Комментарий |

Дети мегаполиса (Часть вторая)

В подарок критику и читателю автор сорвал с себя маску и признался
в автобиографичности текста. Дело в том, что пишущий эти строки
уважает и ценит нелегкий труд критика и с радостью даст подвергнуть
свое бесценное детище и самого себя литературному, психологическому
или даже марксистскому анализу. Автор даже может сам добровольно
сдать все необходимые анализы.

Еще одно замечание: почему писатель поставил конец в середину?

Ведь некоторые молодые читатели мужского пола уже штаны расстегнули
и взяли в руки свои штуковины в прeдвкушении жаркой ночи любви,
мастерски и в деталях описанной писателем? Многие девушки, если
бы знали, что наткнутся здесь на заключительные строки, припасли
бы сатиновые платочки с вышитыми сердечками, чтобы утирать слезы.
Ответ предельно прост. Во-первых, у данного автора полностью отсутствует
талант к детальному описанию. Когда он пробует это делать, у него
начинает чесаться пятка и ему хочется съесть салат «оливье». Во-вторых,
это так ему пришло в голову, а он известный эгоист, и ему на всех
остальных наплевать, начхать, а на некоторых – насрать!


Она сама пригласила его в кровать, разделась, просит чтобы он
ее массажировал, а самого главного не дает. Она хочет, чтобы ее
взяли силой! Ну дай ей пощечину! Вперед! En avant!!! Мужик ты
или нет?

Нет. Не могу. Она, конечно, прикидывается, но я не хочу в тюрьму.
Тюрьма - это самое страшное. Кроме того, если я ее ударю, это
будет означать? что я ее хочу. У нее появится такая уверенность.
Фанатизм или догматизм. Но ведь это не я. Я не знаю, хочу я ее
или нет. Если она рассчитывала, что я применю силу и поддамся
ее фантазиям, она крупно просчиталась. Конец абзаца.


Вот вверху еще один опус этого, так сказать, писателя. Он раньше
батьки в пекло суется. Придется объяснить немного. В конце вечера
Олег с Ингой вернулись в номер. Инга разделась и стала ходить
голой по комнате. Олег засмущался. Она ему сказала: «Не стесняйся».
Он тоже остался в чем мать родила. Инга легла и попросила его
лечь к ней в постель и помассажировать спину. Олег немного помассажировал
и захотел помассажировать что-то еще. И не руками. Но был с неподдельным
гневом изгнан из кровати. Потом она предложила парню спать рядом
с ней, но без фокусов. Парень попробовал немного, но фокусы не
давали спокойно спать и хотели встать и активно делать то, для
чего были созданы. Олег был изгнан из ложа второй раз. На этот
раз - окончательно. Причины поведения Инги не были ясны. Может,
она сумасшедшая? Может, действительно мечтала об изнасиловании?
Ладно, не мне, презренному графоману, об этом рассуждать. С главным
героем бы разобраться. Если дырка в голове, надо пить зеленку.

- Алло! Моя невеста заказала у вас французский унитаз. Наш дом
уже построен, через неделю свадьба, а ЭТОГО нет! Вы сказали, что
от 4 до 8 недель. Уже прошло три месяца. Я буду жаловаться вашему
начальству. Вы знаете кто у меня отец? Вы через секунду вылетите.

- Извините нас, пожалуйста. Унитаз сделан и отправлен, но во Франции
забастовка портовых рабочих.

- Что вы мне лапшу на уши вешаете? Какая забастовка к чертовой
матери? Где мой унитаз? Вы сказали, не пройдет и двух месяцев.

- Но кто же мог предсказать, что у них не полная зубная страховка.

- Какая страховка? Какие зубы?

- Ну, пломбы покрывает, а каналы нет.

- Ты что, издеваешься?

- Ни в коем случае.

- Ты знаешь, с кем ты говоришь? Ты знаешь, кому ты свадьбу срываешь?
Я Джон Ротти. Мой отец - представитель самой известной братвы
Нью-Джерси. Я сам недавно бейсбольной битой проломил одному идиоту
голову за то, что он мою машину срезал. Идиот, когда пришел в
себя и узнал, кто мой папа, полицейскому сказал, что сам случайно
на мою биту упал. Так вот сейчас я сажусь в машину, еду в вашу
конторку и мы поговорим про зубы, про каналы. Посмотрим, сколько
тебе зубов надо будет вставлять после нашего разговора.

