Комментарий | 0

«Старый рыбак»: от Су Ши к Чжуанцзы

 

 

      

       Китайская поэтическая традиция уходит вглубь веков. В самой древней антологии китайской поэзии «Шицзин» - «Книге песен» - сохранились народные песни XI века до нашей эры. Несложные подсчеты указывают возраст: три тысячелетия поэзии, которая не только не забыта, но живет и дышит в стихах и песнях всех последующих веков.

       Такова традиция: поэтами на протяжении долгого времени были люди ученые, занимавшие различные чиновничьи должности в государственном управлении Поднебесной. Чтобы получить высшую ученую степень «цзинши», нужно было пройти курс обучения длительностью  в 15-20 лет, а то и более, изучив все древние канонические тексты, философские трактаты и выучив наизусть поэтические антологии предшествующих эпох. Неудивительно, что при написании стихов в памяти такого стихотворца мгновенно возникали разные строчки на близкие темы, классические сюжеты, легендарные истории, которые вплетались в сочинение, составляя изысканное, насыщенное аллюзиями, отсылками к историческим и мифологическим мотивам, стихам предшественников – полотно. Таким образом, в простых, на первый, неискушенный взгляд, пейзажных или сюжетных стихах открываются окна, откуда веет поэтической древностью и философской глубиной.

       Рассмотрим, как это происходит, на примере стихов известного поэта династии Сун – Су Ши.

 

Су Ши (1037- 1101)

 

В четвертую луну седьмого года под девизом Юаньфэн (1084 г), спускаясь по Янцзы по пути из Хуанчжоу в Жучжоу, пров. Хэнань, поэт увидел на фоне весеннего речного пейзажа старого рыбака в лодке и по ассоциации вспомнил известное стихотворение танского поэта

 

Чжан Чжихэ (730—781 г.г.) «Песня рыбака»:

 

У самой горы Сисайшань белоснежная
                                                   цапля парит в вышине,
Цветущие персики возле потока,
                                                  где окуни толсты вполне.
В бамбуковой шляпе – рыбак,
                                                  в накидке своей травяной,
Поднимется ветер, начнется ли дождь,
                                                  нет нужды возвращаться домой.

 

Вероятно, посчитав эти строки идеально подходящими к своему тогдашнему видению и настроению, Су Ши цитирует их в своей песне

 

на мелодию «Полоскание шелка в горном ручье» под названием «Старый рыбак»:

 

У самой горы Сисайшань белоснежная
                                                   цапля парит в вышине,
За отмелью дальней челнок одинокий
                                                  качается чуть на волне.
Цветущие персики возле потока,
                                                 где окуни толсты вполне.
 
Рыбак безмятежный, лицо его скрыто
                                                 бамбуковой шляпой большой,
Нигде не расстанется с ней и с накидкой
                                                 зеленой своей травяной.
Поднимется ветер, начнется ли дождь,
                                                 нет нужды возвращаться домой.

 

 

Тогда же поэтом написана еще одна песня о старом рыбаке

 

на мелодию «Насмехаясь над чиновниками»:

 

Старый рыбак, старый рыбак,
Ветер с дождем прошумят над рекою –
                                             всего лишь пустяк.
В бамбуковой шляпе, зеленой накидке,
                                             плетеных штанах,
Он – с красным вином…
                   И домой с белой рыбой
                                             вернется впотьмах.
Темнеет, вернись! Темнеет, вернись!
Кто знает, откуда
                   мелодия флейты возносится ввысь.

 

Простая жизнь на природе противопоставляется жизни чиновников при дворе. Поэт одержим идеей удалиться от дел, вернуться в родные места и жить отшельником, забыв о дворцовых интригах и перипетиях.

