Лаборатория слова

 

 

Иосиф Бродский в работе «Неотправленное письмо» отмечал следующее:

 

 

Следовательно, письмо – это форма выражения языка. Далее Бродский раскрывает тему:

 

 

Выдержки из эссе Бродского я привёл неслучайно. Мне хотелось бы визуализировать предметы лингвистики и предложить читателю представить, что поэзия – это искусство строительства, слова – кирпичи, средства художественной выразительности – строительные материалы, такие, как, например, арматура, а ритм и форма – цемент.  Направления поэзии я предлагаю сравнить со стилями и видами строений: всё, что было до классицизма, можно представить как избы, церкви, терема из былинных преданий. Далее приведу основные направления от классицизма до постмодерна с их краткими особенностями и формами строений (там, где уместны примеры архитектурных сооружений).

 

Классицизм → античная архитектура (Парфенон, Пантеон) Поэзия: чёткие формы (сонет, ода), строгая рифмовка, соблюдение «трёх единств» (места, времени, действия), высокий стиль. Пример — оды М. В. Ломоносова.

 

Сентиментализм → загородные усадьбы XVIII века Поэзия: акцент на чувствах, лиричность, идеализация природы и «простой жизни», элегии. Пример — Н. М. Карамзин.

 

Романтизм → готические соборы и замки. Поэзия: культ свободы, интерес к мистике, истории, экзотике, возвышенное и трагическое. Пример — В. А. Жуковский, ранний А. С. Пушкин.

 

Реализм → городская застройка XIX века (многоквартирные дома, вокзалы). Поэзия: внимание к быту, социальной проблематике, разговорная речь, отказ от идеализации. Пример — Н. А. Некрасов.

 

Из модернизма, возникшего на рубеже XIX–XX веков, характеризующегося экспериментами с формой и языком, отказом от традиционных канонов, возникли следующие направления:

 

Символизм → модерн (стиль «ар-нуво») Поэзия: намёки, музыкальность, образы-символы, мистика. Церковные строения. Небесный свод находил свое отражение в куполах православных церквей. Показательным примером является Софийский собор в Киеве, чьи тринадцать глав символизировали Иисуса Христа и двенадцать его апостолов. Пример — А. А. Блок, А. Белый.

 

Акмеизм → неоклассицизм начала XX века. Поэзия: ясность формы, предметность, «прекрасная ясность», мастерство как ремесло. Пример — Н. С. Гумилёв, А. А. Ахматова.

 

Футуризм → авангард (конструктивизм). Поэзия: эксперименты с языком, неологизмы, разрыв с традицией, урбанистические мотивы. Пример — В. В. Маяковский.

 

Постмодернизм → деконструктивизм и эклектика. Поэзия: игра стилей, цитаты, ирония, коллаж, смешение высокого и низкого. Пример — Тимур Кибиров.

 

 

 

 Если в строительном деле дома могут быть построены по одному и тому же принципу, то в поэзии всё сложнее. Да, течение времени раскрывает перед современными авторами огромные запасы строительных материалов, оставленных поэтами минувших эпох. Однако поэту, так или иначе, предстоит найти собственные средства выразительности, в которые можно было бы обрамить внутренний голос. Помимо того, важны стиль, язык, самобытность, чтобы не скатиться в нелепое подражание творцам былых времён. Эпигонство – это повторение изваяния того здания, которое уже было построено. В жизни это возможно. В поэзии оно рухнет, если не будет подкреплено уникальной авторской кладкой. Здесь важно обратить внимание на тонкую грань (прежде всего грань читательского восприятия) между стилями. Поэт — не просто мастер, владеющий приёмами. Он — зодчий, созидатель. Его задача — не копировать, а строить заново. В этом смысле поэзия требует прочности (структуры), пользы (смысла) и красоты (эстетики) — трёх принципов, сформулированных ещё Витрувием.

 