На другом конце провода бросили трубку. Олег зашел в кабинет босса.
Страх.

- Звонил Ротти. Он сказал, что сейчас с битой придет, и нам всем
тут плохо будет.

Босс схватил трубку громкоговорителя:

- Всем служащим компании! Сегодня рабочий день заканчивается в
три часа дня.

Было слышно, как довольные служащие табуном повскакивали и начали
одеваться. Олег развернулся, чтобы тоже уходить.

- Тебе, Олежка, придется остаться и отвечать на телефонные звонки.

- Но он же сумасшедший мафиози. Он же меня убьет!

- Ты эту кашу заварил - ты и расхлебывай.

- Что я сделал? Кто знал, что у них во Франции зубные каналы грузчикам
не лечат?

- Надо было предупредить, что 4-8 недель, если ничего не случится.

- Откуда я знал про забастовки?

- Теперь будешь знать. Не забудь потушить в пять часов свет на
этаже, когда уйдешь, - закончил босс, надевая пальто и вылетая
пробкой из офиса.

Олег вернулся в пустой зал. Часы показывали 3:10 и как будто заснули.
Ну, Джон один раз ударит... Упасть и не вставать, как приходилось
делать в детстве? А, может, посопротивляться? Взять какой-нибудь
железный прут и дать ему по башке, как только он выйдет из лифта.
Но если он серьезно повредит сына крестного отца местной мафии,
ему точно не жить. К жизни, полной экзистенциональных тревог,
добавится куча других, с философией напрямую не связанных. Этот
прут - это выход в другой мир, мир протоколов, допросов, казенных
домов-тюрем, отведенного времени на еду и на сон. Будь что будет.
Убьют так убьют.

Ожидание. В соседнем небоскребе чернокожая женщина пудрится на
рабочем месте. Очень симпатичная, или это расстояние и два окна
делают ее такой? Вот уже я слышу, как кто-то внизу вызвал наш
лифт. Этот лифт, скорее всего, едет к нам на этаж. Прощай, красивая
черная девушка в окне!


В плотно забитый людьми шалаш стали вносить раскаленные докрасна
камни. Их клали в специально вырытую ямку в центре. Ране брызнула
на них водой, и густое облако пара мгновенно повысило температуру
в шалаше градусов на тридцать. Уже было не холодно. Скорее жарко.
Она медленно запричитала:

- О, великий Бог земли, огня и воды Арну. Сегодня мы пришли просить
у тебя счастья.

Все хором повторили:

- Дай нам удачи на охоте и на рыбалке. Пускай бизоны, никогда
не увидят, как мы к ним подкрадываемся.

Хор прогремел фразу о бизоне.

Ране еще раз плеснула воду на камни. Стало очень жарко. Олег жару
переносил гораздо хуже, чем холод. С детства он обливался холодной
водой и обтирался снегом. Температура дошла уже до критической
отметки. Вот есть у человека суточная норма приема водки внутрь
- 300 грамм, для примера. Если же он возьмет на грудь только 250,
то будет чувствовать себя обделенным, а если 350, то упадет под
стол, или его вырвет на собутыльника, или даже на любимую девушку.
Так вот, Олег уже почувствовал, что, если он сейчас всех не растолкает
и не выскочит из этой халабуды, он умрет. Как же, зараза, силен
этот чертов инстинкт самосохранения! Когда же он изживёт этот
буржуазный предрассудок?

Но если он сейчас выскочит, а Инга останется там, то ей может
понадобится его помощь. Во-вторых, обряд, конечно, дело интересное,
экзотическое. Потом будет жалеть, что смалодушничал. В-третьих,
за стенками шалаша отчаянно забился ливень… Если он выйдет сейчас,
что он будет делать один под дождем? Что он на этой земле будет
один делать?


Стрелка остановилась на 5 часах. Можно было уходить. Грозный Джон
Ротти не пришёл. Взял на понт. 21-ая и 8-я. Накрапывает дождик.
Спешат людишки. Не остановятся, не подумают, как великолепна жизнь
во всех ее безжалостных проявлениях.