Непросто сложилась судьба Су Ши. Его отец, Су Сюнь, был признанным литератором. Вместе с братом Су Чэ поэт получил домашнее образование и уже в возрасте 20 лет выдержал императорский экзамен на высшую ученую степень. Служил в столице в Академии Ханьлинь, в Министерстве церемоний. Вовлеченный в политическую борьбу вокруг реформы системы правления, выступил против реформаторской программы Ван Аньши. За это в 1072 году был выслан на несколько лет из столицы в провинцию. В 1079 году, будучи правителем округа Хучжоу, за филиппики в адрес столичных чиновников, вновь был сослан на поселение в дальнюю провинцию, в Хуанчжоу.

Здесь надо сказать, что идея служения  «идеальному правителю», входящая в конфуцианский кодекс благородного мужа, закладывалась в умы будущих чиновников, что называется, «с молоком матери». Но сколько их было в истории, поэтов, разочаровавшихся в этом служении. Самым известным «изгнанником» стал первый из китайских поэтов, чье имя донесла до нас история: Цюй Юань (320-278 гг. до н. э.) с его величайшей поэмой «Лисао» – «Скорбь изгнанника». Другая его известная поэма под названием «Отец-рыбак» («Старый рыбак») из древнего свода «Чу цы» («Чуские строфы») описывает историю самого поэта:

Цюй Юань был преданным слугой чуского правителя Хуай-вана и хорошо разбирался в делах управления. Но его оклеветали. Князь разгневался и прогнал Цюй Юаня из дворца и столицы. Отлученный от дел, лишенный постов, изгнанный из царства Чу, поэт пришел на берег Янцзы, распустил волосы и со стонами разочарования и обиды бродил вдоль реки. «Отец-рыбак, увидя его, спросил: "Вы, государь, не тот ли самый сановник дворцовых родов? Как же вы дошли до этого? " Цюй Юань сказал: "Весь мир, все люди грязны, а чистый один лишь я. Все люди везде пьяны, а трезвый один лишь я... Вот почему я и подвергся изгнанию". Отец-рыбак ему: "Мудрец не терпит стесненья от вещей. Нет, он умело идет вместе с миром вперед или вслед миру меняет путь. И если все люди в мире грязны, почему ж не забраться в ту самую грязь и зачем не вздыматься с той самой волной?! А если все люди везде пьяны, почему б не дожрать барду и не выпить осадок до дна?! "» [Алексеев, 2002: 339]

Отец-рыбак Цюй Юаня – образ ученого-отшельника, покинувшего суетный мир и смиренно принявшего вид простого рыбака. Поэма проникнута мыслями древних даоских мудрецов Лао-цзы и Чжуан-цзы.

Фраза «Мудрец не терпит стесненья от вещей. Нет, он умело идет вместе с миром вперед или вслед миру меняет путь.» из этой поэмы – отсылает к трактату Чжуан-цзы (IV века до н. э.): «Жизнь мудрого человека — движение природы … Он живет, будто плывет по течению; умирает, словно уходит отдыхать…» [Чжуан-цзы: 10]

Тирада «Весь мир, все люди грязны…» – перифразирует Лао-цзы (ок. VI в. до н.э.):

«Простые люди пресветло-светлы, лишь я один погружён во тьму.
Простые люди пречисто-чисты, лишь я один невежественно-безыскусен,
безграничен, словно море, неудержим, будто яростный ветер…» [Лао Цзы: 20]

Лао-цзы противопоставляет даоса простым людям, которые следуют установлениям и ритуалам, и призывает освободиться от условностей этого мира.

Есть в образе старого рыбака Цюй Юаня и явная аллюзия к другой известной притче: «[Когда] Чжуанцзы удил в реке Бушуй, от чуского царя прибыли два знатных мужа и передали [ему слова царя]: «хочу обременить [вас службой] в [моем] царстве». Не выпуская из рук удочку и не оборачиваясь, Чжуанцзы так [им] сказал:

— Слыхал я, что в Чу есть Священная черепаха. Три тысячи лет как она мертва, и цари хранят [ее] в храме предков [завернутую] в покровах в ларце. Что лучше для черепахи: быть мертвой, чтобы почитали и хранили ее панцирь, или быть живой и волочить хвост по земле?

