Проза

 

 

 

 

 

 

Джордж Буш старший выглядел строго, но его жена Барбара знала: он остался всё тем же мальчишкой, когда-то заворожённо смотревшим на поезда и мечтающим управлять локомотивом…

 

Мечта сбылась; вернее, они могли позволить себе игру (за запертыми дверями – строго!), в которой Джорджи осуществлял мечту… Он изображал поезд!

 

…Вначале какое-то время колебался. Мялся, смущался… Потом, решившись, доставал из кармана свисток, вешал его себе на шею… И – свистел, давал сигнал отправления! Падал на четвереньки и начинал бегать по комнате кругами, вполголоса, и потом всё громче чух-чух-чухая. Иногда останавливался на промежуточной станции, отдышаться, опять находил болтающийся под грудью свисток, давал новый сигнал к отправлению…

 

И вот, наконец, вокзал: расставила ноги Барбара в чёрном комбинезоне с лямками на плечах… Это прибытие! Ещё раз свистнув, Джордж («Чух! Чух! Чух!..») вкатывался меж чёрных колонн в пункт назначения…

 

Тут она поднимала его с колен, целовала; обнявшись, они шли на супружеское ложе…

 

Когда он стал президентом, игру эту они проделали в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли. Учреждение, которым Джордж руководил весь 1976-й, давно вызывало ревность Барбары, впервые он заявил ей, что не имеет права обсуждать свою работу… (Не то чтобы она вникала в дела его предыдущих должностей… Конгрессмен, посол США в ООН, посол США в Китае…) Но он что-то ей рассказывал, а тут, видите ли: «Высший уровень государственной тайны! Вообще обязан молчать!..» Директор ЦРУ, ого… Ну что ж: вот вам месть! Они удалили всех сотрудников с седьмого этажа (под предлогом, что требуется разобрать архив и найти важный документ). Был вечер; они заперлись и погасили весь свет, и тут-то она и дёрнула торжественно за верёвочку хлопушки, громко объявила:

 

- Departure time! (Время отправления!)

 

И Джордж свистнул в свисток и зачухал, поковылял кругами по комнате…

 

- Вокзал? Я не вижу вокзала!

 

- Сюда, сюда! – помогла ему Барбара…

 

Её месть по отношению к ЦРУ совершилась!

 

 

…Всё это были развлечения (без них жизнь пресна). Но игра, иногда зловещая, присутствует и в серьёзной политике…

 

Одним из явлений, граничащих с чудом или безумием, была активность существ… которых нельзя, конечно, назвать людьми, но они имеют высокую степень разумности. Особенно эти злые духи (“wraiths”, “evil spirits”) любят вселяться в буйнопомешанных, в людей, преступивших закон и представляющих собой как бы ракету в полёте или влекомую морским течением мину, отыскивающую цель… Один безумец стрелял в папу римского, другой в президента Рейгана; в обоих случаях объект покушения был ранен, но выжил, а вот посла США в Ливане убили в 1976-м, чуть раньше погиб руководитель отделения ЦРУ в Греции… Прямой заказ на убийство со стороны Советского  Союза в некоторых случаях был возможен, но в случае Рейгана исключался: стрелявший был американец, не связанный с иностранцами, а имевший, видите ли, внутренние резоны для безумного поступка… А скорее всего действовал именно дух, вселившийся в него и развязавший целый бесовский хоровод... Силы злобы вырвались, закружились, заставили кое-кого наделать глупостей, например, тогдашнего госсекретаря Александра Хейга, который сразу после покушения на Рейгана заявил, что «теперь он распоряжается в Белом доме»…

 

Пойдя на поправку, Рейган его уволил, а вот Джордж вёл себя идеально (даже слишком, по мнению Барбары), например, он – тогдашний вице-президент – после роковых выстрелов прилетел в Белый дом на вертолёте, но запретил пилотам приземляться на Южной лужайке, ибо только президент имеет на это право. (Подумать только! – удивилась тогда Барбара. Ведь нужно  ещё знать, что есть какая-то «Южная» лужайка, а значит, имеется и «Северная», «Восточная», «Западная»…) Вице-президент с семьёй живёт не в Белом доме, а в Резиденции вице-президента; лишь когда Джорджа избрали на высший пост, Барбара, въехав в Белый дом и ежедневно гуляя с собаками, изучила всё здание, как и «лужайки» вокруг него…

 

Джордж почти всю жизнь играл роль плотины, сдерживающей половодье духов, он предпочитал не видеть необычного и всё сводить к инструкции и процедуре… А не пора ли (придя уже к власти!) и самому науськивать стихийные силы? - думала Барбара. - Как, бывает, натравливаешь собаку – иногда вообще ничего не произнося, но пёс понимает…

 

Барбара видела, как духи кружились вокруг семьи Горбачёвых – ещё до того, как Джорджа избрали президентом. Особенно в конце президентства Рейгана Рональд сознательно перекидывал мостик: поручал Джорджу и Барбаре то встретить Горбачёвых, то проводить их до аэропорта… Провожать Джордж поехал в одной машине с Михаилом, а Барбара в другой машине  – с Раисой. И вот произошло то, что Барбара уже испытывала в Москве: двойной натиск сверхъестественных сил! Словно объединились нетопыри американские и советские; хрустение и треск перепончатых крыл Барбара слышала физически…

 

Она знала, как можно разбить наваждение…

 

- …вам известно, что у Нэнси Рейган недавно была операция? – спросила она у Раисы. – Что ей удалили одну грудь?

 

Она многое могла поведать… Ведь врачи дали Нэнси выбор: либо удалить только опухоль, либо целиком одну грудь. Второе болезненно и радикально, но как бы надёжнее; Нэнси сама выбрала второе…

 

- …Знаю, - ответила Раиса, а потом торопливо добавила: - Но у нас это запрещено! Врачу бы сильно попало за это…

 

Барбара хотела переспросить и осеклась. За что «попало бы врачу»? За разглашение? А она приготовила целый монолог насчёт врачей, которые, ей казалось, самоутверждаются, настаивая на операции именно действующему главе государства и его супруге. А когда срок в должности истёк, операция почему-то теряет срочность…

 

Барбара молчала, а Раиса вдруг на что-то решилась – Барбара ощутила толчок… По наитию, она не взяла в машину переводчицу: Раиса ту невзлюбила и даже пыталась поправлять, хотя у самой английский не ахти… Теперь Раиса заговорила с напором, очень простыми словами, но понятно.

 

- Look, Barbara! (Смотри, Барбара!) Михаил и Нэнси Рейган… - Раиса сделала жест, не нуждающийся в переводе: палец внутрь дырочки, сделанной из кулака другой руки.

 

- Что?! – воскликнула Барбара. – А впрочем, я не исключаю…

 

- В Женеве, - перечислила Раиса, - в Москве, и здесь в Вашингтоне. Это предатели – преступники! Предатели и своих семей, и своей страны…

 

- Но Рональд?! Ох-х… - Барбара прикрыла лицо рукой, как бы не желая видеть позора, которому подвергся президент Рейган – муж-рогоносец.

 

- Я хочу отомстить, - продолжала Раиса, видимо, заранее подготовившись к разговору. – Месть – понимаешь?

 

- Понимаю! – Барбара взглянула на неё рассчитанно, искоса.

 

- Мой план прост: Михаил – уходит с политической арены! – Раиса сделала перечёркивающий жест. Она покраснела, не смотрела на Барбару, стремилась поскорее высказаться: аэропорт близко. – Вопрос: кто придёт следующий, после Михаила. Ответ: Ельцин! (Барбара невольно ахнула.) Но я устрою так, что и его уберут. Ельцина – долой! – Раиса опять сделала перечёркивающий жест. – Значит, у твоего Джорджа не будет соперников на мировой арене, он – номер один. Горбачёва – не будет. Ельцина – не будет. Это моя месть.

 

…Раиса, видимо, закончила выступление; она излучала уверенность и сознание величия.

 

- Но… Что я-то могу… - Барбара отвернулась и смотрела в окно машины на своей стороне. И начала потихоньку молиться… Ведь тут явно действовали бесы – злые духи! Именно они высказались через Раису. (Да если бы только высказались! Они орудовали и меняли всю мировую политику!..)

