Комментарий |

Криминально-человеческое чтиво. Блатная сказка №2 (часть вторая)



bgcolor="#000000">


В
прошлом выпуске "криминально-человеческого чтива" мы познакомились с женщиной большой души, замечательной буфетчицей (переквалифицировавшейся в знахарку да гадалку) тётей Клавой и людьми из её окружения. История тёти Клавы оранжирована легендами и мифами из жизни уголовного мира. Нравится нам это, или нет, но Сергиенко пишет замечательную прозу, которую читать легко и любопытно.


ЛЕГЕНДА

номер V


    Действующие лица и исполнители:

Дурачок - как всегда, говорящий.

Неизвестный собесдник - как всегда, молчащий.

Место действия - почти, как всегда, неизвестное.

Время действия - почти, как всегда, неопределенное.

Че, братан, могу те сказать. Современный уголовный мир деградировал. Романтика исчезла. Среднестатистическим преступлениям интеллигентности не хватает. Чисто так по жизни, братан, не по детски не хватает и все. В тюрьмах цветные телевизоры появились, а романтика исчезла. Телевизоры есть, а романтики нет. Нет и не будет. Не будет, пока инстинкты двигают урок новоиспеченных. Если бы среди динозавров был бы хоть один доктор наук или хотя бы кандидат, хрен бы они вымерли. Мухомором буду, Хы, Ры, ен-бы. А то, че: башка огромная, мозги тяжелые и ноль интеллигентности…

…Ремесло, братан, вымирает. На сегодня быть Робин-Гудовским сыном - в западло. А сыном барыги и спекулянта Рокфеллера - ништяк. Они, волки, даже слово мудреное придумали - "Банкир". Но есть еще порох в пороховницах. Среди нас тоже "Доценты" попадаются…

…Тут у меня лайба зависла. Хорошая такая лайба: стекла электрикой поднимаются, кожа звериная на сиденья натянута, движок опять же трехлитровый, - только отдача хромает. Зверье залетное только за городом тачку забирает. А здесь мусора взбесились, как будто Папа Римский приезжает, или отечественные террористы Кремль взорвать хотят. В общем, все машины подряд на кольцевой сверяют. Время идет, зверье нервничает, я на голодный паек перехожу. В общем, надоело мне сухари сушить, че я, в натуре, сухарюсь, над лайбой чахну. Включил мозги, извилины зашевелились, подходец интеллигентный сам пришел. За две копейки сделал себе визитки, что я представитель ликеро-водочного заводаимени Кларочки Цеткен. Купил четыре ящика водки, взял один, поехал электричкой за город. Сошел на станции, в наличии которой ресторан есть. Зашел в вокзальный общепит. И сразу к начальству. Говорю, мол так и так, представитель я, работаем на прямую, без посредников. Нахожусь в командировке по нахождению новых точек сбыта. Товар за полцены сразу утопил. Если устраивает качество и цена, на днях еще могу подвезти. Сидим, значит, с директором общаемся: о количестве, о возможностях, и тут я ему прокладочку: "А что, рекетеры у вас тут есть? "Он такой печальный : есть мол, нету- товар ваш буду брать. Ну я ему опять гнилушечку : " У меня уже есть, господин директор, грустный опыт. Езжу я очень много, люди разные встречаются, особенно в Вашем районе. Поэтому я Вас прошу в следующий раз, когда я приеду, буду я не один, одобрите присутствие моего друга в любой форме, а то разленился он". Ну и расстались мы с ним, он такой заинтересованно-ожидающий, я, кандидатскую по гнилушкам защищающий. Вернулся в город. Зарядил машину документами и номерами левыми, водку в салон положил, прикид бизнесменовский нацепил и поллитра подсолнечного масла выпил. Припарковался на бойкой улице, сижу, значит, с галстуком играюсь, нужных мне людей ожидаю. Сижу, значит, ожидаю, сам себя расхваливаю. Посидел, подождал, дождался. Идут, красавцы. Рация на груди, пистолет на боку, сразу видно - патрульные. Офицер и два огурца. Я к ним, весь из себя наивный: "товарищи милиционеры, у меня к вам просьба не стандартная". Они лайбу сосканировали, сразу запах легкой, без последствий наживы учуяли. Офицер молодцов сразу же паспортный контроль черноволосому прохожему устраивать отослал. "Слушаю Вас", - а глазки так и светятся у лягавого. Ну, я ему всю слюньтяйку. Являюсь, мол, представителем, Клара Цеткен наказала водкой торговать, мы ее завет выполняем, а у нас рэкетеры под ногами путаются. Не были бы они так любезны, чтоб оказать любезность отечественной торговле и лично госпоже Цеткен. Точка сбыта у меня за городом, если меня увидят в обществе таких людей, то вымогатели мне не страшны. Я же со своей стороны, за оказанное мне дружеское расположение, готов отблагодарить продуктом натуральным, ужином ресторанным, или денежными знаками, или тем и другим вместе в рамках разумного. Мусорок череп почесал, беспомощно по сторонам оглянулся и согласился. На словах это прозвучало так: "Молодой человек, по-человечески помощь оказать мы готовы, но если вымогательство присутствует, то вы должны будете подать заявление по факту". Ну все, любовь с первого взгляда. Договорились через час на том же месте.

Ну, а я че, час употреблял на полтора литра минералки, воды, значит, с пузыриками. Блевотина глаза изнутри выдавливает, ну я ниче, держусь, не рыгаю. Он в форме после дежурства без огурцов подканал. Пришел, дорогой, пунктуально, но не один, с кем-то в гражданке, говорит, друг евонный. Еще говорит, ящик один отделу возьмет, и сто баксов в пересчете на рубли должен я положить на счет фонда для семей погибших коллег. Ну все, думаю, мои красавцы, теперь время профессионалов: "А че, можно я деньги вам дам, вы и перведете, а то фонд, счета…" "Можно", - говорит. А я им: "Товарищи милиционеры, у меня в области еще дела, но все транспортные расходы - за мой счет. Хотите - электричкой назад, хотите - такси возьмем, пусть экскортом едет". Вовремя сказанная неожиданность, всегда неожиданность, то есть по-русски - нежданчик, он и есть нежданчик. В общем, решили так, я им деньги, а они сами доберутся.

Как только с места тронулись, я пищевод напряг, в окошко стошнился. Через пять минут - еще раз, и еще раз, и еще раз. Ну все, говорю, любезные, не мог бы кто-то из вас за руль сесть… Так и кольцевую пересекли, я сзади в окошко рыгающий, униформа машиной управляет. Ну, а когда директор ресторанный тост поднял за молодцов таких, которые рэкетеришкам в обиду бизнесменов российских не дают, они вообще себя людьми почувсвовали.

Так что так, братан, интеллигентность это не то, за что почки отбивают. А звери че, лайбу забрали, единственное, торговались жутко, мол, ждали, жрали, гостиницу платили…

*    *
           
           

*    *

Оправдывающий фактор собственной непорядочности, можно найти даже у первого Совнаркома. То ли дорога с работы (в смысле автобуса) короткая, то ли под домом большевики стоят, в смысле экспроприаторы, в смысле рэкетеры.

Стоят экспроприаторы в смысле большевики, большевики в смысле большие и много их, стоят, значит, с ноги на ногу центр собственной тяжести переносят, общения жаждут. Если бы дорога была длиннее, или Карлос Кастанэда неожиданно кирпич на голову сбросил, с последующим прихождением в сознание в больничной палате с белым потолком, в полном одиночестве, располагающем к разговору с Заратустрой, тогда и только тогда карманных дел мастер открыл бы ворота, в которые с триумфом вошла бы для просветительной беседы совесть. А так как дорога была двухсигаретная, а Карлос Кастанэда кирпич свой не бросал, то совесть, находящаяся на пожизненном заключении, где-то между мозгами и сердцем, легко укололо отмычкой, ковыряющейся в воротном замке сознания.

При неудачном щипке кармаш не покрывался легкой испариной, даже при кхипише он не знал, что это такое. Мерзостно-профессиональный инстинкт, в случае запала очень нагло бы сказал: "Ты че, дура, пьяная?" А тут на тебе - испарина. Испарина в рабочем состоянии свидетельствовала о том, что не хотелось карманнику, чтоб эта жертва застигла его на месте аварии. Вот он, укол совести, толкающий наружу из подсознания остатки человеческих чувств.

Совесть была знакома с Фрейдом, Юнгом, Гагариным, Алешей Поповичем и ритуалами вуду. И, когда к ней приежал адреналин, который как злой вестник появлялся только в экстремальных ситуациях, его слова о том, что только сейчас, из первых уст, по секрету, глаза ему рассказали об опасности, совесть со спокойной совестью, оставив в подсознании недоведенный до конца самоанализ, дала ускорительный пинок под задницу инстинкту самосохранения. Инстинкт в обнимку с адреналином растекся по всему телу в боеготовности американского авианосца во время перевыборов в Народной Республике Китай. Радары крутятся по периметру горизонта, акустики слушают подводную опасность, ноги готовы к незамедлительному ускорению, прогревая двигатели вертикальных и невертикальных взлетов, руки с сжатыми кулаками готовы в любой момент начать бомбить, крушить, ломать челюсти врагам мировой демократии.

Б-А-М!!!

Но что может сделать авианосец большевикам. Бейсбольная бита, опустившаяся на капитанский мостик поставила под угрозу жизнеобеспечение всего организма. Первым в себя пришло подсознание. Убедившись а непроломанности черепа, оно передало бразды правления сознанию. Сердце, легкие и печень сообщили о своей неповрежденности первыми. Получая с сильными помехами доклады от ближних и дальних нервных окончаний, мозги констатировали факт, что радары с акустиками таки подвели. Как всегда в такой ситуации было не до представителя внутренних органов (каламбурчик ха-ха), - совесть молчала. Молчала, наблюдала и все-все-все запоминала.

Избежав в бессознательном состоянии унижение от выворачивания карманов, кармаш не успел толком расстроиться. Даже легкая досада отсутствовала у лежащего на земле. Выходя из нокаута, несфокусированным взглядом он выцепил из реальности злые, ухмыляющиеся рожи.

- Мы, человек, сегодня очень злые.

Племенной вожак стада присел на корточки возле щипача, продолжая собственное откровение.

- Ты, дорогой, слышал что-нибудь о "новых русских"?

Ситуация нашептывала лежащему, что ответа от него не требуют.

- А о "новых украинцев"?

- …..

- А о "новых белоруссах"?

- …..

- Может, ты слышал что-то о "новых узбеках" или о "новых каракалпаковцах"?

Как в хорошем комиксе или плохом Гон-Конговском фильме, на грани галюцинирования, кармаш увидел, точнее прочувствовал, как с бедра выпускает обойму в эту самолюбующуюся, довольную собой во всех отношениях, морду с претензией на интеллект. Хор подпевал из немого кино изобразил Гы-Гы и Га-Га, шутка солиста им очень понравилась.

- Нас интересует, - солист нахмурил свое псевдодобродушное рыло, - Новый, "великий" комбинатор. Знаешь, такой умненький комбинатор, такой хитренький комбинатор. Тут на днях он по району тусовал, пробовал сто долларов разменять. Всем, кого знаешь, - солист взял за грудки кармаша и одним быстрым движением поставил его на ноги, - Всем, кого не знаешь, сообщи, что комбинатор находится в нашем розыске. За содействие в его поимке объявлена награда в размере нашей бескорыстной дружбы.

Говорящий, все еще придерживая одной рукой карманника, другой рукой усиленно стал отряхивать пыль с его одежды.

- По возможности, - отряхивание участилось до ритмов "самбы", - Комбинатору надо объяснить, что явка с повинной раздобрит наши кровожадные сердца.

Щипачу не надо было оглядываться, чтобы узнать, кто из отъезжающей машины крикнул: "Увидимся, братан!"

Поднявшись домой, кармаш достал из кладовки ножовку, гвозди и раскладушку. Накрошив гвоздей, он отпилил раскладушечную трубу в длину обреза. Все, что еще нужно было, это сделать приклад и наточить серу со спичек. Но это только в кино самострелы не дают осечек. Поэтому, не накрошив до нужного количества серу, он психанул, сметая все со стола, в том числе и остатки вчерашнего ужина. Пошел в ванную комнату, высыпал на пол грязное белье и из кармана рубашки вытащил все свои сбережения, завернутые в очень пахнущий носок. Пересчитал, скомкал, положил под кепку на голове и отправился по одному ему известным тропам в поисках огнестрельного оружия.

*    *
           
           

*    *

ЛЕГЕНДА

номер VI


    Действующие лица и исполнители:


    То ли взаправду трясущийся от страха, то ли шикарный актер - он же Дурачок.

    Милиционер, когда то временно исполняющий обязанности крыши у Дурачка - все время слушающий, иногда руки распускающий.

    Место действия - внутри свежеугнанной иномарки, стоящей возле вокзального ресторана, провинция.

    Время действия - после выпивки и закуски в провинциальном вокзальном ресторане.

- Гражданин начальник, вы только руки не распускайте.

Легкая пощечина.

- Вы можете, конечно, руки распу…

Легкая пощечина.

- Я вам не советую, и Боже меня сохрани, не указываю.

И снова легкая пощечина.

- Зачем вам, гражданин начальник, насилие над моей особой производить?

Опять, снова, опять, снова, тяжелая, легкая.

- Я и так все расскажу. Все-все. Правда-правда. Еще ушибетесь, промахнувшись.

Почти пощечина или просто остановившийся замах.

- Я уже все понял. Я вам сейчас историю преподнесу, а вы поймете, что все совсем не так, как выглядит. Слово мое действительно, я же не дурачок. Наглый, конечно, но не дурачок. Вот вы дурачком меня назвали, а я с вами не согласен: дурак - да, дурачок - нет. Вы сейчас сами поймете, не дурачок я, только выслушайте, оплеухами не перебивая, время оба же теряем.

Очень-О-Ч-Е-НЬ-Т-Я-Ж-Е-Л-А-Я пощечина.

- Знаете что, начальник, я на вас обиделся. Ниче я вам не скажу, еще прокурору по надзору такую телегу накалякаю, что пожалеете, что не слушали.

Тяжелая, подряд еще одна с претензией на сотрясение со звуком Бум вместо Хляпсь.

- Слышь ты, мудила, я все схавал, ты все высрал, как разбегаться будем?

Бум-шаклака, Бум-Бум.

Хляпсь-шакалака, Хляпсь-Хляпсь, Та-Тааа-Риорита

Ауфвидэрзэен-Патриция Каас.

- Все понял. Говорю как на прессконференции. Значит так, неделю назад, ближе к вечеру, но не после заката, в заведении пил водку. Знакомый человек: не друг, не приятель, просто знакомец по заведению составил компанию. Курнули. Курнули хорошо, не однозначно. По обкурке стали хахикать. Ну, вот так на хахиньки замазали на пятьсот баксов, что мне мусора, извините, начальник, что мне товарищи милиционеры, извините, начальник, мне вы точно не товарищи, что просто милиционеры его тачку за город выгонят. Что у меня патент есть и вообще, пятьсот баксов - это не много за науку, как тачку за город выгонять. Я поставил условие, что тачка должнабыть чистая и, что его паспортные данные я должен иметь на случай неувязочки. Его паспортные данные лежат у меня в кармане, переписанные мной с его паспорта, вот. Достаем, - достает, - Разворачиваем, - разворачивает, - Читаем: Форточкин Никодим Олегович, Никто, значит. Так его все и зовут. Паспорт выдан в нашем городе тогда-то и тогда-то. Гражданину Форточкину сейчас 27 лет и шесть месяцев, пол двадцать восьмого значит. В настоящее время прописан по адресу: улица Узкая, дом такой-то, квартира такая-то, тоже в нашем городе. Начальник, если у него паспорт левый, тогда я в самом деле жертва массонского заговора…

*    *
           
           

*    *

Современность безжалостно богата на открытие тайн. Хорошо, когда что-то неизвестное вдруг откровением или упорным трудом явилось какому-нибудь умнику. Умник в ученые трансформируется знаменитые, откровение - в знание. Конечно, хорошо японцев опять же на ихнем японском острове становится после Хиросимы меньше, людей, верящих в могущество США - больше. Хорошо, ближе к замечательно. Но, что делать, когда не новые знания людям дают, а старое учение, да еще так, что каждый думает: ах как это просто, теперь я такой же особый, как Нострадамус или даже Иоанн Креститель. Почитал книжечку, в семинаре опять же участие принял и все, могу ауру видеть, нюхать и читать…

Ну, едет себе машина, ну аура у машины черно-серая с пятью холмами, ага, значит, в машине пять тел. Но только опыт и настоящее чувство знания могут определить, что пять тел совсем живые и минимум сто долларов эти быкастые имеют.

Старший опер-уполномоченный, которого везли коллеги на патрульной машине домой, определил с полувзгляда, что доллары беспроблематично окрасят его собственную ауру, надо только "пожалуйста" сказать. Обогнав рэкетерскую машину на пределе возможности, советский джип приказал четырехколесной родственнице остановиться. Агрессивно-наглая-аура иномарки как-то поблекла, потрескалась и растеклась по тупым рожам внутри сидящих интеллигентным видом: "Я ничего не знаю". Вот прям настоящая голограмма, созданная причудами избранных временных потоков, изображающая окрасом образованности пятерых боксеров в колпаках докторов наук. Майк Тайсон и академик - смешно. Бычьи глаза заинтересовались молекулярной структурой воздуха, не придавая значения больше ничему в этом интересном, наполненном мусорами миром.

Водитель рэкетерского автотранспорта, не отстегивая ремня безопасности, с независимым видом опустил окошко, протягивая в него соответствующие документы. ЗА что сразу получил прикладом в рожу просто так, за здрасте. Потому что с такой рожей надо или в милиции работать или грузчиком. Моментално заплывший глаз, не отвлек остальных, внутри сидящих, от дальнейшего изучения молекулярной структуры воздуха.

- За что, начальство?

- Было бы за что, уже в КПЗ сидел бы.

- А у меня папа в мэрии работает.

- Вот он и не обрадуется, что его сын наркотиками торгует.

- Какими наркотиками?

- Не теми, которые сейчас у тебя в кармане найдем, а теми, дорогой, которые у тебя в квартире лежат в бо-ольшом количестве, в маленьких упаковках.

Лидер, на то он и лидер, чтоб сразу понять, что их обоснованная злость на ночного чистильщика очень маленькая по сравнению с задержкой милицейской зарплаты. Как настоящий авторитет, временно представляющий Министерство иностранных дел, невидимым движением он достал сто долларов и голосом Леонардо Да Винчи произнес:

- К сожалению, чтоб оплатить штраф за незамеченный красный свет на двух светофорах, могу предоставить только валюту.

Старший оперуполномоченный открыл дверцу, помог министру дел иностранных выбраться наружу и в обнимку с держащим валюту, отошел от машины на расстояние неслышимости. С этого же расстояния после короткого совещания оперуполномоченный сообщил проверяющему документы коллеге, что ребята хорошие, надо их отпускать, они бедолаги вообще не так давно последние сто долларов где-то на улице потеряли. Проверяющий отдал документы водителю по кличке "заплывший глаз". Постно-довольным выражением отдал честь и пожелал счастливой дороги. В ответ милиционер увидел еще более довольное и еще более постное лицо. Вместе с лидером в машину села угрюмая тишина. Никогда не были так между собой по-человечески близки выдоенные быки-профессионалы. И "заплывший глаз", и "министр иностранных дел", и трое изучающих молекулярную структуру воздуха прекрасно знали, кто виноват в их злоключениях.

Произносящий удивительную по своей емкости и смысловой нагрузке вечную в своей актуальности фразу: "Увидимся, братан", переплюнул себя сам новым хитом: "А че, пацаны, мы, в натуре, на красный проехали?.."

Хит обламали четыре пары добродушно-косых глаз.

Взревевший мотор иномарки вдавил пробуксовкой стартующий с места, пятерых молодцов и еще более свежий хит: "А че вы на меня как на рэкетера смотрите?"

На этот раз четыре пары глаз обласкали не вовремя хитующего одностадовца окончательно. Обгоняя "дояров", водитель иномарки проклаксонил тремя отрывистыми гудками. В ответ племенные услышали короткое взвывание сирены и не услышали возвышенную речь, толкаемую оперуполномоченным:

- В нашей стране количество иномарок абсурдно огромно. Если каждая десятая иномарка раз в месяц будет давать по сто долларов, то в размере страны это не коррупция, а миллионная инвестиция на борьбу с ней. Если официально увеличить налог на каждую иномарку в размере десяти долларов в месяц, тогда зарплата нашего министра можно сравнять с зарплатой его коллеги в Соединенных Штатах, зарплату его замов довести до зарплаты американских замов, на оставшиеся деньги купить компьютеры, в которые вносить имена грабящих на дорогах, с которыми будут очень строги , то и мы, не получая зарплаты по два три месяца должны будем брать пример со старших по званию товарищей. Даже, если зарплата будет выдаваться регулярно соразмерно американскому образу жизни, все равно найдутся люди, теряющие деньги на дорогах. И пока в стране существуют элементы, провоцирующие коррупцию, борьба с ней будет продолжаться. Так что коррупция вторична по своей природе, а волка, собаку, крысу и змею кормят ноги.

Старший уполномоченный закончил всю патетику о-очень сладкой затяжкой очень фирменной сигареты. О-очень добрые лица о-очень патрульных ребят, о-очень внимательно следили за руками демагога. Когда все время порхающие в пространстве сто долларов исчезли в кармане оперовских брюк, патрульные ребята подавились слюной, но промолчали. Опер оглядел ресницы каждого из них и повторил, не зная о том, что повторяет, чужой, еще не успевший устареть хит:

- А че вы на меня, как на рэкетера, смотрите?

- А кто ты есть, начальник? - в тон ему ляпнул кто-то из этих (ну как его, ну скажи уже, ну .., а-а вспомнил) патрульных мальчиков, еще не едущих по вызову.

Здоровые тела сотряс здоровый смех.

- Мужики, без зла. Я готов на днях с вами съездить и каждому наработать столько же, вы же только заступили, а у меня - вилы. А, мужики, поймете? В следующий раз отработаю, рэкетером мне быть, отработаю.

Мужики рассмеялись еще раз своим здоровым не искренним хохотом. Аккурат в этот момент машина остановилась и смеющиеся мужики распрощались с жадиной. Еще улыбаясь, они подняли руки в прощальном жесте и только спина удаляющегося почувствовала, как улыбки вначале сползли на нет, а потом вообще стали тонко натянутыми губами уставших от жизни диких собак Динго из Австралийской глубинки.

*    *
           
           

*    *

Как случайно захлопнутый комарик в холодильнике устремляется к теплу человека, открывшего ему дверь, так рыбак бросился на жадного, жадного опера.

- Дядь милиционер, беда к меня.

- Беда?

- Беда, беда настоящая, мне помощь нужна.

- Ну, пошли, погуляем…

Рыбак и опер. Один чего-то хочет, второй чего-то хочет. Один не дурак, второй тоже не подарок. Идут, Булгаковский вечный разговор изображают.

- …Так, говоришь, нехорошие рэкетеры?

- Были бы хорошие, я бы здесь не расшаркивался.

- А кто такие, вообще?

- Кто, кто - рэкетеры, вот кто.

- Ну, чьи они?

- Что, чьи, они не холопы, чтоб чьими-то быть, но кто-то есть за спиной. Мерседес у них тоже не с неба взялся.

- Какой "Мерседес"?

- Какой, какой - белый, наверное, че им на темном ездить?

- Да, сейчас на угнанных только дурачки с милицией ездят.

- Слушай, оперуполномоченный, ты не подкалывай, и так грустно.

Вот стулья пластиковые, а вот водка на разлив. Жадный, не жадный, а бутылочку опер взял.

Глазки бутылке никто не строил, не барышня она на выданье. Без тостов, без чоканий, по мере возникновения желания, можно налить да выпить.

- Слышь, если хочешь, я тебя у нас закрыть могу. Первое время посидишь, а там, глядишь, и эти успокоятся. Я как раз счас одного мудака вынашиваю. Три изнасилования и одна попытка с трупом - девка в окно сиганула. Такого не взападло сдать.

Кто рыбак, у кого крючки, у кого наживка, кому помощь нужна - водка разберется.

- Слушай, дядь милиционер, отчество у тебя трудное, если ты меня раз за жабры взял, не значит, что кудахтать для тебя пойду. С лайбой мне не повезло, вот и все. Или, думаешь, не знаю, что тебе хозяин вознаграждение обещал еще до нашей встречи. Ты б лучше долю дал, беспредельщик. А то отпустил, поверил. Я, дядь милиционер, отчество твое трудное, тебя должником считаю. Так что не учи жить, помоги материально.

Тяжко, конечно, сухим остаться, когда тонешь. Попробуй, дай информацию, чтобы цензура пропустила и сам порядочным остался.

- Эх ты, дурачок. Я ж без обиды. Вот смотри, жил Леонид Ильич Брежнев, к примеру, что сделал он хорошего советскому народу?

- Что, что, на Суслова не стучал.

- Проституток при нем не было, это плохо, конечно, а дети проститутки были? А? Представляешь, жил долго, плохо, конечно, а если бы умер раньше да Андропов бы к власти пришел эдак на 10 лет раньше да помоложе. А? Империалисты со всех сторон зажали, президенты американские один гнилей другого были да по-аг-рес-сив-ней, и че, договор о противоракетной обороне подписали, не нарушали, а сейчас что? А? Но нам он как историческая личность то нравится, то не нравится, в зависимости от того, что нам нравится вспоминать. Оглядываемся, анекдоты рассказываем, диссидентов слушаем и нефть продаем. И так всегда: нравится, не нравится. Рэкетеры отмазали от других рэкетеров - хорошие рэкетеры, нам по голове дали - плохие. Воры украли мой кошелек - плохие воры. Украли кошелек рэкетеров, которые мне ларек сожгли - хорошие воры. Милиционер мне по почкам дал - плохой милиционер, по почкам тем же рэкетерам - хороший. Нравится, не нравится. Вот так мне выгодно, а вот так - нет. Одни на танках кричат: за Россию, а другие в шлемофонах скулят: "братья афганцы"… Нравится, не нравится. У меня, брат, статистика в руках была об утечке оружия, это без контрабандного. Каждая группировка стволы имеет, все власти хотят. А мы поможем, постреляем, а там, ты президент, а я - рядом. И че, гражданской войны 199… не было. А представляешь, хохлы вместо строек московских москалей бы терроризировали, а? Их в 50 раз больше, чем чеченцев и че? А тут водку пьешь - нравится, рубль падает - не нравится. Нравится, не нравится. "Братцы афганцы… Стучать не буду, кудахтать не буду." Ты кто такой, блатной? Меньжуешься как валютная, нравится, не нравится. Они тебя на четыре кости поставят в пассивные гомосексуалисты, тогда блатуй на здоровьн. Короче, телефон знаешь, где искать тоже.

Резкие, скомканные сто долларов в завихрастом движении упали перед загрустившим. Расплывшийся закончил разговор совсем похожий на потухший Везувий, словами искренними, не профессиональными, наболевшими и по библейски понятными:

- Ты стишок в детстве про "хорошо" и "плохо" не осмысливал через "выгодно" "не выгодно" - кому? А то нравится, не нравится, кокетничаем с собственной порядочностью, а сами либо валютные, либо политические, либо душевные, либо еще какие-то, но только не проститутки. Будь здоров, пиши письма, бегай осторожно - Хомо Сапиенс.

Немая сцена № 2

Потухший, с недонесенным стаканом, с приоткрытым ртом и умными глазами глядящий на сто долларов и думающий о проститутках и Homo Sapiens (ах) во всей своей красе комбинатор нашего времени, а также воздух прозрачный, выхлопными газами обогащенный, плотно вокруг тела тонкими струйками вьющийся и официантка в белой блузке на вынос, на клиента в виде рыбака щи, споткнувшись, разлившая.

*    *
           
           

*    *

- Здорово, теть Клава.

- …

- Теть Клава, общался я в своей жизни с кучей га… народу. И вот, представляешь, только один самый народистый смог мне объяснить по чем смысл жизни.

- …

- Тетечка Клавочка, стол чистый, перестань его полировать.

- …

- Теть Клава, херово мне, ой как херово. Никто меня не любит, никто меня не хочет. В бегах я, мать, от самого себя. Пока бегу, не страшно.

Теть Клава в повторении не нуждалась. Уже несет че выпить, уже несет че закусить. Все-таки обожаю я этих психологов старой закалки.

Рыбак не грустил, он занимался самосарказмом. В прорезях чего-то, чего обычно называют не адекватно-абстрактным мировосприятием себя как части макрокосмоса, он переоценивал свой выбор: быть или стукануть, стукануть или уехать, уехать или повеситься.

Дурачок выпил налитое, закусил и ушел в себя. Занимаясь архиологией в самом себе, он упустил момент, когда появилась теть Клавина дочка. Когда из шепота перешла на полушепот, когда из полушепота образовалось негромкое, но различимое бормотание.

- …мам, я при нем чувствую себя как-то уверенно. Уверенно, но теряюсь. Он гипнотизирует меня. А потом он выходит, и я в каком-то трансе о нем думаю. А когда это у меня проходит - денег уже нету. Еще я заметила, что он как бы дает мне понять: вот сейчас я тебя охраняю, а теперь ты сама осталась.

- Был бы я сумасшедшим миллионером, - в разговор вмешался археолог-рыбак, - Я бы собрал всех карманников, дал бы им зарплату и заставил бы их подсовывать деньги в сумки маленьким, глупым, наивненьким девочкам.

Дурачок достал сто долларов, посмотрел на них, как Наполеон на молоко, положил на стол, разгладил, прижал ладонью и с грустью в голосе обратился к небу:

- Пути твои неисповедимы.

Он отдал деньги теть Клаве. Теть Клава сразу отдала их дочке, а рыбак, изобразив всю усталость и грусть еврейского народа, выдал предложение, от которого нельзя отказаться:

- Я тебя, девочка, домой проведу. Уже немного надоело из разных мест одну и ту же купюру вылавливать. За одно и на твоего Ангела Хранителя посмотрю.

Сказано, сделано.

Остановка. Толпа. Девочка. Рыбак в толпе, на расстоянии вытянутой руки от девочки. Кепка опять же рядом стоит. Великая тройка зашла в автобус. Порядок расположения: у девочки с кепкой - обычный, рыбак же на расстоянии четко слышимого перегара из-под собственной руки, не только за сумкой наблюдающий. Это не любовь с первого взгляда. Это не взгляд с первой любви. Дурачок потерялся в поисках ответа. Так не смотрит собака на затравленную дичь, так не смотрит лошадь на хозяина, который ее сейчас пристрелит. Так не смотрит сыр из мышеловки на голодную крысу, так не смотрит туалетная бумага перед употреблением, так не смотрит Фидель Кастро на карту Америки, так не смотрит прочитанная книга на непрочитанную…

Когда по лицу кармаша пробежала волна, дурачок опомнился и посмотрел на закрытую сумку. Кепка вышел на улицу, не подозревая наблюдения. Прикурив сигарету, карманных дел мастер снял кепку, надел очки и сразу был узнан рыбаком. Брезгливость к самому себе на профиле карманника остановила порыв дурачка заговорить. Да и что бы он сказал: "Ай-я-яй" или "Братан, ты сестру обидел". Что он мог бы сказать, свидетель профессионалу. Пока рыбак в поисках начала разговора дергался, очкарик натянулся, задержался на секунду, чуть-чуть не задержав корпусом дышащего в затылок рыбака-"правдолюбца". И очень даже уверенно двинулся к чему-то, что ждало его впереди.

Вне зависимости друг от друга, в одних координатах уживаются упрямство тупость, трусость и здравомыслие.

Мороз ошпарил дурачка, увидевшего то же, что увидел кармаш. Он тоже натянулся, задержался на секунду и рванулся завязывать шнурок.

*    *
           
           

*    *

ЛЕГЕНДА

номер VII

Действующие лица и исполнители:


Рыбак - законспирированный дурачок, слегка захмелевший.

Дочка теть Клавы - сама чистота.

Тетя Клава- удивительный человек

Время действия - когда никто не мешает.

Место действия - заведение, в котором все стулья, кроме трех, подняты вверх ногами и покоятся на столах. Сто долларов, возвращенные не дурачком приковывают взгляд присутствующих.

Женщины вы, женщины, я даже не знаю, люблю вас больше или уважаю. Но жалею, дорогие вы мои, только потому, что вы жалеетесь. Вот хочется иногда поговорить, рассказать что-то из пережитого, а некому. А вы слушаете. Слушаете так, что в голову лезут какие-то дурацкие воспоминания. Вот сейчас вместо чего-то поучительного или смешного на язык настойчиво лезет, как меня в крестные отцы позвали. Есть тут один такой болтается - не пришей рукав к лестнице. В общем, мальчишка из очень хорошей семьи. Мамка евоная двенадцать языков знает, а папка три года как с поселения вернулся. Когда мальчишка маленький был, были у него ласковые заботливые мамка с папкой. Подрос паренек, мамка с папкой дальше опекают, культурно так опекают, не назойливо. То-о-о-лько ему опека поперек жил встала, нате, пожалуйста, папку повязали. Никто его не опекает, плюс сверстники о папке знают - завидуют. Мальчик порезвился, мамка из милиции повыкупала. Мамка из милиции повыкупала, а сверстники срока получили. Че говорить, одни дерзкие потому, что дурные, а другие потому, что мамка выкупит. Резвился мальчик, авторитету набирался, не остановился, не опомнился. Резвился, резвился да на настоящие неприятности нарвался. Загрузили мальчика на двойной перелом челюсти с последующими процентами. Вроде бы все, обжегся, ан нет, папку освободили. Папка быстро порядок навел, с сынишкой опять же задушевные разговоры разговаривал. Так вот и вырос мальчишка, вроде бы сам по себе, а вроде бы и папка - авторитет. Машину советскую, которую мамка на рубли давно купила, поменял мальчишка на иномарку хорошую. С девочками знакомится, на тренировки ходит, блатную карьеру делает. По отцовскому подобию в жены взял себе кралю образованную, консерваторскую. Такой правильный мальчик вырос. Копейку украдет (по его словам), на равные части распиляет, по долям подельничкам раздаст. Весь из себя такой, вщепетильности окружающих переплевывает. Женушка его на свой манер в его переплевывании его же перплюнуть старается. Вот такие приятные люди ребеночка дождались. Ресторан большой на целый день сняли, чтоб до крестин уже всем собраться. Народу много, машин много, я один такой безродный на такси приехал. С папкой евоным все за руку здороваются, с мальчишкой все обнимаются, как в фильмах про итальянскую мафию. Чем ему польстило мое присутствие до сегодняшнего дня не догадываюсь. В общем, знакомит меня со всеми, в шоколаде валяет. Все такие праздничные, завтракать уселись, ребенок только кричит, ему жрать вперед крещения не положено. Сидим, завтракаем, уже выпивать стали. Все так на морозе держатся, блатные понты соблюдают. Ребенок закон мудрый соблюдает - сильней орет. Народ так уже потеплел, официальную часть заканчивает, перешел на конструктивный диалог: кого, где завалили, кого, за что посадили. Все причастны, все всё знают и даже немного больше, рожи у всех озадаченно умные. Слова тяжелые роняются только вовремя. В общем, все как всегда. Не по-детски культурно, только ребенок орет. Ну, значит, и эта тема закончилась, и следующая, и еще какая-то, добрались до ребенка. Ну, тут мальчик и говорит:

