Проза

***

Я сижу в темноте перед мерцающим монитором. Мне двадцать. Но зеленые цифры в углу экрана щелкают слишком быстро: моргнул — двадцать два, выдохнул — тридцать. Настоящее время симулирует скорость.

Позади остаются остывший чай в полутемных коммунальных кухнях, бесцельный шаг по асфальту ночного города и пиксельные миры, где можно было примерить легкую, воображаемую жизнь. Всё это осыпается, как высохшая штукатурка. Впереди — взрослая, незнакомая, местами откровенно страшная реальность. Жизнь, где каждый твой шаг оставляет глубокий след, а небо над головой больше не притворяется крышей дома.

В этой глухой темноте понимаешь: Богу нет дела до биографии мальчика, застрявшего в текстовом редакторе. Моё «я» — лишь случайность. Я мог бы родиться настырной мухой на стекле или дворовым котом. Или вообще — давно погибшей звездой на краю галактики, чей остывающий свет миллиарды лет летит сюда, вниз, тщетно пытаясь нащупать свое хрупкое земное отражение.

***

Дворовый кот на углу Краснодарского не знает, что такое текстовый редактор. Он сидит на капоте старой «Лады», покрытой тонкой коркой наледи, и смотрит на мир круглыми, злыми от холода глазами.

В его реальности время не симулирует скорость — оно застывает грязными сосульками на водосточных трубах. Кот не выбирал родиться здесь, между мусорным баком и круглосуточной аптекой, но он, в отличие от меня, совпадает со своим телом на все сто процентов.

Его лапы оставляют настоящие, мокрые следы на тающем снегу. Ему не нужно притворяться взрослой или сильной версией себя, чтобы выжить этой ночью. Он просто есть — впечатанный в этот асфальт, в эту сырость, в эту глупую, неотменимую земную жизнь.