 

Барбара обеими руками нашла руки Раисы и дружески сжала их.

 

- Я на твоей стороне! Я с тобой! Я поняла и буду думать, что можно сделать…

 

- Месть! – повторила Раиса…

 

 

Раиса сильно рисковала, вовлекая Барбару в свою месть…

 

По законам супружеских войн, сказать она должна была Рейгану и месть состояла бы в том, чтобы лечь в постель именно с ним. Получился бы «крестообразный ответ»…

 

Но Рейган уходил с должности! Он застал четырёх генсеков, и поначалу Брежнев считался его главным противником. Потом во время вахты Рейгана умерли Брежнев, Андропов, Черненко, так что в Женеве встретился с Горби уже почти «президент – хромая утка», Рейгану оставалось три года у власти из восьми. А на чету Бушей лёг главный груз: связи с перестроечной Россией.

 

…Весть о смерти Брежнева – в ноябре 1982-го – застала Джорджа и Барбару в официальном турне по африканским странам. Рейган по телефону сразу ему подтвердил, что он должен лететь в Москву, потом из Госдепа Джордж узнал, что на похороны хотят явиться все бывшие президенты и госсекретари Америки, живые к тому времени. Уж точно – Никсон и Киссинджер. Но желающих было так много, что в Белом доме решили: не едет никто кроме четы Бушей. И вот Барбара и Джордж полетели на встречу с Андроповым…

 

В некотором смысле их считали коллегами: Джордж возглавлял ЦРУ (правда, всего год), а Андропов долго руководил советской спецслужбой – КГБ. До того они лично не встречались, и была вероятность, что теперь, в Москве, случится конфуз… Джордж (в молодости – боевой лётчик) себя знал: он не был трусом, но сам его организм иногда выдавал неожиданную реакцию, например, выстреливал из заднего прохода…

 

(Кстати, они думали с Барбарой: не использовать ли это в игре «поезд»? Например, он предлагал вставить себе самому в зад хлопушку… Выстреливая, хлопушка как бы запирала задний проход… Но к игре «поезд» это не подошло, а вот на встречу с Андроповым Джордж решил взять хлопушку, а верёвочку пропустить через карман брюк. … Если что-то пойдёт не так, он дёрнет за верёвочку и взрывом хлопушки напугает генсека!..)

 

…Ноябрьская Москва встретила зимней стужей; чёрное вороньё и галки над Кремлём простуженно каркали… Голубовато-серые глаза Андропова, увеличенные линзами очков, смотрели неприлично-ласкающе и лелеюще; они покоили, голубили собеседника, отчего у Джорджа забегали мурашки по телу…

 

Хотя Андропов был весь – нежность и любовь, Джорджу делалось всё страшнее; он понял, что злые духи разгулялись!..

 

…Небрежно сунув руку в брючный карман, Джордж нащупал верёвочку от хлопушки. В животе предательски заурчало, и Джордж начал безмолвно молиться: «Иисус Христос, порази бесов, порази бесов…»

 

Андропов неприятно удивился, увидев, что американский «вице» подходит с рукой в кармане, по безмятежному лицу с лепными губками купидона, по бликующим очкам, по ясному лбу Андропова пробежало облачко… Но Джордж уже вынул руку из кармана, решив, что с хлопушкой успеет, а пока – протокол…

 

- …Я соболезную всему советскому народу в связи со смертью г-на Брежнева…

 

- Спасибо… Мы ценим ваши соболезнования…

 

Андропов правой рукой пожал протянутую руку Джорджа, а левой накрыл эту же руку совсем по-отечески… Но при этом Андропов как-то щёлкнул (будто невидимым клювом), и Джорджу показалось, что бесы с кремлёвских чердаков ринулись вниз в эту траурную залу и захлопали, затрещали вокруг них страшными крыльями…

 

- Мы верим… - выдавил из себя Джордж. – Мы верим… В Царствие небесное!

 

Переводчик запнулся, не зная, как передать, а Андропов, видимо, понял заминку как то, что произносятся слова совсем не значащие, и заулыбался ещё более похабно-усладчиво, глаза стали вовсе женскими, а губы сложились как для сахарного поцелуя.

 

- Мы вас будем обволакивать нашей любовью, - проворкотал Андропов и добавил чуть слышно: - А потом закопаем!

 

- Нет! – Буш поднял руку. – Мы верим в Иисуса Христа! Переведите, пожалуйста, - приказал он переводчику, и тот подчинился, а Андропов, услышав имя Христа, странно дёрнулся и схватился за почки…

 

(Буш через год узнает, что именно болезнь почек стала смертельной для Андропова; не исключил, что именно он – с помощью молитвы – нанёс Андропову смертельный удар по почкам…)

 

А хлопушку тогда приводить в действие не пришлось, и штаны он, слава Богу, не замарал, хотя был близок к этому. Страха всё-таки натерпелся…

 

 

 

Посещение похорон генсеков стало работой Джорджа; он пошутил, и подхватили в Белом доме… “You die – I fly”. («Ты умер – я лечу»…)

 

Джордж приказал включать сводки о здоровье Андропова и Черненко в представляемые ему новости. Нужно же было планировать с учётом близких похорон! И Джорджу пришлось – по должности – быть в Москве на похоронах и Андропова, и Черненко. В каждую из этих поездок он встречался со следующим лидером (на похоронах Черненко – с Горбачёвым) и хотя бы обменивался нужными словами, а если были сложности, то и их снимал (в основном, он «клал под сукно» непомерные требования советских диссидентов).

 

…У Рейгана с Михаилом сразу пошли дела, но не было ли в этом заслуги и незаметного вице-президента Джорджа Буша? Для многих неочевидно… Тем более, когда Рейган начал переговоры с Горбачёвым, Джордж устранился, даже скандально не явился на одно совещание! Пусть все знают, что политику по Москве определяет президент Рейган и только он! Это было – как его решение не приземляться на Южную лужайку Белого дома. Мелочь, но за неё враги ухватятся и раздуют, и наоборот, если ты её всё время подчёркиваешь, она становится твоей козырной картой…

 

Так было, пока у власти оставался Рейган. Это их чета – Нэнси и Рональд – дружили с Раисой и Мишей, это они блистали на Красной площади и в Большом театре, а Нэнси ещё и в Ленинграде, в Петергофе принимала позы возле фонтанов, это запечатлела фото и видео-съёмка.

 

Всё это были дела Рейгана и его ответственность… Однако же в январе 1989-го начался президентский срок самого Джорджа, и тут уже никуда не увильнуть было от того, чтобы думать о Горби, обмениваться визитами и посланиями, следить за соблюдением договоров о ракетах и ядерных боеголовках – будь они неладны!..

 

 

 

…У Джорджа была чёткая и очень разумная цель: Сохранить Советский Союз как недееспособное образование и Горби – во главе его. Не дать вырваться из-под власти «центра» всем этим национальным республикам и, в первую очередь, националистам русским, возглавляемым Ельциным!

 

Что за чудовище Ельцин, Буш узнал уже в сентябре 1989-го… Ельцин помочился в Америке на колесо самолёта (а с намёком: на саму почву США!), и Буш, надо сказать, испугался. То есть Ельцин у всех на глазах оскорбил территориальность Соединённых Штатов…

 

Борис провёл в Америке девять дней, с девятого по семнадцатое сентября 1989-го, и уже заранее, на 12-е число, был назначен его визит в Вашингтон и в Белый дом. Джордж настоял на том, что сам принимать его не будет, дабы сохранить верность Михаилу, а переговорщиками назначил Брента Скоукрофта (помощника по нацбезопасности) и своего вице-президента Куэйла. Однако Ельцин продолжал обстреливать письмами и факсами, а уже из Америки – звонками, настойчиво прося личной встречи, так как у него, Ельцина, есть, мол, большой план преобразования России…

 

Первые три дня (докладывали Бушу) Борис провёл в Нью-Йорке, где ему заморочили голову осмотром города и фондовой биржи, и едва ли не полудюжиной интервью по телевидению, было и серьёзное выступление, было вино и пиво, водка, виски по вечерам… Но Ельцин продолжал рваться на личную встречу, и Джордж в тот роковой день 12 сентября отсчитал час от прибытия Бориса в Белый дом и холодно и торопливо вошёл в кабинет вице-президента, где находился Ельцин. Этого человека (в отличие от Андропова) Джордж не боялся: готов был хоть повернуться к нему задом и выстрелить из нижнего орудия. Хоть побегать при нём и почухать паровозиком… С порога показал Борису часы и заявил, что через пять минут улетает, однако, мол, хочет заверить в сотрудничестве…

 

Ельцин и обрадовался, увидев его, и огорчился, начал говорить всё более длинно, и Джордж прервал переводчика и вновь показал Ельцину часы на запястье, подал руку (тот нерешительно пожал, а Буш стиснул) и резко вышел прочь, вернулся на свою половину, а потом и в жилую секцию, отдал приказ:

 

- В ближайший час меня нет ни для кого, особенно для русских.

 

Визит Ельцина и так длился более часа, а всего ему было отведено полтора…

 

Из официальных лиц с ним беседовали трое (не считая самого Буша) – Скоукрофт, Куэйл и ещё цветная Кондолиза Райс, специалистка по русской истории. И Скорукрофт принял на себя основной напор: сумбурные длинные тезисы, главным из которых был тот, что Горбачёв уже якобы не имеет власти… Но именно и должна была встреча показать верность Горбачёву, и американцы добились своего!

 

А вот на следующий день к вечеру – целый ворох новостей, голоса помощников бормотали, выдавая смятение, тот эмоциональный посыл, который любой начальник слышит хорошо, как бы ни пытался секретариат отфильтровать…

 

…- Пьянство начали ещё здесь, в Вашингтоне… Сразу после того, как уехали из Белого дома, остановились у ресторана и заказали четыре бутылки водки на всех… Потом повторили заказ… Вместо вылета в Балтимор в десять вечера 12-го сентября прилетели туда в час ночи следующего дня… Их ждали в аэропорту, и вот тут-то Ельцин вышел из самолёта – спустился по трапу – и сразу прошагал к заднему колесу шасси, на которое долго мочился…

 

- Как это мочился? – вспылил Буш. – На землю аэродрома?

 

- На колесо самолёта, шеф… Но потом, шеф… Кажется, никто не сфотографировал, журналистов не было, только встречающие… Губернатор штата Мэриленд, мэр города Балтимора, руководство университета Джонса Хопкинса… Потом началась свистопляска, и мы боимся, что она будет продолжаться следующие дни…

 

…Пьянство Ельцина и всей делегации продолжалось и в гостинице Балтимора, а в восемь утра его ждали уже в Университете Джонса Хопкинса для лекции… Опоздал, неадекватно себя вёл… Эти доклады не прекращались всё то время, что Борис оставался в Штатах – и, кстати, Горби ему этого не простил!

 

Джорджу надоело слушать одно и то же: шатался… бессвязная речь… Под влиянием алкоголя или снотворного… Полуторачасовая лекция в Балтиморе была снята на видео полностью, оттуда вытаскивали самые смешные куски и крутили их по ТВ, потом итальянская «Репубблика» разразилась статьёй, которую перепечатала «Правда» (это уже действовал аппарат Горби). И годами позже (десятилетиями!) повторяли и громоздили всё ту же невнятицу: неадекватная речь, пошатывался, а помочился уже якобы в Нью-Йорке или «в Балтиморе после прибытия в Америку» (будто он прилетел в Штаты через Балтимор…) Потом, при Клинтоне, добавилось: «Ночью в одних трусах вышел на улицу, чтобы ловить такси и ехать покупать пиццу»…

 

«Если будешь признавать не меня, а Горби, то я тебе сумею нагадить», - вот послание Ельцина Бушу в 1989-м году.

 

Джордж его понял, но ведь именно Джордж, а не Ельцин тогда настоял на своём. Мы дружим с Михаилом Горбачёвым, и точка. Эта политика осталась неизменной.

 

 

Михаил Сергеевич понимал, что ведёт режим к капитуляции, но был вопрос: кому же именно Советский Союз должен сдаться?

 

Оказывается, нельзя просто бросить поле боя; некий порядок предписывает, что должна быть выбрана сторона, перед которой ты склоняешь знамёна, и именно глава этой державы должен далее определять весь переход былой «арм