Комментарий | 0

Прокрустово пространство бытия

 
 
                                    Francis Bacon. Голова III
 
 
 
 
 
Бесшумная стрела летит в меня
 
Бесшумная стрела летит в меня,
Неосторожно пущенная мною,
За нею вслед, завистливо звеня,
Змеистый след, забытый здесь луною,
 
На робкой ряби медленной воды
Паучьи жадной, только с виду снулой,
Оставившей на берегу следы,
Отпрянувшей. Но жертвы не вернула.
 
Нет больше жертвы, но стрела летит,
Убийственно упрямо в меня метит.
Цель сгинула. Но сам полет ей льстит.
Спросите. И, наверное, ответит.
 
 
 
 
 
Теперь не я. Теперь вы обо мне
 
Ну вот и всё, собою сам итог
Случится, сложится и высветится чётко.
Споткнувшись о невидимый порог…
А дальше цвет возобладает чёрный.
 
Теперь не я. Теперь вы обо мне.
Всё сказано. Не время. Промолчите.
Не щурьтесь, не ищите ни во сне,
Ни в окнах: промелькну — не отличите
 
От прочих безразличных ко всему,
Личины сбросивших, но не надевших лица.
Мелькнувшее — принадлежит кому?
Когда ему прикажете явиться?
 
 
 
 
 
Там ждут уже обмыть и приютить
 
Толпятся звуки, и гнездятся птицы,
Все заняты: кто делом, кто гульбой,
Всем некогда и не остановиться:
Кому в гнездо, кому спешить домой.
 
Кому куда, лишь слово бесприютно:
Неспешному пристало бомжевать,
Устраиваясь кротко и уютно
У речи на краю — век дожевать.
 
Беззубым ртом былой успех дошамкать,
Величие былое проглотить.
Там, на краю, быльём заросшим, шаг и —
Там ждут уже обмыть и приютить.
 
 
 
 
 
Как толпы в смерть впадающих прохожих
 
Ты — это я, но всё же я — не ты,
Мы — не они, хотя на них похожи,
Как толпы в смерть впадающих прохожих,
Как пролагающие под землей ходы
 
Кроты без кличек, люди без имён
Существовать привыкли безымянно,
Местоименно и не окаянно,
Неотличимо от других племён.
 
Не каннибалы — сохрани их Бог!
Всё остальное мелко и неважно,
А иногда и чуточку отважно.
Всевышний, слава Богу, наш не строг!
 
 
 
 
Прокрустово пространство бытия
 
Прокрустово пространство бытия
Движеньем осторожным светотени
Сжимает и завистливо забвеньем
Преследует, сизифово катя
 
Наверх, чтоб, не вцепившись, ринул вниз,
Смерть близлежащую безвольно увлекая,
Туда, где Цербер, с блюдечка лакая,
Хвостом приветствует без ложных укоризн.
 
Добро — сжимает! Если разожмёт
И полым в мир отпустит, распыляя,
Поля тобою бывшим распиная,
Глаза застывшие, не мудрствуя, сожжёт.
 
 
 
 
Бессмертно царственный осётр
 
Слова бесстрашным косяком
Идут, бессмертие пугая,
И с ними — как её? — нагая,
Свобода, что ли, босиком.
 
Идут они наперекор
Вождям племён косноязычным,
Бессмысленные звуки зычно
Грызущим. Вслед во весь опор
 
То ли Евгений, то ли Пётр.
За ними, рот открыв отважно,
На блюде шествует вальяжно
Бессмертно царственный осётр.
 
 
 
 
Еще не в лузе шар, еще летит, гремя
 
Еще не в лузе шар, еще летит, гремя.
Грохочет улица? Телега громыхает?
Толпа беснуется, озлобленно громя?
Весенний гром весь май не затихает?
 
Гримаса вечности — желтея, шар летит,
Сравнения, дрожа от гнева, тащит,
Словно мелодией измученный левит
Псалмы возносит, ввысь глаза тараща.
 
Увидеть цель — что смерть свою найти,
Сыскать созвучиям положенную музу.
Иные сгинули, исчезли по пути.
Что это? Шар. Какой? Летящий в лузу!
 
 
 
 
По гамбургскому счёту Бога нет
 
По гамбургскому счёту Бога нет.
Хоть Гамбург мне, по правде, не любезен,
Но рифма несомненная «полезен»
Ему к лицу, а телу — арбалет.
 
Что теология, когда он возведён?
Что теософия, когда в тебя нацелен?
Ты — цель, мишень, и этим ему ценен.
Взведён — и по тебе запляшет звон.
 
Скуп Гамбург. Изо всех колоколов —
Кто ты такой? — заплещет захудалый,
Хрипло откликнувшись, усталый, запоздалый.
«Согласно счёту», — скажет богослов.
 
 
 
 
 
Однако же, не грех перечитать
 
Однако же, не грех перечитать,
Пересчитать по гамбургскому счету
И, каинову приложив печать,
В бутылке в мир отправить за почётом.
 
Чтоб в тихой гавани матросы, озверев
От солонины и от воздержанья,
От рифм, мутивших души, протрезвев,
Сложили, буквы вспомнив: со-дер-жа-нье.
 
И, одержимо свиток развернув,
Вникая в смысл по мере поступленья,
Читали вслух и, ветер парус вздув,
К стихии гордой наполнял влеченьем.
 
 
 
 
 
Молчанье затянулось. Не пророк
 
 
Молчанье затянулось. Не пророк.
Пора идти и заниматься делом
Неслыханным, невыносимо смелым,
Исчислив и назначив себе срок,
 
Когда, людей отважно одарив,
Облагодетельствовав беспременно
Бессмертием или чудесным сортом слив,
Гордиться подвигом, свою закончив смену
 
Служенья человечеству, возлечь
Неважно где, хотя бы и на крыше.
На этот раз не слух замкнуть, но речь,
Уши раскрыть: хоть что-нибудь услышать.
 
 
 
 
 
Идя к себе, я прячусь от себя
 
Идя к себе, я прячусь от себя.
Ну почему бы в прятки не сыграть нам?
Голос подам и затаюсь спрося.
Слух навострю. Ответит мне сопрано.
 
А может, контртенор? Ни-ни-ни!
Ни Боже мой! Не слишком я продвинут!
Колоратурное! Гасящее огни
Люстр в поднебесье. Из густой малины,
 
Дичающей без ласковой руки,
Прореживая хаос изначальный,
Колюче приплывут из-за реки
Звуки протяжные. Прислушаюсь: мычанье.
 
 
 
 
 
А боль нужна напоминать, что жив
 
А боль нужна напоминать, что жив,
Что остальное важно, но не слишком,
Что, слово к слову тесно приложив,
Получишь… Не спешите! Сразу книжку?!
 
Ведь для начала надо протрезветь
Вдрызг, до потери самопостиженья,
Припомнить буквы, душ принять, прозреть,
Вопрос уладить в животе со жженьем.
 
Теперь пора! Пора, мой друг, пора!
Перо само потянется к бумаге!
Лишь капельку. Положено с утра.
Глоток для бодрости. Напёрсток для отваги.
 
 
                                                        Francis Bacon. Голова
 

 

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS