Комментарий | 0

К СЕБЕ И ОТ СЕБЯ. Поговорим, простите, о любви

 

                                                                                         Марк Шагал. LaVie. 1965

 

 

3

НЕСДЕРЖАННАЯ ЛИНИЯ СУДЬБЫ
 
Несдержанная линия судьбы
Стремительно ладонь пересекает,
Знак беззаветно преданной любви
Крест-накрест без пощады пресекает.
 
Так просека раскалывает лес,
Хоралы хвои, заглушая, косит,
К подножию светлеющих небес
Их высохшие отзвуки возносит.
 
А линия летит стремглав в обрыв,
Пилы визжат, ее края ровняя.
Ворожея, знаки судьбы забыв,
Едкие слезы редкие роняет.
 
 
ВПАДАЯ В ПРОШЛОЕ БЕЗЗВУЧНО, БЕЗРАЗЛИЧНО
 
Где сумасшедший с бритвою в руке?
Рука отсохла? Бритва заржавела?
Сеть, рыбою насытившись, реке
Бессмертие вернуть не пожалела.
 
Лишённое предела и конца
Начала и истока не имеет,
Подобие вращенья колеса
Застыть на малость малую не смеет.
 
Иное дело бритва и рука —
Стремительны, остры и саркастичны.
Невыносимо движется река,
Впадая в прошлое беззвучно, безразлично.
 
 
ОТМЩЕНИЕ?! ЗА ЧТО КОМУ ВОЗДАСТ?
 
Отмщение?! За что кому воздаст?
Как исчисляет меру воздаянья?
Шнуром строитель измеряет зданья.
Торговец счётами — непроданный запас.
 
Отщёлкает торговый мои дни,
А строящий лета мои измерит.
Отмщения кто меру мне изменит?
На маяке кто мне зажжет огни?
 
Кто память уврачует? Кто смирит
Несносно ненасытную гордыню?
Поделится водой со мной в пустыне?
Пожар потушит? Или пусть горит?
 
 
РОТ НЕ ЗАТКНУТЬ, ЯЗЫК НЕ УРЕЗОНИТЬ
 
По мостовой, подпрыгивая, «эр»,
Пришибленно грассируя, трясется,
И, подавая пакостный пример,
Безбашенно, чёрти куда несется.
 
Французское, еврейское оно?
С броневика неловко завалилось?
Злясь на язык и одолев окно,
На улицу вульгарно заявилось?
 
Кому так важно тайну разгадать,
В догадках мучаясь и ночью, и спросонья:
С бесстыжего сонорного что взять?
Рот не заткнуть, язык не урезонить.
 
 
ПЕРЕМЕНИВ НАЗВАНИЕ ВЕЩЕЙ
 
Переменив название вещей,
Звучание имён переиначив,
Пусть не профессором — доцентом кислых щей,
Не мудрствуя, я сам себя назначу.
 
Все перемены, ясный пень, к добру,
Все изменения, само собой, к удаче,
Названья прежние, ясно как день, сотру.
Не получилось. Тщательно припрячу.
 
Чтобы одумавшись и рвенье исчерпав —
Не принял слух, не пожелало зренье —
Собою призванный я, к тайнику припав,
Старьё выуживал, спасая от забвенья.
 
 
ПРОЧЕРТИТЬ ОТЧЁТЛИВО ЧЕРТУ
 
Прочертить отчётливо черту,
Отделяя явь от чертовщины,
От реальной пустоты — мечту,
от сосуда — ссохшуюся глину.
 
Жди дождя и влажную лепи,
Полое пространство заполняя,
Форму отделяющую дли,
Явью чертовщину заменяя.
 
Осторожно вытесняя блажь,
Миражи, бесовские причуды,
Чертовщину всё-таки уважь:
Вылепи и для нее посуду.
 
 
И ГОНИТ СТРАХ ПЕРЕД ИССЯКШЕЙ СТРАСТЬЮ
 
И гонит страх перед иссякшей страстью.
Куда бежать? Назад или вперёд?
Где ждут удачи? Где одни напасти?
Где отмель? Где крутой водоворот?
 
Желанно что? Грохот воды крушащей?
Теплейшая, блаженнейшая тишь?
Багровый бешено, неистово горящий?
В тонах пастельных горизонт? Но лишь
 
Разбойным дверь немного приоткроешь,
Не впустишь — дверь сорвут, громя, войдут.
В песке журчащем голову не скроешь.
В строфе укрылся? Но и там возьмут.
 
 
ПРОСКВОЗИТ ЗАГАДОЧНАЯ ТЕНЬ
 
Просквозит загадочная тень,
Проскользнёт, беззвучно увлекая,
По пути случившийся плетень
Впутает, проклятья навлекая.
 
Горемычной некуда спешить,
Не найдет, куда себя заныкать —
Попечалиться и потужить,
Дух перевести и всласть похныкать.
 
Полдень близится, и некому спасти
От сквозного света и распада,
Хоть чуть-чуть бы плоти наскрести
На мгновенье, больше и не надо.
 
 
ПОГОВОРИМ, ПРОСТИТЕ, О ЛЮБВИ
 
Поговорим, простите, о любви
К трём апельсинам, нимбам или нимфе,
К па де труа иль к юной визави,
К идее равенства или о вечном мире.
 
О чём-нибудь, любовь ведь широка,
Как Лебедев-Кумач, и необъятна,
Как Волга — полноводная река,
Впадающая в Каспий безвозвратно.
 
Ей бы иначе и покруче впасть,
Взорвавшись — в лузу, чтоб воспел Карузо.
А, славную на нимфу сладив снасть,
Объём лексемы стоило бы сузить.
 
 
В СОН СОСКОЛЬЗНУ, ИЗ ЯВИ В ПОЛЫМЯ
 
В сон соскользну, из яви в полымя,
Туда, где бездна бездну призывает,
Где колокол, о чём звонит, не знает,
За тучи небо нагло теребя.
 
Мечталось зря, что нету зла во сне,
Что дрёма — рай для певчего бродяги,
Словно в зелёной тишине на дне
И звона нет, и всяк иной бодяги.
 
Однако там такую развели,
Шумит камыш, деревья с треском гнутся.
И сорок тысяч братьев впереди.
И хочется лишь одного: проснуться.
 
 
ПРЕЗРЕНЬЕ ЗРЕНЬЯ, ЛОЖНОЕ ПРИЗНАНЬЕ
 
Всё крупным планом: каждая черта,
След оспинки, свет родинки, морщинка,
Кручинка чуткая, уснувшая у рта,
В одном — бревно, в другом глазу — соринка.
 
Всевидящее око, объектив
Презрителен и неприлично зорок.
Поближе, ослепляя, заслонив
Собой себя, повергну око в морок.
 
И поделом — за слишком крупный план,
Сулящий слишком точно узнаванье,
Которое, конечно же, обман,
Презренье зренья, ложное признанье.
 
 
ПЕЙЗАЖИ ЗАЖИВО РАСПАХАННЫХ ЗЕМЕЛЬ
 
Пейзажи заживо распаханных земель,
Полями обречённо нареченных,
Мышей лишённых, даже сродных змей,
Да мало ли чего ещё лишённых.
 
Брезгливо, липко стелется туман,
Гадливо по-над ними зависая.
Дурман вдыхая? Чувствуя обман?
Завидуя, чему и сам не зная?
 
Волка мутит от запаха собак,
Для волка смерть собачиной воняет,
Дрожит, осознавая, что слабак,
И в смертный грех свой страх себе вменяет.
 
(Продолжение следует)

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS