, но и новые сюжеты для театральных постановок.  О выдащихся женщинах Индии. О тех женщин, которые вдохновляют!  Слушай, Милана, какие сюжеты я хочу  обсудить.

 

Первый сюжет

 

Индийская Жанна дАрк – воительница Лакшми Бай, – против английской Короны.  

Лакшми Баи (1828 — 18 июня 1858). Национальная героиня Индии, Княгиня из региона Джханси. Одна из руководителей Сипайского восстания. Символ индийского сопротивления деспотизму англичан. Лакшми Баи в детстве изучала военное искусство, фехтование и верховую езду. Она могла управлять верховой лошадью,  и одновременно держать меч. Колониальные власти обвинили её в убийстве статусных англичан. Это вынудило её перейти в лагерь повстанцев. Лакшми Баи возглавляла оборону Джханси, выступив против  английской армии генерала Роуза. Затем во главе кавалерийского отряда она героически воевала в войсках Тантия Топи.

По воспоминаниям англичан, Баи «сражалась доблестно, как мужчина». Сэр Хью Роуз описал Лакшми Баи как «замечательного в своей храбрости, сообразительности и настойчивости воина. Самого опасного из всех лидеров повстанцев». Именно главный противник Лакшми Бай  и назвал её «индийской Жанной д'Арк».

В честь Лакшми Баи с 1943 по 1945 годы в Индийской национальной армии существовал женский полк Рани Джханси. О подвигах воительницы сняты исторические фильмы и сериалы, например «Тигр и пламя» (1953) и «Королева Джханси» (2009–2011).

 

Второй  сюжет

Мирра Альфаса – создавшая город Будущего – город Зари.

Мирра Альфасса (фр. Mirra Alfassa; 21 февраля 1878 — 17 ноября 1973), — духовная сподвижница  Шри Ауробиндо. Основала вместе с ним религиозно-философское учение «Интегральная йога». Создатель международного города – общины «Ауровиль» в южной Индии. Название города отсылает к слову «aura», – заря или сияние. (Имя  богини зари  Аврора восходит к тому же слову «aura»). Мирра Альфасса родилась в Париже 21 февраля 1878 года, в состоятельной семье. Полное имя, данное при рождении, — Бланш Рашель Мирра Альфасса. Её отец Моисей Морис Альфасса был турецким евреем, банкиром по профессии, а мать — Матильда Исмалун  — происходила из знатной египетской еврейской семьи. У Мирры был старший брат Маттео Матье Морис Альфасса, который занимал несколько важных Французских государственных постов в колониальной Африке. Первые восемь лет своей жизни Мирра жила в Париже. В своих мемуарах Мирра описывает необычные психические состояния,  которые переживала ещё ребёнком. В подростковом возрасте Мирра испытала особые переживания, открывшие ей существование Бога. В возрасте 14 лет Мирра начинает учиться в художественной студии, и в качестве заданного сочинения пишет мистическую историю. В 1893 году Мирра путешествует  по Италии со своей мамой. Находясь в Венеции, Мирра ощущает эффект «дежавю», и начинает верить в реинкарнацию души. В 16 лет Мирра поступает в Национальную высшую школу изящных искусств, где получила прозвище «Сфинкс». Позже Мирра выставляла свои работы в Парижском салоне. 13 октября 1897 года в возрасте 19 лет Мирра выходит замуж за художника Анри Мориссе (фр. Henri Morisset; 1870—1956).  23 августа 1898 года у Мирры рождается сын, которому дают имя Андрэ. Семья Мориссе живёт в Париже в творческой мастерской на улице Лемерсье, 15. Мирра становится частью Парижских творческих кругов и дружит с такими известными художниками, как Огюст Роден и Клод Моне.

Мирра Альфасса рассказывает, что в возрасте 20 лет,  открыла для себя Раджа – йогу  Свами Вивекананды, и вскоре в Париже встречает индуса, который рекомендует ей прочесть «Бхагавадгиту». Первая встреча Мирры и Шри Ауробинды  состоялась 29 марта 1914 года в Индии. В Шри Ауробиндо Мирра узнала духовного наставника, который во снах и другими путями направлял её духовное развитие с самого детства. Своего Гуру она называла именем земного аватара бога Вишну –  «Кришна». Мирра жила в гостинице. Шри Ауробиндо вместе с несколькими учениками посещали Мирру каждое воскресенье. Однажды разыгралась сильная буря,  пошёл проливной дождь. Шри Ауробиндо решил, что Мирре нельзя больше оставаться в не слишком надежном доме, и предложил ей переехать к нему в дом. С этих пор Мирра и Шри Ауробиндо будут всегда  жить под одной крышей.

24 ноября 1926 года (День Сиддхи) Шри Ауробиндо сообщил ученикам, что получил задание на важную реализацию. 24 ноября стало датой официального основания Ашрама  Шри Ауробиндо. В этот день Шри Ауробиндо передал Мирре руководство и попечительство над Ашрамом и представил её ученикам как «Мать»,  — воплощение Шакти.

Постепенно Ашрам вырос в огромную общину, численность которой к 1950 году достигла тысячи человек. В 1951 году Мать Мирра создала школу, которая позже получила название «Международный образовательный центр Шри Ауробиндо» («Sri Aurobindo International Centre of Education»).

В 1968 году Мирра основала Ауровиль. В названии города отразились одновременно слова  «заря, сияние, золото», а также имя Ауробинды, духовного учителя.  Ауровиль был  городом – коммуной, в котором Мирра и Шри Ауробинда пытались реализовать принцип социальной справедливости, а также концепцию идеального общества. Особенностью Ауровиля был всеобщий труд и  взаимопомощь между людьми без использования  денег.  С 1957 года Мать начинает передавать свои духовные опыты одному из своих близких учеников — Сатпрему. Для этого два раза в неделю Мать приглашает его для встреч. Беседы были записаны Сатпремом на магнитофонную ленту. После расшифровки записей, получилось 13 томов объемом в 6000 страниц.

