Рейтинг публикаций

...Кто платит – тот заказывает музыку. И журналист должен подделываться под вкусы того, от кого он материально зависит. Если раньше Галич писал: «Мы мыслим, как наше родное ЦК и лично – вы знаете кто», то теперь журналисты «мыслят» головой своего работодателя. Хотя и стараются при этом делать вид, что это не так.

...философия как раз и занимается реальностью – и потому бедна эмоциями, суха на восторги и вытрезвительно откровенна. Остерегайтесь философских фантазий и вдохновений – заведут они вас в недалёкую степь! И если взыграли они ненароком, либо сразу схлопните мыльный пузырь, либо надувайте до отказа – до какого-нибудь гегелевского «саморазвёртывающегося Духа» – и потом уже не жалейте веселящего газа! Реальное – это то, что мы видим, если смотрим куда-то – но лишь до тех пор, пока пристально и самоуверенно не вглядимся в него. И тогда начинает смеяться над нами реальность: одуряет нас и пьянит, и двоит всё в наших глазах на нечто реальное и нечто ментальное.

Но если и есть нездешний свет за чертой бытия, не осенить ему нас, пока не научимся смотреть в глаза своему Я – и страшиться из этих глаз ползущего к нам запредельного мрака. Всё внешнее и грозное, что есть в этом мире – на нас наступающее и понемногу нас из себя выжимающее – это только личина нашего внутреннего – нашей памяти и совести, безгласных лишь до поры.
«Не оттого люди ужасаются мысли о смерти, что боятся, чтобы с ней не кончилась жизнь, но оттого, что смерть показывает им необходимость истинной жизни (а как по мне, и искреннего само-сознания), которой они не имеют» (Лев Толстой, «О жизни»)

«Люби – и говори всё, что хочешь. Любовь расставит верные акценты», – писала Лариса Миллер. Я всегда делаю акценты на главном. Любовь за меня расставляет их правильно.

Когда-то, ещё на заре бытия, до первой пролитой крови, мир ощущался как единый организм, в нём циркулировали соки, роднящие всё живое на свете. Люди, животные, птицы – составляли одну большую семью, некое вселенское братство. Это потом учёные стали утверждать, что человек – венец природы, что он произошёл от обезьяны. А когда-то считалось, что люди произошли от так называемых "жёлтых псов".

Об этом клубе я могла бы рассказывать часами. Это наше детище, это целая эпоха в моей жизни! Но постараюсь коротко, самую суть.

...воспоминая то утро как давно канувшее там и тогда и уносясь от него всё дальше, к положенным нам пределам, я его прозревал своим неотъёмным и неизменным, бездрожным и вечно счастливым «здесь и теперь». Лишь по моим недосмотрам где-то в жизни в спешке затерянным.
Будем считать, что вы меня сколько-то поняли.

...репортёр попросил меня прислать снимки. Я выслала пять лучших своих фото – на выбор. Все они были забракованы: "Редактору не нравится, когда открыт рот".
– Так я же стихи читаю, это же лекционный зал, разве не видите? Стол, цветы, слушатели…"
– Неважно. Рот должен быть закрыт!
И вот так же в интервью они стремились мне закрыть рот, всовывая в него свой редакторский кляп.

В окруженье лишь деревьев, \ прячась в книжку и тетрадь, \ я училась слушать время, \ время жить и умирать. \\ Было сладко, было горько, \ но хотелось всё испить. \ Отщепенка и изгойка, \ обречённая любить. \\ Ангел мне играл на флейте: \ "Время – самый лучший врач". \ Жизнь прекрасна – хоть убейте. \ Я так счастлива – хоть плачь!

Каково нам, царям природы, прозябать в вечных заложниках у полезных ископаемых? Нищими на паперти перед древними девонскими болотами и триасовыми лесами – такими же беззащитными перед нами как и сегодняшние? Не то чтобы мы, люди, совсем не умны и не сказать, чтоб специально кем-то унижены. Но только всё, что умеем создать своего, человечьего – не может оно вести нас вперёд, от в общем и целом худшего к такому же лучшему. Всё что мы можем с нашим прогрессом – колебаться с переменным размахом от сколько-то худшего к несколько лучшему – и непременно обратно.

Как многим известно, как раз такое важное и высокое в памяти и не держится. Зато сущие пустяки – о школьных делах, собаках, девчонках, мировой политике – всплывают настолько свежо, будто занимали нас тогда несказанно! Обидны даже такие выкрутасы Мнемозины... Помню только, что в замышленной нами литературной эпопее должно было уместиться всё, кроме повседневного быта: путешествия и подвиги, фантастика и мистика, романтика – и очень много женского коварства. Вот разве что последнего в жизни оказалось с лихвой – да и то лишь для одного неудержимого в чувствах моего соавтора.