- У него пальчики длинные, вырастет - карманником будет.

Мамаша ему улыбается:

- Нет, - говорит, - Пальчики длинные, на скрипке играть будет.

- Че ему на скрипке играть, на дирижера смотреть, как тот палочкой махает. Взмахнул - играй, взмахнул - не играй. Взмахнул - стой, взмахнул - едь. Регулировщик музыкального движения.

А мамаша ему:

- Ага, а в автобусе едешь, все потные, все вонючие, ты чужой кошелек украл, а там три доллара, и так восемь часов в день.

А он ей…

А она ему…

А он ей…

А она ему…

В общем, противно мне стало, встал я и тихонечко к выходу. Выход пересек, а тут голос сзади авторитетный.

- Я вот смотрел на тебя, смотрел и никак понять не мог, чего мой отпрыск тебя в отцы крестные позвал. А как ты на выход засуетился, так все на свои места и встало.

А я ему в ответ:

- В такой атмосфере я за духовное воспитание ребенка отвечать не могу. А связи, или родство, или знакомство мне не нужно. Здесь каждый знает, какие похороны хочет, а я с этим еще не определился: то ли мне десять "Мерседесов" на кладбище нужны, то ли воспоминания внуков на всю их жизнь.

Посмотрел мужик на меня авторитетно, или авторитет по-мужиковски, или человек по-человечески, руку протянул и очень устало сказал:

- Беда будет - приходи.

*    *
           
           

*    *

Первая мысль карманника была о том, что жизненная несправедливость заключается не в отсутствии патронов в обойме, а в том, что патроны будут только завтра. Вторая мысль затмила первую и уже неотрывно контролировала количество адреналина в крови. Жалость к самому себе успокаивала кармаша. Вторая мысль не была так четко оформлена, как первая, какие-то чувствительные эманации на фоне сестры милосердия, опекающей раненого в бою партизана. Медсестра знала, что делать с долларами, а к распростертому на земле, изувеченному телу, она испытывала ту знакомую истому, которая звучит иногда из уст очень влюбленных женщин: "Глупенький мой".

Карманник достал сто долларов и вытянул руку с ними вперед.

Приятная картина, как осел идет за морковкой, особенно когда осел - это осел, а морковка - это сто долларов.

- Век, братан, живи, век, братан, учись, - "исполнитель хитов" свое амплуа не менял…

Взяв "морковку" в руки, обнюхав и осмотрев ее со всех сторон, "исполнитель хитов" попробовал купюру на зуб.

- Настоящие, братан, ты че, их штампуешь?

- Может, договоримся, как люди. Помесячно. Ваша взяла.

- Договоримся…, договорились уже, - лидер как-то сам по себе выдвинулся вперед, забирая инициативу и сто долларов в свои руки, - Первого числа каждого месяца вечером с восьми до десяти мы ждем тебя в ресторане аэропортовском. Не появишься, так мы опять с утра до ночи тебя ждать будем, только очень злые, очень-очень злые, каждый день, кроме первого. Мы, кармаш, люди деловые, не наивные, там с другими познакомишься, может, че вместе мутить будете. Давай так, завтра еще раз увидимся, принесешь столько же - это за знакомство и наши труды. А потом в месяц половину от того, что нам уже пожертвовал.

- Завтра, так завтра, - кармаш покорно сдался судьбе, тяжело выдохнув. - Я бы только хотел вас попросить, часов в 11 вечера, у меня дела днем.

- Попроси, братан, - у хитующего было явно хорошее настроение.

- Прошу.

- Ладно, - лидер покровительственно, унизительно двумя пальцами оттянул щеку карманника, теребя ее, он раскачал понурившуюся голову. Остановил раскачку и заговорщическим тоном оторвал от себя три слова:

- В 11, дорогой.

Мысли опять разрывали голову кармаша: главное ради чего, нет, главное кого. Девушка, неизвестно где достающая регулярно сто долларов, содержит бригаду здоровых быков, и посредником в этом богоугодном деле является он, щипач со стажем. До завтра, собаки бешенные, до завтра. Бешенность, даже если она и хладнокровная, плохой советчик. Бешенность на бешенных собак затмила мысли от сердца и путь к спасению души. Карманник поднимался домой без ощущения разности между собой и этими.

Продолжение следуeт

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS