Поэзия

 

Я стою на дороге, ведущей в Токио.
Слева гора, справа лес,
Прямо передо мной — банда якудза.
Они тут главные и грабят крестьян
Из окрестных деревень.
Но меня им не одолеть:
Не на того напали!

 

И пусть я один, а их целая стая,
Будущее предопределено —
Потому что со мной моя катана:
Клинок блестит на солнце,
Рукоять вся в иероглифах
И обмотана кожей.

 

А ещё во мне самурайский дух,
А у них только глупость и наглость.
Им не дано понять:
Даже толпой у них нет шансов.
Я их всех порублю на мелкие кусочки!
Ну-ка, идите сюда! Смелее!
По одному или все —
Мне без разницы!
Ну же, вперёд!

 

Тогда с криком
— Банзай!
На меня бросается их вожак,
Большой и толстый,
Косолапый и неуклюжий —
И откуда такие берутся?
Я разрубаю его пополам,
Одним махом, с плеча,
А потом бью ещё и ещё —
Я крошу его, как картошку.

 

Потом надает ещё один:
Лицо красное, как помидор, злое.
Он силён, но прямолинеен:
Скользящий удар катаны —
И кровь фонтаном брызжет из шеи:
Я перерезал артерию,
И ещё одна жизнь оборвалась.
Капля крови на кимоно
Расцветает словно сакура.

 

Третий заходит сбоку:
Он худой и тощий,
А ещё дерзкий и ловкий,
Вертлявый, как ртуть, —
Таких не катана гробит, а айкидо:
Ставлю подножку и валю на землю,
А потом кулаком в висок.
Пусть пока полежит, отдохнёт,
Добью потом.

 

Последний разбойник,
Щуплый и рябой,
Пятится и хочет убежать,
Но уже поздно,
Роли переменились,
Моя очередь нападать:
Врёшь — не уйдешь!

 

В два прыжка я догоняю негодяя
И протыкаю его насквозь:
Он замирает без чувств,
Как пугало в огороде.
Я снимаю c разбойника кожу, как кожуру с огурца.
Да-да, именно с огурца!
Потому что прямо сейчас
Я стою на кухне
И режу овощи для весеннего салата:
Картошка, помидор, морковка, огурчик.

 

Если представить себя самураем —
Готовить совсем не скучно!