Мирра умерла 17 ноября 1973 года на 96-м году жизни. Её тело было похоронено рядом со Шри Ауробиндо во дворе Ашрама. Ауровиль продолжает функционировать в наши дни. Это –  международный город, расположенный в десяти километрах от Пондичерри, в котором сейчас насчитывается около 3044 жителей.  Это один из самых мощных социальных экспериментов в современном мире. Это попытка создавать социальные связи по иным принципам, нежели финансовые. Здесь нет эксплуататоров и эксплуатируемых, рабов и господ. Нет звериной конкуренции и подлости, которая оправдывает амбициозные цели. Это – попытка бороться с отчуждением и одиночеством людей. Попытка создания между взрослыми людьми дружбы, подобной той, что мы испытываем в детстве. Попытка формирования личности будущего, обладающей социальной ответственностью.  Здесь живут люди  с характером, ориентированным на взаимопомощь. Некоторые социологи считают,  что Ауровиль, это и есть реализация древней человеческой мечты об «Уранополисе».

 

Третий  сюжет

Савитри Бай –  индийская Александра Коллонтай, или, возможно,  индийская Надежда Крупская.

Первая женщина – учитель.

Ее звали, как легендарную эпическую героиню, которая боролась за жизнь своего мужа, Сатьявана с богом смерти Ямой.  Ее имя означало: «свет», и ее миссией было просвещение.

Савитри Бай Джотирао Пхуле (3 января 1831 года, Найгаон, Княжество Сатара — 10 марта 1897 года, Пуна, Британская Индия) — индийская писательница, поэтесса и педагог из Махараштры.

XIX век. Индия. Девочкам многое нельзя. В 1840-е годы образованной женщины в Индии просто не существовало. Особенно — из касты шудр. Девочка должна была рано выйти замуж, рожать и молчать. Образование? «Женщине оно ни к чему».

Но Савитри Бай родилась бунтаркой. Её муж — Джйотиба Пхуле — сам выучил её грамоте, а потом… отдал в учительский колледж. Она стала первой женщиной – учителем в истории Индии. Савитри выдали замуж в подростковом возрасте. Но брак оказался на изумление удачным. Ее муж не был хозяином и деспотом своей жены, как это нередко случается в семьях. Он оказался ее единомышленником и другом. В 1848 году Савитри Бай и её муж основали одну из первых современных индийских школ для девочек в Пуне. Но когда Савитри  только попыталась учиться — её ждали плевки, проклятия и камни.

Она шла учить — а в неё бросали грязь.

Каждое утро, когда Савитрибай шла в школу, на неё нападали. Женщины — да-да, сами женщины! — обливались слюной от ненависти: “Ты позор! Девочки не должны учиться!” Ей плевали под ноги, в неё кидали навоз и камни. Но она продолжала идти.

Савитри  стала носить с собой два сари. Для дороги, и, второе, чтобы переодеться и преподавать. Открыла первую школу для девочек. В 1848 году она вместе с мужем открыла первую в Индии школу для девочек из низших каст. Это была революция.

Сопротивление было диким.

Браминовская элита обвинила её в «осквернении» традиций. Мужа лишили наследства. Их исключили из общины. Но они открывали школу за школой. Всего Савитри Бай основала 18 школ, приютила женщин, помогала беременным вдовам и боролась за права тех, кого все  презирали.

Пионер феминистского движения в Индии,  и реформатор социального строя. Савитри Бай — имя, которое в современной Индии носят десятки школ, университетов и улиц.

 Кроме того, Савитри Бай была активисткой против детоубийства. Она открыла женский приют под названием «Дом предотвращения детоубийства», где вдовы-брамины могли безопасно родить  и воспитать своих детей.

Факт, от которого мурашки.

Во время эпидемии чумы в Пуне в 1897 году Савитри  лично выносила больных из домов на руках. В один момент заразилась сама — и умерла.

Она погибла, как жила: спасая чужие жизни.

 

Почти бесшумно шелестели узкими перистыми листьями акации. Их маленькая рощица не отбрасывала тени. Лихо носились по озеру, смельчаки на водных лыжах,  гудели катера, рассекая просторы  Техри. В шатрах чувствовалось оживление. Аромат корицы разливался над столиками. Скворчали сковородки, на которых жарили пшеничные пузырчатые лепешки в кипящем масле. Девушки молча допивали чай, задумавшись о выдающихся индианках.

– Был человек, который мог спасти Савитри Бай. – Неожиданно слышат Милана и Яна. –  Его имя – Владимир Аронович  Хавкин.

 Девушки вздрогнули от неожиданности. Рядом  – мужчина средних лет, в аккуратно пошитом светлом европейском летнем костюме. Льняная рубашка, с длинным рукавом. Темные джутовые брюки. Этническая соломенная панама с широкими полями. Из плохо обработанного края панамы, вылезают соломинки, смешно топорщатся над загорелым лицом. Через плечо, на ремне  – квадратная сумка цвета горького шоколада, вроде тех, что в местном магазине продаются как дорогой аксессуар  из кожи буйвола. Странное сочетание элементов внешности. Кто он, этот незнакомец, случайно подслушавший разговор?

– О! Приятно слышать русскую речь! – Милана  с улыбкой, смахивает  прядь белокурых волос со лба,  – Кто есть,  этот мистер Хавкин?

– Микробиолог. Создатель двух вакцин. От чумы и от холеры. Вы  не знали?  Удивительная история. Достойна экранизации. Простите, что случайно подслушал ваш разговор. У меня – острый слух. Вы – сценаристки?

– Киносценаристка здесь – я. Мое имя – Рея. Ничего страшного, что вы нас подслушали.  Услышать идею – еще не значит снять фильм. Самая хорошая идея потребует поиска больших денег. Расскажите, пожалуйста, о Хавкине!

– Рея?! Вас  в честь греческой богини назвали? Какое совпадение!

– Совпадение чего – с чем?

– Мне кое-кто немного рассказывал о девушке по имени Рея. Но она сейчас живет где-то в тропиках,  на берегу океана. Что ж, слушайте Рея, про Хавкина. Я думаю, что если бы нашелся талантливый писатель или киносценарист, то гораздо больше людей узнало бы  о подвиге великого ученого и врача Владимира Хавкина. Этому человеку обязана не только Индия – весь цивилизованный мир. Ибо чума и холера – страшные заболевания, творящие эпидемии, и не знающие государственных границ.

– Этот Хавкин, он кто? Из какой страны приехал в Индию?

– Он – из России. Но все его считали евреем, значит,  «человеком без Родины». Как и Льва Зильберта, талантливого создателя вакцины от клещевого энцефалита.  Зильберту поставлен памятник в Японии от благодарного японского народа. А в России, точнее, в Союзе, завистники на него писали доносы, и использовали ресурс очень жесткой системы госбезопасности для борьбы с талантливым ученым. Льва Зильберта  переправляли из одной ссылки и колонии – в другую. Его младший брат, которого мы знаем как писателя Вениамина Каверина, написал о микробиологах роман, назвав его «Открытая книга».

– Я читала. – Сказала Рея, – Это, роман не о герое, а о героине. Так главный персонаж, – Таня Власенкова, микробилог, создатель пенициллина.

– Таня Власенкова это – Зинаида Ермольева! Жена Зильберта!  Собственно, только доверие Иосифа Сталина к жене Зильберта, Зинаиде Виссарионовне Ермольевой, которую генералиссимус назвал «моя сестренка», и спасало жизнь ее  талантливому мужу. Зинаида Ермольева ходатайствовала, вытаскивала  Льва из тюрем и ссылок. Она, кстати,  была создательницей пенициллина, который спас многие жизни  русским бойцам в Сталинградской битве.  Ее так и прозвали: «Мисс пенициллин». Активность ее препарата, который она назвала сама «крустозин», и полученного из плесневелого грибка, выросшего на разбитом керамическом горшке,  была даже выше, чем у пенициллина, созданного Флемингом! Кроме того, она создала и вакцину от холеры. И все это давало Зинаиде Ермольевой  карт-бланш, и возможность попасть в самые высокие коридоры власти. Чтобы спасти мужа, Льва!  Но у Зинаиды со Львом  не было детей, и он в итоге ушел от своей выдающейся жены и женился на блеклой девице, по фамилии Киселева, которая и родила ему долгожданного сына. Вот, тоже, знаете ли, тема трагичной любви! 

– Ужасный мир! Изнанка великих людей!

– Хавкин в лагерях не сидел, как Зильберт.  Но книг о нем не написано и фильмов не снято. В отличие, кстати,  от экранизированной «Открытой книги». Простор для творчества!  Трагедия Владимира Хавкина была в том, что в России не считались с его опытами. Более того. Ему даже не дали диплома  медика! Хавкин вынужден был уехать в Париж и там устроиться помощником библиотекаря в научной библиотеке при институте Луи Пастера. Так он решил первую задачу своей миссии: доступ к биологической лаборатории… В Париже Хавкин начал проводить свои первые опыты.

– Нелегально?

– Да. Рискуя собой.  Ради того, чтобы спасти человечество от эпидемий, которые уносили жизни сотнями и тысячами…  Он сумел сделать невозможное. Создал вакцину, которая спасала миллионы жизней. Первую инъекцию противочумной вакцины он сделал себе, переборщил с дозировкой…

– Он  –  выжил?

– Да, выжил! Привил тысячи индийцев! Начиная  от тех, что сидели в тюрьме  и – до маленьких детей в деревнях.  Британская королева наградила Владимира Хавкина почетным орденом. А в России мракобесы искали в его работе только недочеты. Искали любые основания,  чтобы сказать: «нам эта работа не нужна!». И это в те времена,  когда Россия корчилась в эпидемиях, не вылезала из карантинов.

– Вы сказали, Хавкин создал две вакцины. Первую – от чумы. А вторую?

– А вторую вакцину – от холеры! Помните «Болдинскую осень» Пушкина, когда царская Россия сидела в карантине, переживая эпидемию холеры? А социальную катастрофу Севастополя знаете? Вместо того,  чтобы делать прививки от холеры, вместо использования вакцины, уже созданной,  царские чиновники предлагали только карантин и молитвы! Хавкин мог изменить ход русской истории, спасти миллионы жизней. Но никому в России из правителей это было не нужно! Ученый вынужден был  жить и работать  в тех странах, где его вакцины могли оценить профессионально. И где он мог бы  принести реальную пользу. Поэтому Владимир Хавкин для России – до сих пор неоткрытое имя,  воистину героического медика и биолога.

– Потрясающая  биография! Надеюсь, что в Индии ему поставлен памятник? В самом деле, Владимир Хавкин просится в сценарий, – Заговорила Рея. –  Но как странно, что Россия не оценила его великий труд.

– Нет пророков в своем отечестве!

– Вы хорошо разбираетесь в вакцинах? Как их вообще создают, испытывают? Вы знаете это?

– Знаю! Хотите подробностей? Это потребует времени…

– Мы никуда не торопимся!

  – Тогда давайте познакомимся. Я – Юлиан.

– Очень приятно! Мое имя, – Милана. Аспирант кафедры культурологи и политологии университета Дели имени  Джавахарлалу Неру. 

– Рея. Бывший администратор, нынче – киносценарист!

– Ого! Удивительно! Рея и Милана. Мда-а! Нарочно такое не придумать…

– Вы о чем это?

– Да просто так! Вырвалось! Смотрите – на озеро, вон, в ту сторону! Катер несется зигзагами! Шкипер за штурвалом  – рисковый пацан, а на воде  – на лыжах, водный эквилибрист. Смотрите, что вытворяет! Словно  циркач в цирке… 

– Послушайте,  Юлиан. Вы кто по профессии, врач? Угадала? – Милана прищурив глаз, взглянула на мужчину в соломенной шляпе, чуть наклонив голову 

– Можно сказать, что и так. 

– В смысле? Если вы не врач, но разбираетесь в вакцинах... Значит,   – ученый? Преподаватель  в медицинском ВУЗе? Здорово! А что вы здесь делаете?

– Отдыхаю!  Любуюсь озером!

– А,  вы приехали,  как турист?!  А где остановились?

– В «Ананде».

– Ого! Шикарно! Четыре звезды!  Отель с роскошным  конференц-залом. Круче, «Ананды», говорят только отель «Тадж», – корона. А мы вот,  живем в «Хималане» – две звезды.  Чем меньше денег тратишь на отель – тем длиннее отдых! Простая логистика! Вам-то наверно институт проживание оплатил, а мы  платим из своего кармана!  Послушайте, Юлиан! Может быть, вы  составите нам кампанию? Прокатиться на катере?

– По озеру Техри – Дам?!

– Да! Моторная лодка стоит полторы тысячи рупий  на полчаса. И не важно, ты ее  арендуешь один или же  впятером. Если нас будет трое, то по пятьсот рупий на человека – цена будет норм?! 

– Да, норм! Вполне!  Принимаю предложение!

Никакой кассы, как и следовало ожидать, на озере не было. Просто отдаешь деньги в руки капитана катера,  – и тут же вступаешь на оранжевый понтонный мост. Идешь  по длинному, словно бы собранному из гигантских апельсинов, понтонному мосту, который колеблется при каждом шаге. Кажется, будто идешь по болотным кочкам. Перед посадкой на катер низкорослый полный индус протягивает всем пассажирам спасательные жилеты. Требование по инструкции безопасности!

 Катер оказался просторнее, чем  казалось с берега. В нем с легкостью поместилось  бы семь  человек. А было всего четверо. Юлиан, Милана, Рея и капитан. Взревев мотором,  катер понесся к противоположному  берегу, но, на середине озера развернулся, взорвав водную гладь фонтаном брызг. Вода серебристым веером расходилась за кормой. Обдало прохладой. Милана начала кутаться в кашемировый палантин. Он темнел на глазах.  На шерсть  летели брызги. Рея, не взявшая с собой теплых вещей, забилась в угол кормы, и сидела, нахохлившись, как воробышек на ветке  в московскую февральскую оттепель. И только Юлиан, удивительным образом, воспринимал холодные  потоки воздуха, как нечто  бодрящее. Он занял место в центре катера. Он снял соломенную шляпу,  и ветер трепал его светлые, как у скандинавских народов, волосы. Моложавое лицо Юлиана излучало радость.

Перед посадкой на катер капитан на ломанном английском объявил, что маршрут будет пролегать вдоль озера, через зеленый каньон, окруженный прекрасными деревьями. Они проплывут  мимо небольшого островка, где живут удивительные дикие черные птицы, с длинными желтыми  носами. – туканы. Затем туристы поплывут в направлении плотины. Там начинаются шлюзы и водосбросы. Близко подъезжать – опасно.

Катер летел, рассекая водную гладь, казалось,   что еще чуть-чуть,  и он взлетит над водой,  подобно самолету-амфибии. Заприметив людей, у которых как правило, всегда находились в карманах и сумках вкусные лепешки –  кружили   и кричали острокрылые белые чайки.  

– Эй! Остановите катер!  – Закричала Рея, чувствуя, что  окончательно замерзает – Давайте остановимся  для фотографии!   Капитан! Остановите катер! Скажите ему по-английски! 

 Милана, с трудом балансируя на корме, пробралась поближе к капитану. На четком английском Милана объявила просьбу Реи.  Капитан понимающе кивнул головой, и нажал на круглую рукоять рычага. Мотор затарахтел значительно тише, сбросив обороты. Катер превратился из авиалайнера– амфибии   в утюг, едва  ползущий  на гладильной доске. Стоп! Всплеск! Удар  волны о борт.   Фонтан брызг. Мотор замолчал. 

Прекрасный вид! Водная гладь, с отражением берегов,  обрамленная серыми и черными, чуть  тонущими в белесой дымке, гребнями скал, –  голубое зеркало в оправе из черненного серебра. Пассажиры оживились, начали активно передвигаться внутри катера. Щелкали фотозатворы на камерах телефонов.

Юлиан молча наблюдал за девушками. Его лицо  тронула  ироничная, но добрая улыбка. Себя он просил не фотографировать, потому что предпочитает впечатления  уносить в своей памяти.  Капитан с деланным равнодушием наблюдал за пассажирами. Наконец, Милана командно  махнула рукой,  –  поехали! 

Капитан нажал  на рукоять, пытаясь запустить мотор. 

Тихо! Мотор молчал. Лодка не сдвинулась с места. Индиец пробовал сдвинуть моторку с места.  Бесполезно. Мотор заглох!

– Где мы? – В глазах  Миланы  мелькнуло беспокойство.

– В инженерной зоне. Почти у плотины!

– И что, здесь нет защитных сооружений?  А если нас течением занесет в шлюз? – Милана  вспомнила, что сказал капитан перед отплытием: они плывут в сторону плотины, шлюзов  и водосбросов.  Вот еще не хватало!

– Нелепая история героев книжки «Трое в лодке» придуманная британским юмористом, Джеромом! – Вслух сказала Рея.

– Да, да! «Тролли в лодке, нищета и собаки!» – Саркастично пошутил Юлиан., – Нас как раз тут трое, пассажиров, ну а индус сойдет  за собаку!

– Напрасно смеетесь. Вы не в Англии! Вы в Индии. Здесь даже тротуаров нет. Коровы на улицах. Ямы в асфальте, никаких бордюров. Вы бывали на горном серпантине, на индийских дорогах через перевалы? Где-нибудь, вы  видели хоть какую-то защиту от камнепада или от падения машины  в пропасть?!  Думаете, что в инженерной зоне  озера есть защитные сооружения? Тогда как же мы в нее заплыли? Видите, – никаких бортиков, сеток! Ничего! А дальше? Шлюз, водосброс. Плотина! Прощай, жизнь!

– Не нервничайте! 

– Не хочу  влететь в плотину ГЭС,  и превращаться в лампочку! 

– А Маяковский призывал: «Светить всегда, светить везде!». Не  паниковать! Вы же Рея – богиня! Дышите глубже. Вы знаете, что такое  йогическое «дыхание океана»?. Вдох, выдох и пауза – на равные счеты! Немного пранаямы, – в самый раз!  Успокоит возбужденный мозг.

– Вам не стыдно?! Вы что, издеваетесь, Юлиан?! Если мы доберемся до берега, я  знаете,  что с вами сделаю? Разукрашу вашу физиономию!

– А я думал – поцелуете. 

Капитан лодки  пробовал запустить мотор снова и снова – безуспешно!   Лодка дрейфовала, уловив какое-то течение. Дело принимало нешуточный оборот.  Рея, почувствовала,  как слезы отчаяния наполняют ее глаза. Прикрыв  раскрасневшееся лицо ладонями, она с трудом сдерживала стоны истерики.  Кажется, только лишь один Юлиан не поддавался панике.

– Пусть капитан позвонит  друзьям на берегу, чтоб те приплыли с тросом и отбуксировали нас к берегу, – Мягко заметил Юлиан, – Эта медитация посреди озера слишком затянулась!

Милана вздрогнула,  словно очнувшись от сна. Она перевела слова Юлиана на английский язык. Лодочник  послушно  кивнул. Индиец вновь дернул за рычаг,  пытался запустить движок. Мотор молчал. Лодка дрейфовала вниз по течению, в сторону плотины.  Все было бесполезно.  Лодка плыла, довольно быстро, уносимая в сторону шлюзов невидимым подводным потоком. Под историчными криками девчонок, капитан лодки  выудил из нагрудного кармана мобильный телефон, и начал дозваниваться, по видимому кому-то из спасателей  на берегу. Ответа не было. Вновь и вновь он набирал телефон. И никто не отвечал на вызов!

 Лодка продолжала  дрейф. Вот уже показались какие-то  вертикальные  палки.  Может, это просто затопленные водой деревья островка с туканами? Нет! Это какие-то стойки, с лесенками. За ними, дальше  – кирпичные башенки… Видимо, все это –  промышленного назначения. ГЭС уже почти рядом! Что делать?  Почему нет весел?!  Никто не отвечает на берегу! Паника нарастала.

– Что, снова молчание? – Кричала Рея капитану, – Почему? Когда нас будут спасать? Эй, вы что, оглохли?

Лодочник неопределенно пожал плечами. Мол, почем я это могу знать?  Не отвечает телефон и все тут!

– Почему вы молчите? Эй, шкипер, штурман, боцман,  или как вас там! В чем дело?

Лодочник обвел присутствующих спокойным взглядом и торжественно произнес единственное слово:

– Крикет!

– Крикет? – Изумленно переспросили Милана и Рея одновременно.  – Крикет? Как? Где? Зачем?!

– Что такое крикет, и зачем он нам сейчас? Мы не в Англии, – Спокойно  и более связно, чем девушки, уточнил  Юлиан.

– Крикет!  – Снова повторил капитан, улыбнулся щербатым ртом и поднял вверх большой палец правой руки. – Крикет! О-кей? – Лодочник сделал замах рукой, словно бы ударив клюшкой по воображаемому мячу.

– Что за фигня?! О, боги?! 

– Крикет! Смотреть! – Капитан неопределенно пожал плечами, и  ткнул указательным пальцем руки в наручные часы – Крикет! Матч! Индия– Пакистан!

– О, черт возьми! – Воскликнул теперь уже Юлиан, – Кажется, я понимаю,  в чем дело. По телевизору сейчас  показывают соревнования между Индией и Пакистаном. Крикет! Две враждующих между собой страны сцепились в схватке не на жизнь,  а на смерть. И конечно, болельщики не могут оторваться от экранов. Каждому интересно,  чем закончится эта битва, ведь это –  война двух враждебных народов!

– Вражду организовали британцы. Колонизаторы, которые, впрочем,  принесли крикет в Индию! Вот парадоксы! – Вставила Милана. –  Пакистан – детище второй мировой войны. Британцы поняли,  что им придется уйти из Индии, но просто так они не хотели сдаваться. Британцы решили на прощанье крупно нагадить.  И настояли на разделе Индостана, устроив вечно тлеющий очаг вражды. Они разбили единую территорию на две. Мусульманскую – Пакистан, или «Земля чистых». И территорию индуизма  – Индия.

– Давно ли это было? – Юлиан  удивленно  вскинул брови, – Я простите, не историк. 

– Пакистан родился как государство 14 августа 1947 года. Индия– на день позже– 15 августа того же 1947 года., – Отвечала Милана, –   Это было рождение новой страны в кровавых муках, когда люди, бросали свои дома и шли в неизвестность.  Есть хороший фильм. Называется «Поезд на Пакистан». В одном из эпизодов маленький мальчик, стоя в длинной очереди на границе,  спрашивает отца, – папа, куда мы идем?  И отец говорит. Мы покидаем свою Родину,  и идем в свою страну. Ребенок удивляется, разве  так бывает? Оказывается, бывает!

– Да, Кашмир и Гималаи стали главным очагом напряженности, – Добавила Рея, – Я мечтаю там побывать. Говорят что Кашмир  – земной рай. Цветущие деревья, горные долины! Но страшно! Там ведь   сейчас неспокойно, то и дело – теракты…

– Спасибо за историческую информацию. Вернемся в реальность, –  Заметил Юлиан,  – Почему все-таки  наш капитан бездействует? Может, нам  надеть жилеты и отправиться вплавь, пока течение не засосало в шлюз или водосброс?    

– Крикет! – Пожав плечами снова произнес капитан лодки, – Индия– Пакистан. Матч!  

– Дайте-ка,  я попробую дозвониться в службу спасения! Должна же быть такая  на берегу.  –  Вставил Юлиан, – Найду сейчас  в интернете телефоны. – Друзья  нашего капитана прильнули к экранам, и не хотят лишать себя удовольствия, променяв телевизор  на наше спасение.

Но Милана уже дозванивалась  по хорошо знакомому  номеру.

– Кабир! – Громко произнесла девушка, на английском – Говорит  Милана, –   Мы на озере. На лодке. У нас сломался мотор. Надо срочно  найти кого-нибудь из  службы спасения! Отправить к нам катер. С тросом.   Отбуксировать нас к берегу! Очень важно!  Нас уносит потоком воды  в сторону плотины.  Да,  могу сбросить точку геолокации! 

Дальнейшие события разворачивались,  как в фильме.  На горизонте показалась лодка, уверенно шедшая на высокой скорости  вдоль берега. Взрезав носом волну, подняв фонтан брызг, лодка развернулась и направилась к дрейфующим на центре озера неудачливым героям. 

«Спасение челюскинцев!» –  Иронично бросил Юлиан, когда с моторки  спасателей перебросили трос, и скрепили две лодки.  Спасатели весело помахали рукой, – «О, рашен туристо!».  В лицах индийцев светилось торжество превосходства.  Лодки поплыли, связанные тросом.  Когда приблизился берег,  и уже показались апельсинки понтонного моста, из  чрева буксируемой лодки, раздалось тихое тарахтение. Мотор ожил, и  несчастная лодка могла уже самостоятельно причалить.  С моста  крикнули, чтобы мы швартовались поаккуратнее. Юлиан ухватился за трос, и бросился помогать нашему нерадивому капитану. Юлиан балансировал на корме¸ поражая  всех обезъяней ловкостью. Девушки не догадывались,  что их  новый знакомый,  «преподаватель врачебного дела»  способен  делать акробатическую  стойку на руках.

– Ловко вы швартовали катер!  – Рея с восторгом смотрела на Юлиана,  – Как  цирковой акробат!

– Вот только что без цирка! – Пошутил Юлиан, – Да, в детстве в спортивные кружки ходил! Физическая форма важна в любом возрасте. В здоровом теле – здоровый дух!  

– С прибытием! – Кабир махал рукой, стоя на понтонном мосту.  Заприметив Милану, инженер  не выдержал, подбежал к ней, и нежно обнял. Его лицо сияло  торжеством спасателя.

– Знакомьтесь, Кабир! Это мои друзья. Рея, киносценарист. А это – Юлиан, медик. Ну а  Кабир – инжернер, гидравлик!

– Пойдемте, в кафе, посидим? Поговорим? Видите,  –  шатер?  Чай, кофе, пиво, что вы любите? – Кабир махнул рукой в сторону белых шатров на берегу озера.  – Забавная история! Прямо как в книжках!

– Трое в лодке, нищета и собака? – Иронично отреагировал Юлиан, – не берегу к нему вернулось  чувство юмора.

– «Трое в лодке, не считая собаки»! – Укоризненно поправила Милана, боясь, что Кабир неправильно истолкует шутку Юлиана: Миллионы людей в Индии живут за чертой бедности.

– Наверно! – Уклончиво ответил Кабир, – И все немедленно поняли: веселую повесть Джерома он не читал. 

Заказав два огромных круга пиццы, и чай масала со свежими сливками, Кабир заметил, что пицца с  мягким сыром, – в Индии называется «пицца  панИр». Очень хороший сыр, «панир», но мягкий и долго не хранится. Плесневеет, прокисает во влажном жарком климате! Поэтому, такой сыр,  как только сделают, – сразу же пускают на пиццу, в салаты, жарят.  И не хранят.

– Как адыгейский и  осетинский сыры, – Уточнила Милана.

– Лучший  подарок, от русских – твердый сыр. В России такой  сыр умеют делать! – Уточнил Кабир. – А мы, индийцы,  очень любим твердые сыры! Но сами не делаем. Привозите!

– Для твердого сыра надо  много молока. Надо, чтобы он подолгу вызревал в прохладе.  – Укоризненно заметила Милана. – В жаркой  Индии с этим сложно. Тут и холодильники-то подчас редкость.

– О, да! Согласился Кабир. – Вас, Милана я уже знаю. Вы – историк.  Знаете нашу культуру. А чем занимаются ваши друзья?

– Я – киносценарист, – Призналась Рея.

– О! И о чем же ваш новый фильм? Об Индии? Погодите, я угадаю, – Улыбнулся Кабир, – Про поход Александра Македонского в Индию?! Угадал?!

– Про Македонского?! Почему вы так решили?

– Все русские только Александра Македонского и знают! Хотите мое мнение, честно? Я бы не стал снимать о нем фильм. Это грустный  сюжет!  Поход закончился для Александра трагедией. А к нам Александр  пришел как завоеватель. Что ж тут привлекательного? Конечно, можно написать  сценарий  «Александр  Македонский и царь Порус». Но – зачем?

 Кабир, отлично знающий историю своей страны, напомнил, как это было. В четвертом столетии до нашей эры произошла историческая встреча войск Александра Великого и индийского царя Поруса,  на реке Джелам.  Это было в 326 году до нашей эры.   Противостояние закончилось уходом Александра из Индии. Кроме того, великий царь получил ранение в ногу стрелой, которое никак не заживало. Его воины болели и умирали от малярии.  Многие дезертировали, убежали из войска,  и нашли приют у индийских семей, взяли себе в жены индийских красавиц.  Уход Александра Великого  из Индии, так и не увидевшего океан и «край Ойкумены» был трагичен, а его дни были сочтены.

– Когда мы пишем сценарий, то стараемся сделать привязку к современности. Разве можно связать древнюю историю Александра Македонского с нынешним днем?

– Вот это – как раз, можно. Есть племя Брокпа. Бледнолицые голубоглазые люди. Они живут в долине Ладакха. Считают себя потомками воинов Александра!

– Ого! Интересно! – Воскликнула Милана, – Хотела бы я там побывать и увидеть  необычных бледнолицых  людей. 

– Ладакх? Там нечего смотреть. Горы, снег, камни. Холодно и ветрено. И красоты там особой нет. Разве что в долинах – весеннее цветение абрикосов.  Ну что, повторим пиццу с сыром?

– Цветущие абрикосы? Чудесное, должно быть, зрелище! А какие моменты из истории Индии, на ваш взгляд, Кабир, наиболее кинематографичны?

Кабир на секунду задумался.

– Хорошо. Я расскажу, что знаю. По-английски. Надеюсь, Милана сумеет перевести мою речь на русский для вас. – Я не люблю сюжеты про военные походы и завоевания. В истории  Индии этого с избытком. Индийский народ почти не знал собственной свободы, его страна все время кому-то должна была принадлежать. На коренные народы и на племена смотрели как на мусор, мешающий использовать их землю для обогащения завоевателей. Вы знаете Индию как родину превосходного чая. Но это – следствие завоевания Индии Британией. Англичане разработали целую разведывательную операцию, чтобы раздобыть в Китае чайные кусты, а затем рассадить их в  районах Ассам и Дарджилинг.  Кто от этого выиграл? Индия? Нет! Но Ост-Индскоая кампания – британцы, то есть, обогатилась!

– Верно. – Кивнула Милана. –  Все завоеватели смотрели на Индию как на ресурс.  Первыми были португальцы. Они приплыли сюда за шелком и специями. Затем появились французы. Чуть позже – британцы. И все они вступили в схватку за колониальное владение Индией. Местные жители презрительно называли европейцев  «эти в шляпах». Но и много лет раньше, до появления европейцев, в Индостан вторгались мусульманские, арабские персидские народы. Пожалуй, было лишь одно исключение из правила. Парсы– зороастрийцы, из Ирана. Они не были  завоевателями, и пришли не завоевывать Индию,  а спасаться от тех, кто их хотел обратить в ислам. Это единственный       народ, которому удалось интегрироваться в индийское общество.

– Все верно! – Продолжил Кабир, – Все пришельцы, кроме парсов, устраивали здесь кровавые войны, грабежи и искали  наживы. Все завоеватели, – португальцы, испанцы, французы и англичане. А еще раньше, здесь были  мусульманские диаспоры. Страшно вспомнить период,  который в исории Индии называется эпохой «Делийского султаната». Тогда в Индии появляется  правящая  династия «Гулламов». Слово «Гулам» означает «раб». Они пытались превратить Индию во вторую Персию. Не вышло!

– А цивилизация Великих Моголов? – Прервала рассказ Кабира Милана, – Ведь это масштабное явление не вполне однозначно. Да, потомки Бабира, и прежде всего Акбар, отстроили  мощное государство, но какая участь ждала коренные народы? Под пятой у династии тюрков, потомков Тимура и Чингисхана?

– Могол, это что, искаженное слово «монгол»? Они были из степных кочевников, живущих в юртах? – Спросила Рея.

– Да! И именно поэтому не могли создать государство с вертикалью власти.  Ведь кочевые набеги, или аламаны ничего общего с организацией общества и строительством городов  не имеют!  – Кивнула Милана, – Первый великий Могол – Бабур,  из узбекского нынче Андижана, был родственником двух самых кровавых завоевателей – Тамерлана по линии матери и Чингисхана по линии отца.

– Вы хотели сюжет для кино? – Прервал Кабир, – Вот вам сюжет.  Чингисхан и Илтымыш. Противостояние, о котором и поныне хранит память район Дели, –  Монголпур. Кстати, название района включило слово «монгол». И была длительная осада войсками Чингисхана – Дели. Но Чингисхан оказался мудрее Александра Македонского, снял осаду,  и отказался от завоевания Индии. Чингисхан понял что Индия – «крепкий орешек», и отказался от похода на индийские земли, завоевания, перенаправив свои силы в сторону славянских земель.

– Верно. Чингисхан в 1232 году решил пойти в военный поход на Дели. И потерпел неудачу! Есть еще один сюжет. Про индийского  царя, который переодевался в женскую одежду. – Согласилась Милана. – Слушайте, – Это реальная история, почти анекдотичная. Индийский император  Чандрагупта Второй. Он родился воином по духу. Но умел не только размахивать саблей, но и пускаться на отчаянные хитрости. Во время появления персидских шахов, Чандрагупта Второй переоделся в женское платье, и вместе с соратниками вторгся в лагерь шахов, убил там своего трусливого брата, и женился на его вдове. Чандрагупта Второй вошел в исторические анналы благодаря своей военной спецоперации. И любопытно, что в Дели есть удивительный памятник Чандрагупте. Это колонна,  выполненная из очень чистого железа. Поговаривают, что это – метеоритное железо. Вот уж много столетий ее поливают дожди, но колонна не ржавеет. Это необычный памятник Чандрагупте Второму. В мусульманском архитектурном комплексе Кутб Минар.  В Дели.

– Неразгаданный противниками воин, переодевшийся в женское платье, и загадка посвященной ему железной колонны! – Воскликнула Рея.

– Мне кажется, что гораздо интереснее для кинематографа будет история древней Индии, –  заметил Кабир. – Например, эпоха династии Майюр. У них павлин был тотемным символом. Что вы слышали об императоре Ашока, который был философом, занимался просвещением, и думал государственной религией сделать буддизм? Кстати, на государственном флаге Индии изображено колесо. С восемью спицами. Это символ дхармы, – колесо буддистской религии. Память об императоре Ашока! 

– И вот здесь я вижу тогда любопытный  сюжет – заметила Милана. Ашока против брахманов! Слушайте.    

 

Сюжет. Ашока: царь-философ  против касты брахманов.

Главный конфликт этой истории  состоит в том, что против царя, стоявшего на глубоко нравственных позициях,  ополчились представители  духовенства.  Ашока – внук императора Чандрпагупты Первого. Он правил в третьем веке нашей эры. Ашока исповедовал принцип ахимсы – ненасилия. И везде, где он оказывался, ставили колонны с его «эдиктами»,  наставлениями. Это были  нравственные принципы, очень странные для царя, потому что правитель, как правило, стоял на позиции силы и агрессии.

Ашока запретил смертную казнь.  Ашока   исповедовал толерантность к разным  религиям,  и утверждал,  что «тот,  кто хулит чужую религию тот вредит и собственной». Он  исповедовал религиозные принципы,  близкие к буддизму. Эта религия создана реальным человеком, принцем Непала по имени Сидхарха.  Буддизм – это религия,  которая возвеличивает человека до уровня бога. Этой религии не нужен не только Бог– Отец,  но и жреческая каста. Каждый сам отстраивает свою дхарму. А государством должны править воины, кшатрии, – но не священники! В итоге индийские брахманы добились свержения Ашоки. Священники опасавшиеся потерять свою власть,  организовали заговор, впутав в него жену правителя и его же внука. Ашоку отправили в изгнание, и он закончил свои дни на территории нынешнего Пакистана. 

Это было начало конца великой империи. Расцвет правления касты брахманов – стал началом деградации государства, экономической  разрухи и распада системы управления обществом. чень скоро государство было завоевано и разрушено кочевниками, гуннами. Это были народы, о которых Александр Блок сказал: «... когда  свирепый  гунн в карманах трупов будет шарить, жечь города, и в церковь гнать табун и мясо белых братьев жарить».

Так, благодаря недальновидности и эгоизму  индийских священников в первом тысячелетии появилась Кушанская империя, – первая потеря Индии своей независимости. Первое завоевание ее коренных народов чужеземцами.

 

– История Индии неисчерпаема! – Подвел черту Кабир. – Рад знакомству. Надеюсь, мы еще увидимся? Вчера на озеро приехала большая группа людей. Кажется, театр! Утром уже начали строить декорации. Будет спектакль под открытым небом…

– Где, Кабир? Где остановился театр? – Рея обратилась  во внимание.

– Кажется, их поселили в отеле «Тадж». – Корона.  Пять звезд!  Самый престижный отель. А что, вам это интересно?

 

 

«НАШ БХАРАТ».

 

Альберт  Александрович  Виногродский

Дели.

Память о «Делийском султанате» – Кутб Минар

 

 Добрый день, друзья!

Я все еще  в Дели. Читаю наш интернет-канал, и размышляю, что предстоящую конференцию следует переименовать. Вместо «Диалог цивилизаций» – «Война цивилизаций». Как вы думаете? Не вполне политкорректно, но с лингвистической точки зрения, – намного точнее!

 Вчера посетил  памятник архитектуры, – минарет Кутб Минар. Древнейший минарет в Дели, напоминающий об эпохе «Делийского султаната».  Индия была в состоянии феодальной раздробленности. Правили персидские шахи, которые  смотрели на Индию,  как на ресурс, и делили общество на «своих» и «чужих». Именно в этот период появился страшный налог  «джиза» – налог на жизнь. Инициатором был султан Илтутмыш. (1210 – 1236) Он ненавидел индийцев! Этот султан правил четверть века, переформатировав индийское общество на основе тюркских кланов. В системе управление копировался арабский халифат.  Уничтожились индийские храмы,  закрывались университеты. Султанату нужны были бесправные и тупые  рабы. Они этих рабов создавали. Появляется династия «Гулламов» – дословно, рабов.   И появился минарет, Кутб –  «полюс».  Это в противовес символическому Шива – Лингаму. Красная каменная  башня,  которая символизирует «пуп земли» или «полюс», центр Вселенной,  откуда все начинается. Сейчас это  памятник архитектуры,  Кутб-Минар, то есть, «минарет – полюс». Некая «полярная звезда», вокруг которой по мнению мусульманских завоевателей, вращалась индийская Вселенная.

В 1232 году султан Илтутмиыш начинает задумываться,  кому же передать свою власть. У него была дочь, Радзия, но она не удержала власть, потому что не женское дело править в свирепом мире кровавых войн. Дальше начался тяжелейший период, когда новые правители, добывшие верховную власть хитростью, обманом и жестокостью, не знали что делать со страной. Системы управления не было!

Индия страдала от междоусобных войн. И конечно,   вступила в стадию самораспада, хаоса. Там и сям вспыхивали восстания со стороны коренного населения. Испуганный   угрозой  раскола страны,  очередной правящий Султан приказал перенести столицу Султаната из Девалгири – в Даулатбад. С севера – на юг. Но пока готовился этот  переезд, – вспыхнули  новые восстания. От плана переноса столицы было решено отказаться. Но появились другие безумные распоряжения.  Во всей чудовищной истории Лелийского султаната сегодня  только Муххамеда Туглака вспоминают снисходительно, который даже оставил «отчет о проделанной работе», фиксируя свои положительные для Индии дела. Единственным правителем этого страшного периода,  чье имя решили увековечить, вписав ее в одну  из улиц нынешней столицы  Дели, оказался  шах Фироуз, фамилия которого означает «бирюза».  Он правил  Индией несколько лет,  начиная с 1351 года, и считается что это – единственный позитивный шах и султан  в истории Индии.  

Итак, я побывал в Кутб – Минаре. Впечатление грандиозное! Кутб Минар –  красно-желтое сооружение,  украшенное всюду арабской вязью. В центре – огромная колонна в память об императоре Чандрагупте. Она окружена красным камнем с вязью и множеством объемных резных надписей. Если прийти сюда в вечерние часы, когда солнце над Дели скрывается в желтом мареве вечно нависающего над городом смога, то тебя ожидает удивительное состояние. Словно переносишься  на машине времени в иное время –пространство. Темное небо, вспыхивающее летящими  красными и белыми искрами, мерцающими на крыльях авиалайнеров. Красно-желтый кирпич с множеством орнаментальных надписей. Арки, колонны, и снова арки. Над твоей головой глубокая синева неба сменяется розово-золотым свечением закатного солнца.  Слепящие огни софитов.  Мостики и переходы над защитными рвами. Тихо. Люди текут молчаливыми  потоками. Гул шагов на металлических  пластинах выпуклых линзами  мостиков. 

Переходишь через мостик – за твоей спиной остается колонна. Высокая, теряющаяся в смоге и облаках ночного неба. Колонна, – из чистого метеоритного железа. Ей не страшны тропические ливни. Ей не страшно время. Соффиты слепят глаза. Розовая дымка – марево над крепостью.  Потеря ориентиров. Какой  же век вокруг тебя, и кто ты сам?  Плывут с желтой и розовой каймой, серые в центре, тревожные облака. Ты словно окунулся в  неясные сны, встретился с миром грез, параллельрой реальности. Ты сейчас можешь выбрать свое альтернативное прошлое или настоящее. Надо сделать выбор. Куда идти дальше?

Душно. Глаза слепят прожектора, туман наваливается со всех сторон, и тени наплывают причудливыми  чудовищами на еще теплые, нагревшиеся днем от солнца, красно-бурые шероховатые камни. Ночь проникает в в ниши под арками, спешит стремительными шагами. Вскоре в душном  смоге и в бездонной небесной синеве южной ночи ты перестаешь понимать, что происходит от  тебя в полусотне шагов.  Хочется отсюда – бежать, вырваться из каменной ловушки!

Соффиты постепенно гасят. Крепость опустевает. Шаг вперед. Еще шаг. Почти на ощупь. Несколько шагов вперед, – спотыкаясь о крупные красные булыжники с острыми гранями. И тут ты  видишь  колоннаду. Круг над ними. И – никакого купола! Чистое небо.  Ты заходишь внутрь. Это пространство, замкнутое колонными и с открытым небом – в котором иногда мерцают искры пролетающих самолетов, – наводит на философские раздумья. Тебе кажется, что вот, здесь надо подумать о чем-то великом, о вечном. О смысле  жизни! Должно быть, так размышляла о смысле бытия Таис Афинская, во время посвящения в бессмертную религию Орфиков, и  оказавшаяся на испытании в башне под звездным небом. Так гласит литературная легенда…

Здесь, все другое, хотя над головой – открытое звездное небо. Философские раздумья  не придут в голову,  если  вспомнишь историю. Эта колоннада,    –  могила султана Илтутмыша.  Самого  жестокого правителя  эпохи Делийского султаната, который ввел страшный налог «джизу»  для жителей Индостана – плату за  жизнь.