Топос-Блог

Гильгамеш

anar-lizari-sofi (24/01/2021)

 

Краткое переложение на ясные стихи

 (Шумерский эпос XXVI-го века до нашей эры, на глиняных табличках )          

 «Чужое в миг почувствовать своим»
   (А. Фет)

 «Понимание мифологии в некотором смысле равносильно  припоминанию»    (Ю.М. Лотман)

Предисловие

О  всё видавшем,
всё  -  до края мира,
познавшем моря,
прошедшим горы
и,  с другом покорившим
всех своих врагов.
Высеченный им самим
рассказ на камне
сохранился в народе
в виде эпоса.

«Я постиг мудрость
проницать в душу вещей,
в сокровенное.
Ведал тайное:
принёс  весть  о потопе
и днях до него.
В дальний путь ходил, устал,
назад вернулся.
Стеною обнёс  Урук -
город священный.

Осмотри стену,
чьи зубцы как из меди,
погляди на вал  -
нет ему равных.
Прикоснись к тем порогам,
что там издревле
и вступи в храм Эанну -
жилище Иштар.
Даже будущим царям
не построить так.

Поднимись, пройди
по всей стене  Урука.
Обозри её
основание,
кирпичи все ощупай.
Разве кирпичи
её не обожжены?
Стены - не семью ль
мудрецами искусно
так выложены?»

Часть 1. Урук

Царь Гильгамеш был
сыном богини  Нинсун
и Лугальбанда.
И он,  конечно,
мощью подобен отцу
был и талантом.
Образ этот Арура
выносит в сердце,
и из  глины  фигуру
слепит усердно.

И среди смертных,
более чем  он велик,
нет на всём свете.
На одну  треть он
так же как все человек,
бог -  на две трети.
Справится кто-то едва ль
с буйной натурой.
Вверх подъята голова
словно  у тура.

Бой барабанов
город  Урук  разбудит
с солнца лучами.
Жители рано
гимн Гильгамешу будут
петь, но в печали:
"Ты, Гильгамеш наш пастырь!
Овцы твои мы.
Нам с тобой безопасно -
непобедимый!

Твоё  оружье
не одолимо ни кем
в любом сраженье.
Грозному  мужу
это строительство стен
как развлеченье.
И чтоб тебе в том помочь -
как одержимы
трудятся день весь и ночь
наши мужчины.

Мужи Урука
сильно  горюют по дому,
по своим  спальням.
Не слышно звука
детского смеха - жёны
рожать не стали.
Сына отцу не встречать,
матери – дочки.
Суженым девам зачать
нет больше ночки".

Жалобу слыша,
бог Ану главный, свыше
воззвал к Аруре:
Богиня, ты же
сделала Гильгамеша,
слепив фигуру.
Было б не лишним ещё
сделать героя.
Будет тогда хорошо -
если их двое.

Внемлет Арура
тем  голосам и взяла
глины кусочек.
Лепит фигуру
пол человека – пол льва,
сильного очень.
Будут они меж собой
мериться силой.
Будет в Уруке  покой,
как все просили.

Слышат в Уруке
новость: в лесу человек
шерстью заросший.
Ноги есть,  руки.
Грива есть  на голове.
Прячется в рощах.
Вместе  к реке он  попить
со зверьём  ходит.
Людям  мешает  убить
лань на охоте.

- Это Энкиду,
я его видел во сне,
будет мне братом -
царь говорит им,
-Лучшего воина нет,
все будем  рады.
Чтоб он ушёл от зверей,
надо блудницу
дать ему в чащу скорей.
Он соблазнится.

Так поступили.
И получил  Энкиду
эту блудницу.
Полубогиней
он посчитал, увидев
эту девицу.
Как оставаться он мог
с ней и со стаей?
Сразу ушли от него
звери, оставив.

Женщина стала
жить с ним и в дом привела -
сильного мужа.
Мыла, чесала.
Делал по дому дела
он неуклюже.
Но был он трудолюбив,
одет прилично.
Ел пищу ложкой,  забыв
зверей привычки.

Время проходит
и Энкиду про царя
стало известно.
Станет тот, вроде -
(плачут все и говорят)
с новой невестой,
но не своей, а чужой
брачное ложе
вместе делить. Боже мой!
Как же так можно?

Можно. Сказали:
не упускал Гельгамеш
честь  первой ночи.
Свадеб не стало.
Думал он будто бы меж
мужем с женою
царь он - всегда должен быть
словно преграда.
Жёнам блудницами быть
стало наградой.

И по Уруку
он преспокойно один
шёл. Горожане,
по шагов звуку
слыша его впереди,
сразу бежали.
Прятались, чтоб не дай бог
он не заметил.
Только Энкиду  не мог
царя не встретить.

Он идёт в спальню
к девушке той и царя
к ней не пускает.
И биться стал он
за эту дверь,  только зря -
сил вдруг не стало.
Но Гильгамеш  говорит:
-Слушай, упрямый!
Я ж тебя жду луны три -
будем друзьями!

Так и случилось.
И  Гильгамеш-полубог
с тем полузверем
крепко сдружились.
Каждый без друга не мог,
трудно поверить -
дня прожить. И, решив позже
стену достроить,
думают - какой подвиг
свершить героям.

А на горе жил
демон, кедр  охранявший -
Хум-бабой  звали.
И Гильгамешу
снится  тот кедр  однажды:
Будто  вначале
надо им кедр тот добыть -
что там за тайна?
Просто так не должны бы
охрану ставить.

Он зовёт друга:
- Срубим пойдём, кедр с тобой,
убьём Хум-Бабу!
Пускай в Уруке
льют топоры для боя -
не будем слабы.
Славу завоевать мне
давно хотелось.
Вместе с тобой мы - братья
сделаем дело.

Перед Шамашем -
богом-героев,  просит
он на коленях:
-Стану  бесстрашным,
но, победить не просто.
Сделай виденье
чтобы я знал – ты со мной
там, на горе той.
Будет успешным наш  бой,
я в том уверен.

Энкиду знает
всё про Хум-бабу того -
он очень страшный.
Огнь извергает,
и смерть – дыханье его.
Там горы даже
все содрогаются  так,
когда он ходит.
Нету сильнее врага,
чем он в природе.

И Гильгамеш с ним
к матери входит - Нинсун,
чтоб освятила.
Совет старейшин
жертвы богине несут -
дай ему силы!
Советуют - пусть вперёд
идёт  Энкиду,
дорогу лучше найдёт,
он лучше видит.

Энкуду уста
открыл и им вещает:
- Знаю дорогу.
Если устанет
я вам всем обещаю -
не брошу друга.
Перенесу через ров
я Гельгамеша.
Будет он жив и здоров.
В пути утешу.

 

Часть 2. Бой с Хумбабой

 
Вместе с Энкиду
идёт к горе Гельгамеш,
она в Ливане.
Вот кедры видят.
-Но сила твоя, друг, где ж -
брат мой названный?
Где твои сильные руки,
сильные ноги?
Как же биться без друга
буду я, боги?

Это - заклятье:
кто в центр леса войдёт –
лишится силы.
Не знали братья,
как  им пробиться вперёд,
страх охватил их.
И Гельгамеш говорит,
богом хранимый:
- Будем колодец здесь рыть,
путь освятим мы.

Вырыли быстро.
и освященной водой
вымыли тело.
Оделись в чистый
каждый хитон боевой.
Легли в постели.
Ночью привиделся вдруг
сон Гельгамешу.
Будит Энкиду  –  эй,  друг,
слушай, сон вещий?

-Будто бы  -  бился
с дикими турами я,
теряя силы.
Он дал напиться.
Сила вернулась моя  -
я  победил их.
В  другом сне -  ноги гора
мне придавила.
Поднял ту  гору Он, брат,
и ноги вынул.

А во сне третьем
с грохотом эта гора
рушится в пепел.
Чудесам этим
я почему-то так  рад -
кто б мне ответил.
Брат, ты меня не будил -
тронул  как будто.
Бой предстоит впереди,
ни в это ль,  утро?

-Это Шамаша
было посланье тебе -
сказал Энкиду.
-Победа наша  –
бог   не оставит в беде.
Но вот  обидно:
идти не могут вперёд
ноги -  немеют.
Первым  идти должен тот,-
чей дух  сильнее.

Встал Гельгамеш и
уста открыл – говорит:
- Хоть  страшно очень
не будем мешкать.
Я пойду. Ты,  подбодри
и  что есть мочи
кричи : «Не бойся,  мой брат!
Готовься к бою!
Вперёд!  Ни шагу назад -
Мы же герои».

-И если даже
паду в  бою с  Хум-бабой,
пообещай мне,
что всем расскажешь
не слаб я  был, а  храбрый
и  отчаянный.
Сыну расскажешь,  как в бой
шёл не боялся,
первым и вместе с тобой
с  Хумбабой дрался.

- А ты,  Энкиду,
не бойся -  все мы смертны,
рано ли поздно.
Не надо виду
нам подавать, поверь мне,
что враг наш грозный.
Давай возьмём топоры
и срубим кедры.
Пусть дуют для нас до поры
свежие ветры.

Остановились
Дивятся  кедрам  они -
пышным  и стройным.
Просеки видят.
С  горы спускаться чтоб  вниз -
Хумбаба  строил.
Тень от кедров и гор
полна  отрады.
Энкиду занёс топор -
на кедр громадный.

Слышит Хумбаба 
стук  топоров  из леса,
с горы вещает:
Чего вам надо?
Не трогать кедры! Здесь я
всё охраняю.
Выходи драться. Давай!
Кто такой  храбрый?
И стал скорей надевать
семь одежд  ратных.

И раскололась,
загрохотала земля,
в  пятки врезаясь.
Хумбабы голос
смерти подобный друзьям
слух сотрясает:
- Вы два глупца – сын рыбы
и черепахи!
Знали б отца – то вы бы
знали чем пахнет.

-Тебя,  Гельгамеш,
маленьким ещё помню -
мать не сосал ты.
Ума тебе,  где ж
взять уродец ты полный,
Бог волосатый.
Ты у меня в животе -
хочу срыгну  я.
Кину  птицам тело,
пускай пируют.-

Хумбаба страшен.
Голос его громовой,
дыханье – смерчи.
Мольбу к Шамашу
шлёт Гельгамеш:  –Будь со мной!
Боюсь я смерти.-
Бог-герой отвечает:
- Ветры  задуют.
Иди, не бойся, начать!
Помочь иду я.

Задули ветры.
Восемь ветров со всех стран -
жарких, холодных.
Ломают  кедры,
наводят на зверя  страх
злой непогодой.
Песчаный вихрь впереди
Хумбабу валит,
а сзади буря  летит
и штормов валы.

Не может сделать
Хумбаба  вперёд  шагу,
стоит горой он.
К Энкиду смелость
пришла,  кричит:  - В атаку!
Мы же герои.
Я спереди буду бить,
а ты в затылок.
Начать скорей надо бы
пока  застыл он.-

Хумбаба молвит:
- Ты Гельгамеш, пощадить
меня бы должен.
Пусти  на волю!
Будешь ты мой господин,
и бог мой тоже.
Кедры я сам нарублю,
в  Урук  доставлю.
Будет в домах жить твой люд,
и дворец справлю.-

Энкиду уста
открыл, вещает брату:
- Не слушай его!
Врагу надо  стать
мёртвым  - все будут рады.
Нету другого
лучше врага мёртвого -
так все считают.-
А Гельгамеш подумал,
и отвечает:

- Если сразим мы
Хумбабу - лучи уйдут,
лучи сиянья.
Не вообразимо.
Затмится свет, потухнет -
вот наказанье.-
Энкиду вещает : – Нет,
я точно знаю,
что не рассыплется свет
перед глазами.

-Поймал ты птицу,
цыплята где-то в траве,
поищешь потом.
(Хумбаба злится -
прислужников его нет,
сам  пойман зато.)
-Мы все лучи сиянья
соберём позже.
Вперёд! Жалеть не станем,
бог нам поможет.

Гильгамеш с тылу
зашёл, топор боевой
поднял и меч свой.
Бьёт он в затылок.
Энкиду спереди в бой
вступил и мечет
оружье Хумбабе в грудь -
не может сразу…
лишь смог свой меч он  воткнуть
с третьего раза.

Упал Хумбаба.
Замерли члены его.
Вздрогнули горы.
Были не слабы
лучи сияния, но
поникли в горе.
Всех семерых Энкиду
нашёл, убил их.
И не подавал он виду,
что страшно было.

И застонали
на поприщ двадцать вокруг
древние кедры.
Все они стали
со смертью Хумбабы, вдруг,
как люди смертны.
Жилище детей Ану –
разбил Энкиду.
Начать с богами войну
он не предвидел.

Ушло насилье.
Покой объял все леса,
объял все горы.
Ливан и Сирия
смогли теперь кедр достать,
не зная горя.
Братья рубят деревья,
несут к Ефрату
Сияет в глазах вера -
все будут рады.

Шамашу-богу
готовятся возлиять
хвалу герои
за то,  что смог он
вовремя ветры наслать.
Колодец роют.
Омылись и в чистое
переоделись.
Восславили  истово
бога за дело.

Часть 3. Встреча с Иштар

Братья вернулись.
Город  Урук  встретил их,
славных героев  -
толпами   улиц.
Царь Гельгамеш говорит:
- Храм будем строить!
Сплавили кедр хорошо
мы по Ефрату.
Храм будет очень большой -
богам на радость.

Вымыто  тело.
Волос закинут назад
движеньем властным.
Очи  блестели.
Чист и красив, и богат
костюм был царский:
Канди из тонкой ткани
цвета фисташки.
Плащ  к  плечу крепко стянут
золотой пряжкой,

цветом пурпурный.
И перевязь с бахромой
в поясе туже.
Сильный как тур он.
С двух сторон и за спиной
блестит  оружье.
Царской  тиарой чело
венчано гордо
и  диадема на лоб
сбита задорно.

За бородою
спрятан мальчишеский  смех -
"Мы всё сумели!"
Радость  достойна,
но не заметна  для всех
на самом деле.
Сходит с  Эанны Иштар
к нему навстречу,
машет, на край стены встав,
и манит  речью.

Открыла  уста
с улыбкой своей она
для Гельгамеша,
ему вещает:
Ты воевать не устал
герой  мой нежный!?
А Гельгамеш  хоть смущён
не подал виду.
- Я не один на бой шёл -
вдвоём с Энкиду.

- Идём, красавец! -
Зовёт его дочь Ану -
Иштар – богиня.
На трон  усадит
- Хочешь такую жену
как я, разиня?
А Гельгамеш  всё молчит,
потом Энкиду
зовёт. Тот стоит как щит
с довольным видом.

Иштар  повторит,
позже,  серьёзно вопрос :
-Будь мне супругом! –
Ты муж,  который
зрелостью тела дорос
стать моим другом.
Дам тебе колесницу,
хочешь  какую?
В золоте будут спицы,
в алмазах сбруя.

Мулов могучих
мы запряжем, как ветер
они помчат нас.
В хоромах  лучший
мы во  дворце из кедра
будем встречаться.
Ноги  престола порог
целовать будет,
нам преклонят  многих ног
колени люди.

Цари, владыки,
будут  носить  нам дани
с холмов и  пашен.
Будешь великий!
Кони  и волы станут
твои - всех краше.
Козы по тройней рожать,
а овцы -  двойне.
Будет   богат урожай
и  сильны войны.

Гильгамеш уста
открыл, вещает Иштар:
- Зачем тебе муж?
Я дам тебе так
чего ты захочешь в дар
и сколько нужно:
Платья, елей для тела,
и хлеба с вином.
Храм из кедра хотела
выстрою новый.

Пышно украшу
жилище и наполню
зерном  амбары.
Кумиры даже
твои -  в камне исполню,
красивей старых.
Но в жёны себе, Иштар,
тебя  не возьму.
Известно мне, какой  в дар
тебе -  нужен муж.

Ты же жаровня,
что гаснет  от холода
и  жжёт всё в жару.
Ты как огромный,
упавший на  головы
дворец  Урука.
Колодец,  поглотивший
свою же крышку.
Мех, всю на носильщика
воду разливший.

Обварившая
ты кровельщика -  смола.
Стену  ты  -  плита
не сдержавшая.
Сандалия, что мала -
жмёшь  ногу ты так,
что носить её страшно!
Таран  ты - сдавший
жителей в землю вражью,
не поняв даже.

Разве любила
кого из супругов ты?
Кто мил доселе?
Просто блудила  -
были  игрушкой они
на самом деле.
Первый Думузи - супруг
жил в рыданиях:
Придумала ты игру
ему в страданья.

Птичку-пастушка -
второго любила ты?  -
Крыло  сломала.
Скачет бедняжка,
теперь крыло как  костыль,
тебе всё мало!
Льва  любила сильного?
Был вроде муж как.
Его обессилила
игрой в ловушки.

Коня любила?
Славный тот конь был в битве.
Кнут, узду,плеть
ему ссудила,
семь поприщ скакать битым,
без воды терпеть.
Мать чтоб  его Силили
в  рыданьях жила,
грязной водой поила –
коня загнала.

И ещё были?
Пастух-козопас. Молоко,
хлебцы  зольные
тебе носил он,
и каждый день – сосунков.
Избила  больно
и  превратила в волка.
Нету  и в лесу
от него теперь толку,
и собаки грызут.

Ещё садовник -
Ишуллону, был такой.
Финики носил.
Но он любовник
был для тебя никакой.
Ты попросила:
- Коснись моего лона,
вкуси зрелости!-
Робкий тот Ишуллона
обрёл смелость и...

молвил: "Учёный
я матерью с детства в том,
и знаю верно -
что не печёно,
нельзя то пробовать ртом -
это хлеб скверны.
Вретище нас не спасёт
от грехов в стужу.
Боги велят нам с высот -
закон чтить нужно".

Его в паука
мерзкого  превратила.
Какой был ужас!
За то что никак
развратом не подходил 
быть твоим мужем.
Плести паутину он
обречён вечно.
Вот он - твой мужам закон
бесчеловечный.

 

Часть 4-я. Бой с быком

Иштар-богиня,
услышав Гильгамеша,
так разъярилась.
Дворец покинув
к отцу Анну поспешно
она явилась.
Предстала перед богом
в горе и в слезах:
- Отец, ты должен строго
его наказать.

– Имел он наглость
мне отказать стать мужем,
как я хотела.
Думала радость
мне и ему. Но ужас
что он наделал.
Такое униженье
было для меня -
в любовных прегрешеньях
начал обвинять.

Все перечислил
мои с мужьями скверны.
Их нет отныне.
Как мог - мальчишка!
Пускай всё даже верно,
но я богиня.–
Анну  уста отвёрз и
дочери вещал:
- Царь это не серьёзно
сделал, сгоряча.

– Ты посмеялась
над ним, а он мужчина,
не даст он спуску.
Всё это малость,
тебе что сообщил он.
Он царь, не трус он.
Сама ведь ты блудила,
была жестокой.
А в нём я вижу силу,
его не трогай.

- Нет, - закричала
Иштар,- ты Гильгемеша
низвергнуть должен.
Отказ сначала,
потом эти насмешки
его и что же -
должна я всё стерпеть и
простить нахала?
Пускай за всё ответит.
Я всё сказала.

– И я желаю
его убить. Создай мне
быка большого.
Смогу тогда я
устроить состязанье
чтобы нашёл он
позорную кончину.
Умрёт пусть в схватке.
Нет отказать причины
тебе. Всё, хватит.

– Быка не дашь мне,
сама дверь преисподней
тогда открою.
Живых пусть тащат
мертвецы голодные
и пир устроят.
И станет тогда меньше
живых чем мёртвых.
Не дашь мне Гильгамеша -
получишь мор ты.

Анну вещает,
что будет семь лет голод –
бык ест так много.
И обещает:
- Создам. Дороже гордость
твоя мне.  Строго
следи, чтоб запаслись все
зерном, травою.
Мои понятны мысли?
Я всё устрою.

Иштар-богиня
уста открыла, молвит:
- Зерна в достатке.
Травы же  ныне
собрали много, может
скот быть в порядке.
И вот уже бык создан,
спускает с неба
его Иштар. Вид грозный –
такая небыль!

Попав на землю,
бык в семь глотков всю выпил
Евфрата воду.
Люди глазели.
Энкиду тоже  вышел.
Чудо природы
издало рык –  и яма
образовалась.
И…  человек сто прямо
в  ней оказались.

После второго
рычанья –  скрылись  с виду
человек двести.
Тогда дорогу
быку закрыл Энкиду.
Он с другом вместе
стоял  неподалёку
с  спокойным видом,
предвидя, что не лёгкий
бой предстоит им.

Со страшным рёвом
дохнул бык на Энкиду,
слюною брызжет.
Бык был огромный.
Но не стерпел обиду
Энкиду,  ближе
подходит, за рога он
схватился…  держит.
Вступить в бой предлагает
он Гильгамешу.

- Друг мой, – вещает
он, –  мы полны отваги,
как нам ответить?
Беда большая
будет от этой твари
на белом свете.
Царь Гильгамеш подумал,
отвёз уста он:
– Я тоже нападу...я
спереди встану.

– Схватись за толщу
хвоста в место больное,
не убежал чтоб.
Я сверху точно
меж шеи с головою
воткну кинжал свой.
Быка убьём, и сердце
богу  Шамашу
в дар принесём.  Усердствуй  –
победа наша.

Так поступили.
Погнал быка Энкиду,
схватив  за толщу
хвоста всей силой.
Урук весь это видел.
И встала тоже
Иштар,  к стене Урука
спустившись  срочно.
Узрела, как два друга
действуют точно.

Легко и гордо
шёл Гильгамеш неспешной
к быку походкой.
Рукою твёрдой
воткнул кинжал свой между
рогов и холкой.
Убит бык. Сердце братья
его достали.
Трофей Шамашу  ратный
подарком станет.

Иштар вскочила
на стену и проклятья
бросает сверху.
Не получилась
её затея – братья
быка низвергли.
– О, горе Гильгамешу –
опять унизил
меня.  Свою, конечно,
он смерть приблизил.

Энкиду слышит
речи Иштар и вырвал
быка он корень.
Закинул выше
на стену. Даже взвыла
богиня в горе.
А он кричит: -  достал бы,
жаль не сумею,
кишки я намотал бы
тебе на шею.

Иштар созвала
всех жриц любви - оплакать
корень быка тот.
Братья же встали,
помыв  руки  в Евфрате...
Уже закат был.
Царь Гельгамеш, за плечи
обнявши  друга -
идёт. И рукоплещут
толпы Урука.

Он восклицает:
– Кто средь героев краше?
Все: –  Гильгамешь наш!
И вопрошает:
– Кто средь мужей есть наших
герой конечно?
И все кричат: – Энкиду,
брат твой – герой он!
И царь с довольным видов
пир им устроит.

 

Часть 5-я. Смерть Энкиду

Уснул Энкиду
сон ему снится страшный
проснулся в поту.
- Что ты увидел? -
Гильгамеш спрашивает, -
какую беду?
- Друг мой, речёт  Энкиду
снились мне боги.
Я,   как тебя их видел,
было их много.

-То были боги:
Эллиль,  Шамаш и Ану
и их решенье.
Наши многие
победы для них станут
как прегрешенья.
Уста  открыл  Гильгамеш
просит Энкиду:
-Скажи,  нанесли мы - где ж
богам  обиду?-

- Помнишь,  Хумбабу?
Мы победили его,
хоть  страшно было.
Я тогда слабым
сделался,  а от чего
не было силы?
Лес - жильё Анануков -
это  незнанье 
не было нам наукой!
В том наказанье.

-Сон, боюсь, вещий.
Ану был в страшном гневе -
сильней всех богов.
Это,  конечно,
Иштар-дочь на небе
просила его.
«Умрёт тот,  кто Хумбабу
и быка убил».
Бог Ану сказал - надо,
чтоб это ты был.

-Но совещаться
стали Эллиль с Шамашем.
Решили двое:
такому счастью,
как смерть за дело наше -
я удостоен.
И обвинять, вдруг стали
друг друга боги,
что поощряли сами
дел  наших много. -

Гильгамеш плачет:
- Зачем же вместо брата
я был оправдан?
Должно иначе
быть, брат милый,  не надо
такой мне правды.
Чтобы тебя не видеть,
брат мой, о боже!
Такого быть, Энкиду,
никак не может. -

Энкиду слышит
плач Гильгамеша-брата,
ему вещает:
- Что было свыше -
там решено,  обратно
уж не решают.
Я виноват, что дверь им
срубил из кедра.
и  Шамашу поверил -
за его  ветры.-

Стал слать проклятья
Энкиду  двери  этой
теряя разум:
- Зачем искать я
стал кедр лучший  на свете,
дверь  сделал  сразу?
Разбил бы  в щепы,  если             
знал -  в чьём ты  доме.
Циновку сам повесил
в  дверном  проёме.-

Впал в полудрёму
и,   безрассудной  речью
им овладевшей,
Энкиду снова
проклинал  человечье
жильё и одежду.
Блудницу, что привела
его из леса
он тоже стал проклинать -
слал её к бесам.

И на глазах он
слабел, жизнь покидала
Энкиду тело.
Много сказалось
им слов обидных тогда.
Гильгамеш делал,
попытки,  чтоб убедить
друга в обратном  –
не стоит других винить,
всё невозвратно.

Гильгамеш  уста
открыл, молвит Энкиду:
-Кто  смог из зверей
человеком стать?
Никто. Только ты – видишь?
Помысли скорей -
Бог дал лишь тебе с сердцем
и светлый разум.
Зачем же, брат,  сердишься
ты на всех сразу?

-Сон этот вещий.
Пускай страха в нём много,
страх мы видали.
Сердце трепещет.
Тебе  живому боги
тоску  нагнали.
Решусь  я помолиться
богам в надежде.
Пусть сердце твоё биться
будет как прежде.

Пусть отец богов
Ану  милостив будет,
Эллиль  поможет.
Шамаш же  легко
помог тогда бурей -
защитит тоже.
Принесу дань всю мира
жертвой  богатой.
Их украшу кумиры
без счёта златом. -

Услышал Шамаш,
вещает Гильгамешу:
- Меня послушай:
Сам понимаешь
Был ли когда и где же
подобный случай -
чтоб боги отменили
данное слово.
Не будет же и ныне
слова другого.-

Энкиду слышит
Слова Шамаша бога -
голову п'однял:
-То, что мне   свыше
предрешена  дорога,
оспорить поздно.
Но не оставь ты  меня
неотомщённым.
Хочу блудницу проклясть -
ту, что взял в жёны.

-Пусть отвергнут все
ласки твои, блудница,
и дом сгорит твой!
Валяться у стен,
не поесть, не  напиться,
стать грязной овцой.
Нищие проклятую
пусть по щекам бьют.
Во всём  виновата ты,
что я теперь тут.-

Шамаш Энкиду
слышит речь печальную,
открыл он уста:
-Зачем обидел
ту, кто помог случайно
тебе таким стать?
Кормила она  хлебом
царём подношённым .
Не было б её - где бы
брата нашёл ты?

-Тебя уложит
он на великом ложе
в царских покоях.
Люд и вельможи
облобызают ноги,
обряд устроят.
Велит оплакать тебя
жёнам Урука,
и будет помнить любя
брата и друга.

-А Царь  Гильгамеш,
в рубище облачившись,
покинет город.
Нет больше   надежд
видеть твой взор лучистый,
что был так дорог.
Уйдёт в шкуре - в пустыню
оплакать друга.
Вернётся,  как остынет
назад  в Урук он.-

Слушал  Энкиду
речь Шамаша-героя,
решил иначе.
Нет в нём обиды,
он желанье другое
просит назначить:
-Чтоб дом и всё к блуднице
снова вернулось.
Каждый пусть удивится,
ею любуясь.

-Цари, вельможи
пусть же тебя полюбят,
герой пусть встретит.
В храм богов тоже
жрец поведёт и люди
тебя приветят.
Кошель  с златом, лазурью
каждый развяжет.
Обидит кто – наказуем
будет тот даже.-

Проникла к ночи
боль в утробу Энкиду,
видит сон вещий.
-Нет больше мочи, -
речёт опять,  что видел
он Гильгамешу:
-Друг мой, вопило небо,
земля внимала.
Живым  уже мне не быть
всё увидал я.

-Стоял средь  ночи.
И тот,  подобный птице,
меня хватает.
Лик  страшный очень,
когтями он вцепился
не отпускает.
И мне одел на плечи
такие ж крылья.
И стало как-то легче,
мы вместе скрылись.

-Увёл в дом мрака.
Жилище то -  Иркаллы
лишено света.
Видел, однако,
и много услыхал я,
тебе поведать
хочу. Выхода нет там,
в пыли засовы.
На всех крылья одеты.
Все невесомы.

-Увидел там я
живут и  жрец святитель
и одержимый.
Живёт Этана
и Сумукан там житель.
И,  кто сложили
венец – цари-герои
и государи.
Водой лишь их там поят 
им мясо жарят.

-Там Эришкигаль  –
земли живёт царица.
Писец же дева -
пред нею с книгой.
Раскрытую таблицу
всех судеб держит.
Назвала,  подняв веки
мой личный  номер.
Отметь, что человек сей
сегодня помер.-

Гильгамеш уста
Со стоном открывает
Перед Энкиду:
-Друг, уже ль ты стал
как кукла не живая,
меня покинул?
Двенадцать дней на ложе
лежишь недвижен.
Недуг тебя всё гложет.
Конец всё ближе.

Открыл уста брат -
вещает Гильгамешу:
-Проклял меня бог.
Помнишь,  я стал слаб,
боялся стать умершим,
в бой идти не мог.
Тот,  кто в сраженье падёт -
тот будет славен.
Я не пошёл вперёд,
тебя оставил.

-Страшился смерти -
вот и умру с позором –
сказал и замолк.-
-Постой, поверь мне, -
рёк Гильгамеш с укором,
-Ты делал, что мог.
Друг мой, тебя люблю я,
страх у всех есть ведь.
Вспомним  жизнь боевую -
бились мы вместе.-

На тверди земной
Легло  сиянье утра,
Плачет Гильгамеш:
-Энкиду,  брат мой!
Плачут от  боли утрат
все - милый, ты где ж?
День и ночь неумолчно
плачут в Уруке
женщины, нету мочи
слушать их, друг мой.

-Онагр – отец твой,
мать твоя антилопа.
А  воспитали
тебя, брат, те кто
скачут в лесах по тропам
в степные дали.
Да плачут у гор высоких,
лесов  кедр'овых -
травы плачут  соком,
ветром просторы.

-Рыдает пажить
воем как мать родная,
и светлый Ефрат.
Рыдают даже
те, кто тебя не знают,
а знать был бы рад.
И козероги и рыси,
львы и тигры -
зверьё, с которым рыскал,
затевал игры.

Да плачут мужи,
Урука спасённого
от зверя-быка.
И те, кому жизнь
с невестами, с жёнами
так стала легка.
Плачет твоя блудница,
что стала женой.
Сердце не стало биться -
уже день седьмой.

Закрыл он другу
лицо его, как невесте
мечется над ним.
Рвут его руки
власы, не найдёт места
он горем гоним.
Созвал кличем медников
И ваятелей -
сваяли чтоб немедленно
кумир обязательно.

- В камне подножье,
из алебастра лицо,
власы – лазурью.
А телом должен
выглядеть смелым бойцом
с мощной фигурой.
Из золота вылить в рост
брата Энкиду.
Мне ж… не вынести просто.
Урук -  покину.

Продолжение следует

X
Загрузка
DNS