— Лучше быть живой и волочить хвост по земле, — ответили знатные мужи.

— Вот и я хочу волочить хвост по земле. Уходите! — заключил Чжуанцзы.»

[Чжуан-цзы: 11]

Этот образ старого рыбака, наполненный древней мудростью, запомнился и стал идеалом «отшельнической жизни». К нему стремились, его воспевали поэты, разочарованные в своем служении императору. Вот как описывает Су Ши свои представления о тихой жизни, сравнивая ее с тихим спокойным, наполненным размышлениями ночным временем суток, в противопоставление дневному суетному, в стихотворении, написанном во второй год под девизом правления Юаньфэн (1079 г.)

 

«В лодке не сплю всю ночь»:
 
Слушаю: ветер колышет тростник,
                        шуршит и шуршит в камышах.
Думал, что дождь, посмотрел, а вокруг:
                        лунный свет на озерных волнах.
Чайка, рыбак, – вместе дремлем в тиши,
                        привидится сон об одном…
Рыба плеснет, да исчезнет, вильнув,
                        словно лисица хвостом.
Не докучает никто из людей
                        глубокой ночною порой,
И разговор с отраженьем своим
                        не нарушает покой.
Тихо во тьме подступает прилив,
                         замер червяк на крючке.
Месяц, спускаясь, на ветках завис
                         в ивах невдалеке.
Жизнь незаметно проходит среди
                         горестей, бед и забот,
Незамутненное видение
                         только на миг снизойдет…
Крик петуха, колокольный звон, –
                         ввысь сотни птиц летят.
На корабле уже бьют в барабан,
                         зовут рыбаков назад.

 

Жизнь простого народа всегда интересовала поэта. Занимая разные должности в провинциях, он много наблюдал за ней, помогал бедствующим, пострадавшим от голода, боролся с нашествиями саранчи, построил дамбу на озере Сиху в Ханчжоу, которая помогла решить проблемы орошения окрестных земель и, тем самым, повлияла на благосостояние живущих рядом. Обычаи и чаяния простого народа отражаются во многих его стихах, например, в небольшом и довольно ироничном цикле песенок

 

на мелодию «Старый рыбак»:

 

Старый рыбак, чтобы выпить,
                               ищет, где сдать бы улов,
Рыбу и крабов на выпивку в лавке менять он готов.
Он не торгуется, да и кабатчик
                               ему не жалеет вина:
Выпить немного, а может напиться совсем допьяна.
 
 
***
Старый рыбак опьянел и,
                               качаясь в плаще травяном,
Хочет вернуться, дорогу обратно находит с трудом.
В маленькой лодке плывет по теченью,
                              едва поднимая весло,
А протрезвев, не поймет он: куда же его занесло.
 
 
***
Старый рыбак протрезвел,
                               среди дня на весенней реке,
Очнулся, лишь ивовый пух с лепестками кружат вдалеке.
Что ж, протрезвел, он еще раз напьется,
                              напьется, очнется потом.
И улыбается миру издревле простому кругом.

 

Так и видится в этих строчках лукавая улыбка древнего мудреца Чжуанцзы, пожелавшего «волочить свой хвост по грязи». Так в стихах средневекового поэта оживает для нас древность во всей своей непростой, но подлинной связи с жизнью, историей, философией.

 

Список литературы:

Алексеев В.М. "Труды по китайской литературе", Т.1, М.: Вост, лит., 2002

Чжуан-цзы [Электронный ресурс] «Чжуанцзы». Пер. Л.Д. Позднеевой: https://thelib.ru/books/chzhuan_czy/chzhuanczy_perevod_l_d_pozdneevoy.html

Лао Цзы [Электронный ресурс] «Дао дэ Цзин» Пер. А.А. Маслова: https://fil.wikireading.ru/67178

Последние публикации: 

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS