Синестезия
Роман Сапожников (25/06/2026)
Венок сонетов
Катарина Ваврова. Американская мечта 3.
I.
Миссис Портер прославилась снятием сглаза:
Анонимно. Конфиденциально. Безвредно.
Повитуха опасных приблудных соблазнов,
Венценосная ключница тёмных секретов.
Приворот, ворожба, заговорщицкий шёпот —
Заговорщицкий кодекс пророчица чтила,
И, нырнув в эпицентр идеального шторма,
Наводила прицел идеального штиля.
Миссис Портер — оракул (внимание: гендер!),
И от завтрашних сплетен до сивых преданий
Шепчут в божий эфир прапрабабкины гены.
Ту считал своей музой бы мсье Жиль де Ре, но
Её в Салеме жгли на костре пуритане,
Чтоб ведьмину кожу продать на шагрени.
II.
Чтоб ведьмину кожу продать на шагрени,
Растравляет монашек лукавый; хохочет,
Пятернёю косматой сгребающий в жменю
То, что прятать должны власяницы от порчи.
Сифилитик-расстрига, ласкающий вымя,
Застарелую оторопь матки сукотной,
Он, потомок Адама, с лицом херувима,
Помнит рай в шалаше накануне Суккота;
Помнит брачный сезон и змеиные румбы,
Перезрелую мякоть запретного плода,
Суковатую поступь отца-лесоруба
С бессарабским помещичьим именем Лазарь.
Спят в роддоме Содома две дочери Лота,
Вдохновляя папашу под юбками лазать.
III.
Вдохновляя папашу под юбками лазать,
Кэрол Лэндис пылает неписаной страстью,
Прикрывая свой срам от всевидящих сглазов,
Подбирает в бюстгальтер рубли и пиастры.
Пыль крестовых походов для иерофила —
Вожделенный фетиш, доказательство Бога.
Кто-то там утверждал, что «незнание — сила»,
А «война — это мир»... Что ж, неплохо, неплохо.
Пережив сотню войн, мы слезящимся глазом
Наблюдаем затмение солнца и сердца,
Видим чёрных дроздов где-то в небе Шираза,
С опереньем, отлитым из цвета маренго.
Чтоб прослыть мудрецами среди иноверцев,
Мы своих мертвецов похороним шеренгой.
IV.
Мы своих мертвецов похороним шеренгой,
Засвинцуем в гробы и заложим фундамент
Тех районов, где вой полицейской сирены
Означает одно: в них живёт Джеффри Дамер.
Алигьери, скитался ли ты одесную
С пустобрёхом, носящим одежды Орфея,
По своей флорентинке тоскуя, беснуясь,
Возлагая к стопам её божьи трофеи?
Когда Талия пудрит двойной подбородок,
Нарядившись в виссон, шелестит веерами,
Когда доблестный гений, не знающий брода,
Опускается в ад без зарубок наскальных,
В полиморфный зверинец, в зловонную яму,
Улюлюкают ангелы, зубы оскалив.
V.
Улюлюкают ангелы, зубы оскалив.
Церемонится Бог с неосёдлым народом,
Поменявшим казённое «аллес» на «алеф»:
Молоком не обжёгшись – не дуешь на воду.
Сорок лет прослонялись, как буря в пустыне,
Обрекая себя на бессмертную скуку;
Хоть они – постояльцы вселенских гостиниц,
Паникуют ночами при первом же стуке.
Престарелый маркиз во саду ль, в Шарантоне,
Тщится вспомнить волшебное слово калифа,
Чтоб разверзся сезам или в полночь притоны,
Выпуская девиц Бьенфилатр на охоту,
А клыкастая сводня бранилась сварливо,
Ревматизмом страдая в сырую погоду.
VI.
Ревматизмом страдая в сырую погоду,
Бог давно сознаёт инородность корпускул:
Хоть амброзия чахнет в его огороде,
Зрим на ликах святых их недрогнувший мускул.
Мы стареем во сне, на морщину длиннее
Начинается день в этот век равноденствий,
Чтобы вновь завершиться литанией нервной,
Виртуозным туше декадентских каденций.
Трибуналы уездного города Nюрнберг
Бередили истории чёрную зависть.
Приценись к малолеткам, как люмпен, как Гумберт,
Пусть тебя травести по дешёвке ласкает,
Чтоб цветами набухла кургузая завязь, —
Тем, за что не заплатит ни гностик, ни скаред.
VII.
Тем, за что не заплатит ни гностик, ни скаред,
Промышлял уважаемый доктор Крафт-Эбинг,
Как бродяга своим не завещанным скарбом,
Как безбожник плевком, долетевшим до неба.
Словно откуп жрецам, сотворённым кумирам,
Из могил поднимавшимся на пьедесталы,
Импотенция мудрости стала мерилом,
Умирание — формой фригидности стало.
Примеряя терновый венок и красуясь
Безупречным пробором скопца, интроверта,
Сверив линию жизни с извилиной улиц,
Уходи в подворотни летальных исходов,
Подыхая в дороге, в молельне, в таверне,
Колеся шар земной по нехоженым хордам.
VIII.
Колеся шар земной по нехоженым хордам,
Крестоносцы и выкресты новых риторик
Воспевают инстинкт, проповедуют хором,
Запинаясь на красном словце – априори.
Взяв идеи в числитель, а мозг – в знаменатель,
Неизбежно сошлёшься на мелочь: конечно,
Ноль делим на такой же, но витиеватый,
Залихватский профессорский нуль – бесконечность.
Но — неважно… Константы по нынешним меркам
Обладают устойчивым темпом инфляций:
Мир научный над ними веками кумекал,
И взрастил раздолбая планетных масштабов.
Рептилоид настроит частоты трансляций
В заводной голове у профессора Шваба.
IX.
В заводной голове у профессора Шваба.
Безмятежность бессонницы кажется вещей.
Даже если ты жизнью ещё не зашвабрен —
Твоя кожа стареет со скоростью вещи.
Раскупая отбросы по бросовым ценам,
Обливаясь во сне симпатической кровью,
Мы законно вампирим земную плаценту,
Зычным тостом желая себе же здоровья.
Льюис Кэрролл в попытке спасти бармаглота
Заблудился тропой девонширского парка.
Лучше б он бармаглота тащил из болота,
Чем сюда забредать из другого сонета,
Где ночами при свете хромого огарка
Он доходчиво врёт о далёких планетах.
X.
Он доходчиво врёт о далёких планетах,
Нервно щиплет перо, проливает чернила,
Заразительно ёрзает, как спирохета,
Вынуждая поскрипывать кресло уныло.
Мистер Бёрджесс, эсквайр в запылённом цилиндре,
Покупает кило заводных апельсинов
И кивает большой головой вундеркинда,
Экономя на каждом возможном «спасибо».
Дора Каррингтон хлопнет в безумие ставней
И направится в Блумсбери к свингерам склочным.
Те считают, что Эттли (зачёркнуто) Стармер —
Записной глобалист, русофобская шавка ж,
И задумал, тактической мыслью всклокочен,
Как без Оззи устроить убийственный шабаш.
XI.
Как без Оззи устроить убийственный шабаш,
Скажем так: Бэм Маржера на Ближнем Востоке?
Тот, как Плача Стена, весь иссушен, обшарпан:
От промышленных скважин до дыр в водостоке.
Полно вам, господа… Господин Археолог
Соберёт ваше прошлое пыльной щепоткой,
На ветру издающей затейливый шорох,
Хоть при жизни герой не страшился щекотки.
И вообще, был уверен… Глагол гипнопедий
В летаргических снах суггестивно пророчен.
Джентльмены, мы все исторический пепел,
Человеческий прах и библейская глина.
Если линия жизни ухабом короче,
Что, согласно молве, вышибаемо клином?
XII.
Что, согласно молве, вышибаемо клином,
Не нарушив симметрию в плачущих лицах?
Фрау Эрику Когут боятся мужчины,
А Вирджиния Вулф никого не боится.
В этом вся благодать современного тела —
Важен ракурс обзора и угол наклона.
От приёма вовнутрь детородных коктейлей
Затекает конечность и челюсти ломит.
Любит конные выезды, пыль антикварных
Погребков с суетливым швейцарцем у входа,
Тело в меру злопамятно, лживо, коварно,
Обладает сноровкой обхода запретов
И прибором, чтоб чхать на прогнозы погоды…
Что ты сделал, мой друг, чтоб не верить и в это?
XIII.
Что ты сделал, мой друг, чтоб не верить и в это,
Кроме жадных, густых, плотоядных затяжек?
Хладнокровная, словно начинка «Беретты»,
Чем меня, если выстрелишь, очень обяжешь.
Станешь самкой, вовек не боящейся крови,
Бестолковой рабыней, мне мстящей за слабость,
Что не смог полюбить безмятежно, сурово,
Этой плюшевой нежности вдруг поддаваясь.
И в такую же ночь, через сотни столетий,
Я в тебя возвращусь близнецом, эмбрионом,
Подыхавшим в плаценте, в пути, в лазарете,
Я вернусь для того, чтоб шептать твоё имя,
Прикоснуться губами к стопам и короне,
Чтоб и эти слова умирали твоими.
XIV.
Чтоб и эти слова умирали твоими,
Я срываюсь в елейность лихих провансальцев:
Я готов присмиреть там, где необходимо,
И готов чем угодно божиться и клясться.
«Я старею, сын мой», — евгенической притчей
Об одной опроставшейся деве Марии
Был я в Риме задержан толпой истеричек
В ночь великой чумы, мятежа, истерии,
Где, пройдя все задворки, круги, эпизоды,
Молот ведьм, Dignidad или Desiderantes,
Избавляется плоть от души беспризорной,
Словно новый завет от своей парафразы.
Миссис Портер не должно блюсти непричастность —
Миссис Портер прославилась снятием сглаза.
XV. Магистрал
Миссис Портер прославилась снятием сглаза,
Чтоб ведьмину кожу продать на шагрени.
Вдохновляя папашу под юбками лазать,
Мы своих мертвецов похороним шеренгой.
Улюлюкают ангелы, зубы оскалив,
Ревматизмом страдая в сырую погоду, —
Тем, за что не заплатит ни гностик, ни скаред,
Колеся шар земной по нехоженым хордам
В заводной голове у профессора Шваба
(Он доходчиво врёт о далёких планетах).
Как без Оззи устроить убийственный шабаш?
Что, согласно молве, вышибаемо клином?
Что ты сделал, мой друг, чтоб не верить и в это,
Чтоб и эти слова умирали твоими?
Последние публикации:
В плотинах для стечений обстоятельств –
(05/12/2025)
Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы
