Онтологические прогулки

В современном мире, переживающем эпоху тектонических сдвигов в политической и социальной сферах, наблюдается парадоксальный феномен: идеи, традиционно считавшиеся маргинальными или даже откровенно антигуманными, вновь оказываются в центре общественной мысли. Одним из таких идейных комплексов является легизм – древнекитайское учение школы «законников» (фа цзя), создавшее теоретическое обоснование тоталитарно–деспотического управления государством и обществом и ставшее первой в китайской истории официальной идеологией империи Цинь (221–207 гг. до н. э.). [1] Настоящая статья посвящена анализу легизма как антиутопической модели и выявлению причин, по которым «жесткое право», отрицающее мораль, вновь обретает актуальность в XXI веке.

Прежде всего, необходимо обозначить, почему легизм может быть рассмотрен именно как антиутопия. Антиутопический дискурс традиционно фокусируется на изображении общества, где стремление к идеалу оборачивается тотальным подавлением личности. В случае легизма, антиутопический дискурс проявляется не только как художественный жанр, а с реально существовавшей и в значительной степени реализованной моделью. [2] В основе доктрины легизма лежит учение о главенстве единого юридического закона (фа) в жизни государства, причем создателем закона может быть только самодержавный правитель.

Согласно энциклопедическому словарю китайской культуры, Хань Фэй не сводил управление исключительно к закону, а ратовал за объединение трёх факторов – «закона» (фа 法), «искусства» (шу 术) и «силы» (ши 势). [6]  «Закон» – это политика и указы государя, «искусство» – способы аттестации, вознаграждения и наказания чиновников, а «сила» – статус и власть правителя. Этот комплексный подход делал легизм не просто учением о всесилии закона, а полноценной технологией удержания абсолютной власти. Это положение радикально расходится с западноевропейской традицией естественного права, демонстрирующей наличие у человека неотъемлемых прав, данных от природы или Богом. Для легизма характерны пренебрежение правами человека и гражданина и апология власти, что в совокупности представляет собой нормативное выражение авторитарного правления.

Ключевые элементы легистской модели, придающие ей отчетливо антиутопические черты, включают:

1. Редукцию права к закону. Легизм отождествляет право и закон, сводя первое к приказу государственной власти. В рамках этого подхода невозможно выявить, формой какого содержания (правового или произвольно–противоправного) является закон, поскольку его существование в роли права предшествует правовой сущности.
2. Приоритет наказаний над поощрениями. Для лучшего понимания антиутопичности легизма важно детализировать механизм «кнута и пряника». Как указано в «Новой философской энциклопедии», Хань Фэй заимствовал у Шан Яна учение о всесилии писаного закона (фа), а также концепцию «наград и наказаний» как основного метода управления. При этом, в отличие от традиционного правосудия, легистские наказания были нацелены на упреждение преступлений через жестокость.

Но главным объектом теоретизирования Хань Фэя был не столько народ, сколько чиновничество. Трактат «Хань Фэй–цзы» содержит детальные рекомендации по подавлению элит: предоставляя высокие должности, следует держать их обладателей в страхе за свою судьбу, угрожать им уничтожением всей семьи за проступки и поддерживать систему взаимной слежки и доносительства. Правитель должен раскалывать сановников на противоборствующие группировки, не допуская усиления ни одной из них. Таким образом, тотальный надзор в легизме распространялся на все уровни социума, включая высшую бюрократию.

1. Принцип «ослабления народа». Согласно доктрине легизма, отношения правителя с народом могут быть только антагонистическими, а задача государя – «ослабление народа». Важным элементом социальной теории Шан Яна был тезис о необходимости превращения народа в безропотное, послушное орудие воли правителя.
2. Антиинтеллектуализм и контроль над образованием. Хань Фэй прямо провозглашал: «В государстве мудрого правителя нет книг ученых». Моральные нормы, традиции и культура должны быть отстраненны от сознания подданного, поскольку отвлекают его от выполнения основных обязанностей перед государем.
3. Система тотального надзора. В «Хань Фэй–цзы» предложен ряд мер воздействия на бюрократию, включая поддержание системы взаимной слежки и доносительства, угрозы чиновникам уничтожением всей семьи за проступки.

Именно эти характеристики позволяют рассматривать легизм не просто как одну из школ древнекитайской политической мысли, но как философский прообраз антиутопического государства. Однако, несмотря на свою очевидную антиутопичность, легистские идеи переживают сегодня ренессанс. Можно выделить несколько факторов, объясняющих этот феномен.

Первое и самое очевидное – влияние легизма на правовую культуру и правосознание современного Китая. Как отмечают исследователи, традиционные, сформировавшиеся под влиянием конфуцианства и легизма, взгляды китайских граждан на право и закон продолжают оказывать значительное влияние на их правосознание, правовую культуру, а также направлять правотворческую деятельность законодателей в современном Китае. [4.5] Вопреки известному конфликту между конфуцианством и легизмом по вопросу о том, что должно быть выше, право или мораль, в законодательстве Древнего Китая произошло их сочетание: высокие нравственные ценности конфуцианской морали охранялись жестокими законами легистов. Эта модель, снаружи легистское, но внутри конфуцианское, оказалась весьма живучей и продолжает определять специфику китайской правовой системы в условиях социализма с китайской спецификой.

Второй фактор связан с глобальными технологическими трансформациями, которые открывают новые невероятные возможности для реализации легистского идеала абсолютного контроля. Современные системы цифрового наблюдения, социального рейтинга, большие данные позволяют государству следить за гражданами с той эффективностью, которая была недоступна древним легистам. Что характерно, в общественном дискурсе всё чаще можно услышать апологию таких систем, их оправдания с​‍​‌‍​‍‌ точки зрения сохранности, эффективности, общественного ​‍​‌‍​‍‌блага. Показательна в этом отношении статья политолога Глеба Кузнецова, утверждающего, что общество ценит бесплатные цифровые сервисы дороже любых свобод, а разделение власти, конкурентные выборы и свобода слова мешают государству эффективно работать. Этот аргумент – отказ от «либеральных» свобод в обмен на удобство и безопасность – является классическим легистским обоснованием авторитарного правления, адаптированным к реалиям цифровой эпохи.

Третий фактор носит более глубинный, системный характер. Кризис либеральных демократических институтов, проявившийся в последние десятилетия, породил запрос на порядок, обеспечиваемый жестким правом. В условиях растущей глобальной турбулентности, экономической нестабильности и террористических угроз легистская модель предлагает простое решение: передать всю полноту власти государству, которое с помощью закона как инструмента принуждения наведет порядок. Легизм и «юридический позитивизм» обосновывают нормативный авторитаризм, что приводит к   желанию подчинить все властным и приказным нормам – в определенных социально–политических условиях оказывается востребованным.

Четвертый фактор – антропологический пессимизм легизма. В отличие от конфуцианства, постулировавшего возможность нравственного совершенствования человека, легисты исходили из представления о врожденной порочности человеческой природы. «По своей природе народ ненавидит труд, любя покой; при последнем наступает запустение, а при запустении – неустройство», – утверждал Хань Фэй. Именно эта антропологическая установка становится теоретическим обоснованием необходимости жесткого внешнего контроля. В эпоху кризиса традиционных моральных авторитетов и ценностной дезориентации легистский взгляд на человека как на существо, движимое исключительно эгоистическими интересами и страхом наказания, находит новых сторонников, предлагая простую и непротиворечивую модель управления.

В России тоже есть тенденции, показывающие усиление интереса к легистским моделям власти. [3] В идеологических статьях кремлевских чиновников и близких к ним политологов, публикуемых в журнале «Государство», проводятся идеи о «сакральности власти», о «жертвенности» и «коллективизме» россиян, о том, что «малонаселенность и суровый климат сделали для русских идею сильного государства одной из главных национальных идей». Эти построения, хоть и не отсылают напрямую к легизму, тем не менее повторяют его основные идеи: государство, это высшая ценность, индивид, это коллектив, свобода, это хаос, потому порядок важнее свободы.

Таким образом, легизм (фа цзя), это не только важная глава в истории древнекитайской мысли, но и современная модель мышления и мира, которая объясняет и легитимирует авторитарные тенденции и практики в нашем времени. «Жесткое право» без морали, отрицающее естественные права человека и рассматривающее людей лишь как объект властного принуждения, вновь становится актуальным в условиях глобального кризиса либеральной демократии. Парадокс современной эпохи состоит в том, что антиутопия, которую читали как художественное предупреждение, сегодня читают как реальный политический проект, а древние идеи находят свое завершение в новых технологиях.

Список использованной литературы

1. Легизм / Институт философии РАН. – [Электронный ресурс] // Новая философская энциклопедия. –URL: https://iphlib.ru/library/collection/newphilenc/document/HASH01b0ea763f3b0fed41f681b0 (Дата обращения 21 марта 2026)
2. Легизм и юснатурализм. – [Электронный ресурс] // Справочник. – URL: https://spravochnick.ru/filosofiya/pravovoe_soznanie_i_filosofiya_prava/legizm_i_yusnaturalizm/ (Дата обращения 21 марта 2026)
3. Перцев, А. Консультант Кремля Глеб Кузнецов в новой статье открыто хвалит Россию и Китай за тотальный контроль над жизнью людей / А. Перцев. – [Электронный ресурс] // Meduza. –URL: https://meduza.io/feature/2026/01/28/konsultant–kremlya–gleb–kuznetsov–v–novoy–statie–otkryto–hvalit–rossiyu–i–kitay–za–totalnyy–kontrol–nad–zhiznyu–lyudey (Дата обращения 21 марта 2026)
4. Трощинский, П. В. Влияние традиции на право современного Китая / П. В. Трощинский. – Текст : непосредственный // Журнал российского права. – 2014. – № 8. – С. 94–106.
5. Трощинский, П. В. К вопросу о традиционных взглядах на право в китайском обществе / П. В. Трощинский. – Текст : непосредственный // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. – 2016. – № 3. – С. 136–146.
6. Цун, Ф. Ключевые понятия легизма и их трансформация в современной китайской лингвокультуре / Ф. Цун, О. В. Дубкова. – [Электронный ресурс] // CyberLeninka. – 2023. – № 9. – С. 162–178. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/klyuchevye–ponyatiya–legizma–i–ih–transformatsiya–v–sovremennoy–kitayskoy–lingvokulture (Дата обращения 21 марта 2026)