  Если мы берём за основу какое-либо направление, например, классицизм или символизм, то рискуем скатиться в штампы и подражательство. Почему? Потому что важно во всём этом культурном разнообразии найти себя. Как сказал один мудрый человек: «Нужно брать всё из разных направлений и находить своё». Почему? Потому что штампы – это довольно неприятная штука в поэзии, то есть фразы и выражения, которые уже были придуманы и использованы кем-то до тебя, повторения, банальности. К тому же штампы есть не только смысловые и лексические (канцеляризмы, просторечия, иносказания, затертые образы), но и рифмические (избитые рифмы), и ритмические (подражания известным стихам известных поэтов). С другой стороны, если мы берём более современные направления, например, постмодернизм (подразумевающий игру стилей), то можем столкнуться с тем, что постройка рухнет, даже не будучи достроена. Почему? Потому что строительное дело (в любом смысле) требует соблюдения строгих правил. Нельзя во время строительства взять и положить вместо кирпича в одном месте кусок бревна, в другом – булыжник, в третьем – пенопласт. Нельзя просто взять и вставить в одно место книжное слово, в другое – просторечие, в третье – жаргонизм. Такое строение рухнет. Также нельзя в одном тексте смешивать слова из разных семантических групп. Но в поэзии (в отличие от строительства) есть исключения, допускающие сочетания текстовых элементов в едином художественном приёме. Однако такое соединение должно быть оправдано (с точки зрения смысла, логики, восприятия). Примерами могут послужить смешения разговорных слов, жаргонизмов, даже канцеляризмов с высоким художественным слогом в стихах Бориса Рыжего: «Жизнь – падла в лиловом мундире, гуляет светло и легко. Но есть одиночество в мире и гибель в дырявом трико». В стихах Рыжего присутствуют «дружки», «кенты», «братки», «урки» и так далее. Однако в его лирике они уместны, поскольку относятся к эпохе перестройки, атмосферой которой дышат произведения автора. У Сергея Гандлевского есть такие строки в конце вполне серьёзного стихотворения: «И сам с собой минут на пять вась-вась я медленно разглядываю осень. Как засран лес, как жизнь не удалась. Как жалко леса, а её — не очень». Употребление таких слов, к примеру, "Как засран лес...", не обязательно снижает художественную ценность произведения. Наоборот, в рамках контекста, подобные выражения могут усилить ироничный подтекст, добавляя остроты к ощущению трагичности, которое стремился выразить автор. Итак, если поэзия – это искусство строительства, то литература – это склад вселенских масштабов, где можно брать строительные материалы для стиха. Здесь кроется ключевой момент: важно не то, где брать, а то, как это делать. Поэзия – дело тонкое, в котором может быть достаточно одной буквы, чтобы штамп превратился в авторское открытие. Одним из таких способов является, например, центон. Центон – стихотворение, полностью выстроенное из строк стихотворений других известных авторов. Например, в поэзии Александра Еременко прослеживается уникальный подход к использованию готовых строк. Он вплетает в свои произведения фрагменты из уже существующих, зачастую широко известных стихов: «Я пил с Мандельштамом на Курской дуге, снаряды взрывались и мины. Он кружку железную жал в кулаке и плакал слезами Марины». Или: «Бессонница. Гомер ушел на задний план. Я Станцами Дзиан набит до середины. Система всех миров похожа на наган, работающий здесь с надежностью машины». Или: «Она в этом кайфа не ловит, но если страна позовет, коня на скаку остановит, в горящую избу войдет!». Я бы хотел отметить, что необязательно брать за основу строки из стихов. Можно взять строки из прозы. Почему нет? Также великолепным строительным материалом, на мой взгляд, являются книжные и мифологические фразеологизмы, цитаты философов и писателей, библейские выражения. Следует подчеркнуть, что полистилистика в литературе не оформилась как четко определенное течение. Скорее, она стала универсальным подходом, присущим многим поэтам 1990-х. Со временем этот принцип развивался: если изначально авторы прибегали к резким контрастам между различными языковыми стилями, то позднее они стали стремиться к более плавному слиянию, стирая грани между собственным и заимствованным словом. Ещё в качестве примера я бы хотел рассмотреть творчество Александра Кушнера, который в своей поэзии сочетал различные стилистические и тематические подходы, что формировало его уникальный поэтический облик. Наталья Беляева в статье «Александр Кушнер: Восемь граней таланта» хорошо раскрыла тему его творчества, пронизанного «аллюзиями к русской и мировой поэзии», отмеченного глубокой связью с поэтикой акмеистов и близких им по духу авторов, начиная от Иннокентия Анненского и заканчивая Борисом Пастернаком. Его стихи органично соединяют детальные описания повседневности и предметного мира с широким культурным контекстом, проявляющимся в многочисленных отсылках:

 

 

  Поэт балансировал между рациональным осмыслением действительности и импрессионистической передачей настроения. Ориентируясь на Анненского, он культивировал в своем творчестве сочетание четко аргументированной мысли с легкими, «случайными» штрихами. Примечательно, что в зрелый период творчества акмеистический акцент на «вещном мире» у Кушнера трансформировался, приобретая черты фантасмагории, напоминающей «В поисках утраченного времени» Пруста. В статье «Философия и романтическая эстетика "шестидесятников": стоицизм А. Кушнера» Екатерина Фетисова отмечала, что в его поэзии прослеживается «романтический стоицизм» – сплав модернистских и реалистических тенденций. Мистические прозрения о глубинных процессах Вселенной и дихотомия реального и ирреального соседствуют с ясностью изложения, исторической конкретикой, вниманием к переживаниям «маленького человека» и ценностью «ненапрасного прошлого»:

 

 

 

 

   Каждый автор сам определяет то, какими строительными материалами пользоваться, что строить и как. Думаю, что цель каждого автора, рифмующего строки, – стать настоящим поэтом. А настоящая поэзия отличается от литературы тем, что в системе координат литературы есть понятие времени. Для поэзии времени не существует, поскольку поэзия – вечна. Подтверждением моего утверждения может послужить тезис Юрия Казарина из книги «Поэзия и литература»: «Поэзия — в жизни, в до-жизни и в после-смерти. Литература — только в жизни». Я бы сказал, что поэзия – это место в вечности (метафизическая территория), где обитают души поэтов. Они живут в их постройках (стихотворениях). И каждый читатель может зайти в гости к любому поэту, услышать его голос и пообщаться с ним лично, вне зависимости от времени и эпохи. Так, например, я открываю книгу со стихами Пушкина, Лермонтова, Тютчева и слышу их голос. Таким образом, они (и не только они) живут по сей день.