Дохожу до входа в метро на углу 23-ей и 8-ой.

Олег задумался. Ну что, нырнуть в этот туннель пространства и
времени и выскочить через час в другой плоскости, то есть в Бруклине,
в пролетарском и мелкособственническом Бенсонхерсте, которого
просто нет. Есть дома, магазины, рестораны, а района нету. Наверное,
самый безликий район Нью-Йорка. «Может мне, - догадался Олег,
- поэтому там так нравится жить. Нет меня в Бенсонхерсте, в армии
этих двухэтажных кирпичных домиков, есть Бенсонхерст внутри меня,
это дыра и незаживающая рана».


Электронное письмо: «Дорогой французский друг Пьер. Как это ни
печально, у Липмана я больше не работаю, сам не понимаю почему.
Я думал, что хоть продавать унитазы я подойду, но, как заметил
один классик, «не рассчитал, как квадратуру круга». Вот такой
я ни к чему не годный человечек.

Спасибо за приглашение переехать к тебе в Бордо. Куда я из Нью-Йорка?
Спасибо, конечно, что ты на улице красных фонарей нашел проститутку,
от которой я, по твоему мнению, должен быть без ума, но это еще
одна причина, по которой я не могу туда поехать. Итак не шибко
умный. Еще я тебе всю компанию развалю. Еще твой дед и прадед
там первые унитазы для Людовика XIV мастерили. Еще в твоей любимой
Франции надо знать французский, иначе ты человек второго сорта,
а, учитывая, что я человек, который чувствует себя третьим сортом
даже в стране, язык которой неплохо знает, то что будет во Франции?
Страшно даже подумать.

Когда будешь по делам в Нью-Йорке, позвони. Вновь посетим «Жаркие
Ночи». Цыгане будут тебе петь печальные песни, и их зажигательные
женщины удобно примостятся прямо у тебя коленях. Если Лоретта
не вцепится в волосы одной из них, как в прошлый раз. Она у тебя
настоящий огонь».


- Олег. Зайди ко мне в кабинет на секундочку.

- Да-да, мистер Липман.

- В шесть часов прилетают наши поставщики из Бордо. Все равно
ты здесь ничего толком сделать не можешь. Вот тебе наша корпоративная
кредитная карта. Бери лимузин с Джеком, чеши в аэропорт и покажи
им Нью-Йорк. Я сегодня занят по горло. Своди их к Статуе Свободы
или во Всемирный Торговый Центр. Только учти, что если они останутся
недовольны, то ты будешь уволен.

- Мистер Липман. Я же стараюсь.

- Вперед и с песней!

Джек! Гони в аэропорт Кэннеди. Как жена, детишки? О, Майк уже
в школу пошел! По математике он сильнее всех в классе. Ну, какое
умное потомство ты даешь. Аккуратней, идиот, красный цвет. С твоей
точки зрения это был желтый. Ну ладно, а жена как? Она в госпитале
лежала, я слышал. Теперь все в порядке. Простуда - это, брат,
дело серьезное. А как твой другой сын, как его там Жди здесь…

Извините, вы мсье Пьер Дюпон? Меня прислал вас встретить мистер
Липман. А вы, должно быть, мадам Дюпон. Какой от вас перегар.
В полете вам скучать, по всей видимости, особо не пришлось.

Я не мадам Дюпон. Мадам Дюпон осталось в Бордо. Я - Лоретта, и
надеюсь, что скоро стану мадам Дюпон, если этот дегенерат не обманет
меня в сто первый раз и уйдет от этой старой карги.

Да-да, конечно, извините меня мадам Лоретта. Не надо в мсье Дюпона
тыкать пальцем. Я уверен, что у него насчет вас самые благородные
намерения. Вот наш лимузин. Джек, что у нас здесь есть - коньяк,
виски, шампанское? Вот вам всем понемножку. Извините. Французский
мой слабенький. Мистер Липман встретит вас завтра утром. Что вы
хотите посмотреть? У нас есть великолепная Статуя Свободы. Ваша
соотечественница, между прочим.

- Все француженки - полные бляди. Я на них уже во Франции насмотрелся.
Как тебя зовут?

-Олег.

- Ты русский? Вот здорово. Так вот, на хуй всех француженок вместе
взятых!

- У нас есть полные величия небоскребы Всемирного Торгового Центра.
С крыши будет виден штат Нью-Джерси, а также Статуя Свободы.

- Ебля во все дыры - это Нью-Джерси вместе со статуей Свободы.

- Как вы хорошо говорите по-английски. Ну, хорошо. Давайте пойдем
в ресторан. Называется «Жаркие Ночи».

-О, это мне уже нравится. Вперед, в «Жаркие Ночи»! Олег, я недавно
почитал вашего Лермонтова. Крутейший поэт. «Убит поэт, невольник
чести. Пал, оклеветанный молвой. С свинцом в …»

- Да-да Лермонтов, конечно, молодец. Джэк, рули в Верхний Манхэттен.
За счет компании можно будет неплохо посидеть.


В темноте «Потного Шалаша» заплакал младенец. Так, наверное, плачут
люди, заживо погребенные в полной темноте без шансов на спасение.
Как там у Джойса... – «неотменимая модальность слышимого». В такой
обстановке это больше чем плач. Это схема, пропуск во все измерения
сознания. Ране тут же ловко вставила эти звуки в заклинания:

- Мы приходим в эту жизнь в полной темноте материнской утробы.
Так же, как и этот ребенок, мы боимся незнакомого и странного.
Великий Арне! Дай нам силы пережить все, что этот мир заставляет
нас пережить. Дай нам сил пронести нашу ношу с поднятой головой
и не кривя душой.

Ране вновь брызнула воду, и температура в шалаше поднялась еще
на двадцать градусов. Половина присутствующих поползла к выходу.
Олег почувствовал, как его уносит и как его дух покидает шалаш
и начинает медленно подниматься вверх. Уже виден сверху гигантский
шалаш у пруда с хлещущим вокруг дождем, еще выше - и уже видны
окружающие горы, а вон и городишко Монро, а вот еще выше, с облаков,
видны далекие небоскребы Нью-Йорка. Если еще подняться, то можно
увидеть город на другом континенте, где родился, про который уже
все забыл, но от которого остался уникальный акцент, это украинское
мягкое «Г» , которое является паспортом в модальное. Если подняться
еще выше, можно будет увидеть весь земной шарик и себя в нем на
Северо-Американском континенте в шалаше к западу от Нью-Йорке,
задыхающегося от пара, если… Тут ненавистный визг Инги возвращает
его в шалаш, в реальное время:

- Перестань на меня капать потом. Думаешь, приятно его нюхать?


Лифт начал свой забег наверх. Олег взял ручку с бумагой и написал.

+ БОБИК

БАРБОС

______

СОБАКИ

Когда-то, много лет назад, он узнал эту загадку. Надо так заменить
буквы на цифры, чтобы сумма бобика и барбоса равнялась собакам.
Эту задачу он пробовал решить уже лет десять. Иногда он исписывал
уравнениями целые тетрадки. Пару раз он был близок к решению,
но не хватало терпения, тетрадка терялась, в следующий раз он
опять начинал сначала. Иногда Олег думал, что в глубине души он
не хочет ее разгадать. Что тогда делать в напряженные моменты?
Как тогда успокаиваться?


Инга ткнула его локтем в живот еще раз: «Перестань капать на меня
потом». Олег осмотрелся вокруг. Внезапно стало скучно. Повышение
температуры дальше уже ничего не сможет сделать с его телом. Нервы
уже не посылают сигналы в мозг. К нему сейчас можно утюгом раскаленным
прикоснуться - он ничего не почувствует.

На ватных ногах, шатаясь, он добрался до выхода, отдернул шкуру
какого-то несчастного зверя и выпал на волю.

          Гори, гори моя звезда,
          Широких дней моих отрада.
          Есть у меня одна заветная, 
          Другой не будет никогда.

- Олег! О чем они поют?

- Они поют о несчастной цыганской судьбе, о любви.

- Я не понимаю русского, но это великолепно. Вели нам еще водки!

- Официант, еще графин «Кремлевской», пожалуйста.

- Олег! Ты не представляешь, что такое сделать настоящий унитаз.
На моей фабрике же штучное производство. Несколько столетий назад
на месте моей фабрики была деревня. Но в каждом дворе там жили
унитазные ремесленники. За сотни лет каждую детальку филигранно,
с точностью до одного миллиметра, научились делать. Лоретта, расскажи
ему про Ле-Сен-Жуан.

- Да, Олег, вам надо к нам приехать. Нет места в мире лучше, чем
Франция. Да и готовить больше нигде не умеют, за исключением «Жарких
Ночей», конечно.

- Да что ты ему об этом говоришь? У всех русских должна быть ностальгия
по Родине. Я по телевизору фильм видел, так они все поголовно
плачут, плачут часами, вспоминая березки.

- Не плачу, да и не русский я, и от природы меня тошнит.

- Тю, а откуда же ты?

- С Украины.

- Ну, так по неньке Украине рыдаешь, наверное?

- Да я и не украинец.

- А кто же ты?

- Если бы я знал? Давай еще выпьем. Попробуй балычка.

- Ой, какой сказочный балычок. Предлагаю тост. Лоретта, возьми
бокал. За нашего путеводителя по Нью-Йорку и человека, только
вступающего на славный путь производства передовой сантехники,
Олега.

- Спасибо, Пьер.

- Я вижу в тебе, молодой человек, великие задатки. Я уже вижу,
как ты у Липмана дорастаешь до лидирующих позиций, как ты выкупаешь
у него компанию или открываешь свое дело.

- Да что вы! У меня и так не очень хорошо получается.

- Получится. Самое главное, что ты человек хороший, а унитазы
плохих не любят. Они как женщины. К ним правильный подход нужен.


Второе свидание с Ингой. Жду у входа в метро. Где же она? Второе
свидание, и она уже едет к нему домой. Во какой он крутой мужик!
Даже не верится. Она должна была приехать в час, а уже полвторого.
Так и знал. Она обломалась. Возвращаюсь домой. Депрессуха. Звонок.

Это ты? Где ты пропадаешь? Я уже думал, что ты передумала. У метро.
Бегу. Жди меня, не уходи.

……. Привет. Как дела? Я взял фильм в прокате. Да-да, интересный.
Комедия. Вот проходи, давай я ….. помогу тебе снять пальто. (Эпиграф.
Как он сюда влез - ума не приложу.

Неотменимая модальность зрительного...........................
..............................неотменимая модальность слышимого......................................

Теперь открой глаза. Открываю. Постой. А вдруг все исчезло за
это время? Вдруг я открою и окажусь навеки в черноте непрозрачного.
Дудки! Умею видеть - буду видеть.

(«Улисс», Д. Джойс)). Вот я включаю фильм. Сейчас хохотать будешь.
Да-да, садись прямо на ковер. Так удобней будет. Ковры чистейшие.
Я на секунду на кухню. А вот и вино. Французское. Пятилетней выдержки.
Хорошее. Ну, за знакомство! А-а-а-а. Я говорил, - отличное вино.

Жарковато. Снимай кофточку. Ешь пиццу. Только принесли. Еще горячая.
Кофточку снять не хочешь. Давай я повешу на вешалку. Смотри, сейчас
он этого перепутает с тем. Вот умора будет.

Ну не могу я смотреть, как ты эпиграф всунул в середину, посреди
абзаца, и даже слова. Тебе не стыдно? Традиционная форма романа
вырабатывалась столетиями, а ты... Ты думаешь, тебе все можно?
С кого пример берешь? С этого говнюка Штерна? С этого дегенерата
Джойса? Тьфу ты. Глаза бы мои тебя не видели.

Кончается сцена соблазнения на дому очень неправильно. Инга целуется
жарко в губы. Дает себя раздеть до трусов, и ни шагу дальше. Олег
понимает, что это только вторая встреча и особенно не настаивает.
Он уверен, что от него не убежит.


Олег вылезает из шалаша на карачках, доползает до пруда и валится
в холодную воду в спортивном костюме. Ему кажется, что он сейчас
потеряет сознание, утонет и встретится с Арно лично. Все тело
дико ломит. В пруде холодно, и беспокоит мысль - неужели это всё?
С трудом выползает на берег и валится в большую лужу перед шалашом.
Дождь идет как из ведра. Вода везде, снизу, сверху, справа, слева.
Непонятно, где небо, где земля. Кружится голова, и он проваливается
в пропасть.

   Прошла  1 минута.
                 2
                 3
                 4
                 5

Очнулся от холода. Уровень воды почти доходит до рта. О, святая
Мать-Ночь! Отец-Горы! Братья-Сосны! Сестры-Колючий-Холод! Как
можно описать это состояние? Лежание в луже. Он вспоминал детство,
валяющихся алкоголиков, и ему казалось, что они валяются по причине
собственного жлобства, но сейчас он понял, что из лужи открывается
невиданная перспектива. Ты не чувствуешь себя хозяином мира, не
чувствуешь себя рабом. Лежа в противной холодной луже, ты чувствуешь
себя миром.


Олег зашел в кабинет мистера Липмана.

- Сэр! Мне надо с вами поговорить.

Мистер Липман оторвался от бумаг и поднял голову.

- Да-да. Я тоже хотел с тобой поговорить.

- Во-первых, сегодня я хочу уйти вместо 5 часов в 3:30. Я уезжаю
с девушкой в пансионат в горы на выходные. Во-вторых, я работаю
уже год в вашей компании и пускай у меня не все всегда получается,
но Бог видит - я стараюсь. Так что небольшая прибавка к зарплате
мне бы не помешала.

- Ну что же, молодой человек, придется тебя немного расстроить.
Я посовещался с менеджером, и мы решили тебя уволить.

Мысли. Как странно они мелькают! Увольнение задает новые вопросы.
Миллионы разных новых дорог открываются. Как же он сам не решился
уйти. Или он уже за год относительно сытной жизни забыл, что значит
быть без работы. Но все равно теперь его жизнь как-то должна измениться.
Он, может, станет электриком или профессиональным шахматистом,
продавцом вяленой рыбы или таксистом. Увольнение? Ура! Увольнение?
Ой!

- Я думал, что у меня получается.

- Мы тебя терпели целый год. Ты не создан для унитазов.

- Но почему, сэр? Не я ли вручную поменял на них все цены в этом
году?

- В половине случаев ты ошибся. После тебя пришлось переделывать.

- Но вы мне указали на ошибки, и я больше их не допускал.

- Самое главное - я не вижу в тебе любви к унитазам. А без этого
в нашей профессии нельзя. Это для нас самое святое!


Первая встреча с Ингой. На дне рождения у знакомого. Они вместе
потанцевали. Через пять минут целовались. Ну, эта, вроде, должна
дать, цинично подумал Олег. Завтра же позвоню ей и приглашу к
себе домой.

Олег вернулся назад в шалаш. Крики Ране больше не казались чем-то
экстраординарным и экзотическим. Теперь все было предсказуемо
и скучно. Не помогала ходившая по кругу длинная трубка мира с
какой-то гадостью. Лучше бы они бутылку водки пускали. Жара от
камней навевала зевоту. Он засунул руку в карман куртки и достал
фотоаппарат. Может, потом на снимках будет казаться, что интересно
провел время. Когда раздался щелчок, и пространство шалаша на
секунду из темноты выхватила вспышка, толстый мужчина повернулся
к нему и недовольно фыркнул: «Нет для тебя ничего святого». Олег
молча положил камеру в карман, сказал Инге, что идет в комнату,
и направился к выходу. Пора было, наконец, заняться тем, для чего
они сюда приехали на самом деле.


+БОБИК

БАРБОС

______

СОБАКИ

Ну, значит, что явно, так это то, что С на один меньше Б. Б +
1 = С. Отсюда Б меньше С, и С больше Б. Дальше. Б и С не могут
быть нулем, потому что целое число не может начинаться с нуля.
Соответственно, Б также не может быть девяткой. Тут, вроде, все
ясно, идем дальше. К и С. Ни К, ни С не могут быть нулем, потому
что тогда бы И было равно одному из них. Начинаются варианты.
Суммы К и С, то есть число И больше десяти или меньше? Если мень..............................................................................................................................

Конецтвоимстраданиямчитатель. Конецтвоимстраданиямчитатель. Конецтвоимстраданиямчитатель


Посвящается Анне Геновой.
Последние публикации: 

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS