Литературная критика

Молодёжь не дала поставить гроб на колесницу, а понесла его на руках до самого кладбища Новодевичьего монастыря, то есть восемь вёрст.
Достоевский, говоря на похоронах Некрасова о его поэзии, заметил, что по своему таланту он был не ниже Пушкина, а группа учащихся закричала ему из толпы: "Выше, выше!".
Достоевский, несколько растерявшись, ответил не без раздражения: "Не выше, но и не ниже Пушкина".

Некоторые синологи полагают, что перевод китайской поэзии в полной мере невозможен из-за глубокой насыщенности древних стихов аллюзиями и отсылками к предшественникам и классическим сюжетам. Однако, чем больше новых переводов китайской поэзии появляется, тем все больше для русского читателя расширяется поэтический контекст, множатся интертекстуальные связи, растет знакомство и узнавание типичных классических образов.

При жизни мало читаемый и чтимый, Фет для нас — один из самых выдающихся русских лириков, вошедший в плоть и кровь нашей духовной культуры. Он сравнивал себя с угасшими звёздами (стихотворение «Угасшим звёздам»), но угасло много других звёзд, а звезда поэзии Фета разгорается всё ярче. И в его стихах наряду с готовностью оставить эту жизнь звучит неповторимо-фетовская вера в бессмертие жизни.

В заключение ведущая как издатель пообещала представить книгу на разные литературные премии (на «Книгу года» и, может быть, на «Большую книгу»), хотя и без претензий на «Ясную поляну», и обратилась с месседжем в зал:
— И помните, что что бы вы ни делали, всегда есть два фактора: у вас остаётся надежда, и за вашей спиной стоит «Санитар».

Роман заканчивает традицию, начатую в русской литературе Карамзиным: если героиню зовут Лиза, то она обречена на всяческие несчастья. Теперь Лиза сама – несчастье, не бедная, но бедственная Лиза. Всё перевернулось. Утопиться думает новый Эраст. Но не топится, это было бы слишком прямолинейно.
И всё же кто такая Лиза?

Образ комментатора-комика, провоцирующего рассказчика – суть индивидуальное выражение в хорошем смысле свободы и независимости, а в общем смысле свободы – осознанной необходимости реагировать на глупость. Этого не прощают оппоненты, ибо кому сие понравится? В атмосфере комических импровизаций с репутацией чудака-человека чуть ли не «больного на голову» – разве не лучший способ жить и творить?

Узнав о болезни, царь изъявил желание навестить поэта, но тот заметил с присущим ему юмором, что «это приводит его в большое смущение, так как будет крайне неделикатным, если он умрёт на другой же день после царского посещения».

В.Б.: "Первый тур был анонимный: никто не знал, чьи стихи читают актёры. Во втором туре карты раскрылись. Двойка поэтов и одна представительница поэтесс читали со сцены по два стиха: один уже озвученный прежде актерами, а второй — по выбору вошедших в условный шорт-лист (насколько я понимаю, второе стихотворение выбиралось участником «с колес»)".

Игорю Метельскому удаётся уникальный множественный синтез. Он смог получить поэтические строфы, не зарегистрированные доселе и не отмеченные ни в одной поэтической таблице Менделеева. Игорь смог поженить физику и лирику. Тексты настолько плотны, что, видимо, поэзия конденсируется в физику, но при этом легки, как будто физика испарилась, превратившись в пар лирики.

Прозу Игоря Михайлова и Анастасии Писаревой я разобрал как примеры показательные. В прошедшие десятилетия они писали так, как если бы в культуре не было западного диктата. И встречали приговор: «Значит, непрофессионалы. Пишут без расчёта на публикацию». Похожим образом пожимали плечами в адрес Филиппова, Лагутина, Долгарёвой… «Ну да, сумел (сумела) выпустить книжку-другую, но никогда не попадёт в мейнстрим». И вдруг мейнстрим сам пришёл в гости! Значит, необязательно было соответствовать стандартам Запада; оказалось, что русское самостояние – нечто большее, чем комплекс неполноценности!

Деньги вьются: они постоянно присутствуют в книгах Достоевского, поскольку и социумы, как правило, строятся на них. Не на любви же! Но деньги у Достоевского… играют роль не большую, чем они играют в яви: не расшифровывая загадки жизни и смерти, не предлагая верных вариантов жизни…

...я неоднократно возвращался к мысли: неужели автор накликал смерть? Нет, я не суеверен, но эта мысль преследовала. Столько стихотворений — не о смерти, но о взгляде с другой стороны, потусторонней, непонятной, из иномирья или межмирья. Как со дна реки.