Онтологические прогулки

 

(Начало)

 ***

Св. Франциск, неожиданно отринув свою прежнюю жизнь и став публичным юродивым, возлюбил «Прекрасную Даму» –  «Бедность». Он говорил: «Хочет от меня Господь одного, – чтобы я был величайшим в мире безумцем, и нет мне иного пути, кроме этого» (LXVI).

 Мы понимаем, что это символ русского «юродства», которое дошло от древнейших времён до наших дней.

Представим себе «юродивого» на троне в лице Бориса Ельцина.  А ведь у него были предшественники – Карл VI  или Эрик XIV шведский король. С нашей точки зрения, такое «юродство» – это подлинное безумие.

В своё время иные посчитали, что Христос якобы воплотился во второй раз в св. Франциске (CIII).

***

Однако это лишь предварительные мечтания. Центр историко-философских размышлений Д.М. – это Жанна д’Арк.

Для Д.М. она – символ религиозно-освободительного движения, которое должно уничтожить все препоны на пути к возрождению подлинной духовности. Ещё раз напомним, что в своей знаменитой речи по радио Д.М. сказал, что Гитлер – это своего рода  Жанна д’Арк, очиститель народа от нашествия чуждых сил.

  Про эту речь  есть известная легенда. Приводит её в своих воспоминаниях Ю. Терапиано, и в каноническом варианте, Д. С. , якобы, выступил по радио в июне 1941 г. Однако по свидетельству Н. Тэффи, речь, где упоминались и Гитлер и Жанна д'Арк Мережковский произнёс 14 августа 1940 г. на собственном юбилее. Дословно он сказал так: "кончится кошмар, погибнут антихристы, терзающие Россию, и антихристы, душащие сейчас Францию, и Россия Достоевского, подаст руку Франции Паскаля и Жанны д'Арк". Одоевцева о той же речи вспоминала, что Мережковский был очень высокопарен, и сравнил Германию с Атлантидой. Никто ничего не понял. Речь, однако, была очень фрондёрская (для посвящённых), и эмигранты боялись, что нагрянет военная полиция.
            А легенда, вероятно, произошла из-за того, что летом 1941 г. Мережковских выбросили на улицу из их квартиры  за неуплату, и помогли им немецкие поклонники-оккупанты, что немедленно вызвало взрыв негодования в эмигрантской общине. И сконтаминировали речь 1940 г. и мнимое предательство осени 41-го.. .
            Физической возможности попасть на радио летом 1941 г. у Мережковского не было: жить ему оставалось не более 3-х месяцев, и он был очень дряхл.
 

***

Обращаясь к образу Жанны д’Арк,  Д.М. сразу говорит о том, что она является святой подвижницей не той или иной веры – католической или православной, – а самой своей личностью воплощает мистическое царство Св. Духа.  Книга Мережковского «Жанна д’Арк», включённая в общий цикл «Лица святых от Иисуса к нам», направлена именно к выяснению мистической сущности Св. Жанны. Об этом сразу же говорит подзаголовок первой части книги: «Св. Жанна и Третье Царство Духа». Дальше эта мысль поясняется в первых же словах: «Если Жанна действительно святая не одной из двух Церквей, Западной, а единой Церкви Вселенской, то она принадлежит всему христианскому миру (…).

Если Жанна действительно спасла Францию, то спасла и Европу, так как в ХХ веке ещё несомненнее, чем в ХV, что Европы нет без Франции и что спастись или погибнуть этой части Европейского тела – значит и всему телу погибнуть или спастись» (гл. I).

***

Нам интересно, что история Св. Жанны привлекала внимание не только Д.М.;  её пытался опорочить Вольтер, но и  – что самое интересное – маркиз де Сад в книге «Тайная история Изабеллы Баварской». Это полуисторическое - «полуроманное» произведение, основанное на малоизвестных документах охватывает ту часть пресловутой Столетней войны между Англией и Францией, которая меньше всего известна нашему читателю. Изабелла Баварская была супругой того короля Франции Карла VI Безумного, который довёл свою страну до грандиозной катастрофы. Но она участвовала во всевозможных политических и сексуальных интригах, расколола правящие классы на несколько враждебных лагерей. Когда же страна погрузилась в полный хаос, одна за другой (маркиз де Сад упоминает обеих) появляются девственницы–спасительницы Франции. И каждая из них увлекает за собой толпы воинов. И вот, наконец, третьей девой появляется Жанна д’Арк, которой удаётся спасти Францию. О труде своего предшественника – маркиза де Сада Д.М., по-видимому, не знал, иначе он о нём где-нибудь бы упомянул.  Но мы, глядя из современности, должны отметить этот факт.  Главный подвиг Жанны  д’Арк состоит в том,  что она смогла короновать Карла VII, сына Карла VI Безумного, на французский престол. Тогда Франция оформилась как национальное государство. Но война ещё продолжалась.

 

*** 

 Отметим, кстати, что в одном из своих  публичных выступлений Д.М. сравнил Жанну д’Арк  с Гитлером. Столь высокая оценка личности   Жанны  и её духовного и физического подвига, казалось бы, не очень-то согласуется с нашим пониманием личности Гитлера. Однако присмотримся к этому вопросу более внимательно: «Жанна предана была огню за "ересь"; главная же ересь её – в том, что она "непослушна" Римской Церкви, земной, Воинствующей:  "Я пришла от Бога, от  св. Марии Девы и от всех Святых – от Церкви Торжествующей". Только ей одной я была и буду послушна во всём, что делала и делаю» (гл.Х ).

Мережковский цитирует протоколы допроса Жанны д’Арк и как бы сам себя спрашивает, до какой степени человек имеет право на своеволие, а величайшие исторические деятели имеют право спросить себя: вправе  ли мы управлять судьбами народов или пытаться воздействовать на движение исторического процесса.

Вот что ещё сказала Жанна на допросе: «"Церкви я подчиняюсь, но Богу послуживши первому". Больше, чем Преобразование Церкви, Реформация в этих трёх словах:  "Богу послуживши первому"– в них Переворот, Революция» (гл. Х).

Вот что такое для Мережковского Жанна д’Арк и Гитлер, которого он сравнивает с ней. Едва ли кто-нибудь в ХV веке мог говорить о социализме и революции, и слов таких в обиходе не было, а в ХХ веке стало ясно: социализм достоин воплощения в реальность, но как национальный социализм; а интернациональный социализм, осуществившийся с 1917 года в России, не заслуживает никаких положительных оценок.

Личность и деятельность Жанны д’Арк привлекают Д.М. ещё и потому, что по его глубокому внутреннему убеждению она является воплощением Св. Духа, особенно потому, что слово «дух» на арамейском языке (rucha) является словом женского рода: «Если Дух есть Мать, то путь второго человечества, нашего, обратен пути первого:  уже не от Матери к Сыну, а от Сына к Матери – Духу.

Вся религия Жанны – религия Духа Матери» (ч.II, гл. II).

Особенно удивляют некоторые предсказания древних волхвов, которые далее приводит Мережковский. Например, вот что писал Бэда Достопочтенный: «Вот запылает война, и Дева подымет знамена». Или писание Мерлина Волхва: «Выйдет некая Дева из древнего леса дремучего, чтоб исцелить Францию от многих ран!» (гл. ХХI).

Мистическая задача Жанны д’Арк состояла в том, чтобы освободить Францию, а вместе с ней и всю Европу от нашествия англичан. Во Франции их тогда называли «годонами» (это слово происходит от английского выражения god damn, что в переводе означало «будь проклят»).

Когда Жанна попала в плен к англичанам, они посадили её «как хищного зверя, в железную клетку, такую низкую, что в ней нельзя было стоять, и ещё приковали к ней цепями за шею, за руки и за ноги. И потом, когда уже выпустили из клетки,– днём надевали ей на пояс, а ночью на ноги двойную, прикреплённую к стене тюрьмы железную цепь» (гл. LI).

Особенно изуверским был сам процесс её казни: «Тут же, на третьем помосте, был столб с прибитой к нему доской, а на доске – надпись: "Жанна, рекомая Дева, лгунья, злоковарная, пагубная, обманщица, колдунья, кощунница, в Иисуса Христа не верующая, идолопоклонница, служительница дьяволов, отступница, еретица и раскольница"» (гл. LXVI).

Нас удивляет не только обилие обвинений, но особенно их лицемерная сущность, проявляющаяся даже в мелочах. Перед вынесением приговора Жанну д’Арк обследовала целая комиссия, которая подтвердила, что она девственница, и, тем не менее, в судебном постановлении этот факт был не признан.

 Не будем особенно углубляться в детали злодейского убийства Жанны’Арк. Обратим внимание только на тот вывод, который делает Д.М.:  «Русским коммунистам нужен мир с Европой для войны с Россией. Потому что слишком хорошо знают, что если ещё не вся Россия, то уже огромная и с каждым днём всё большая часть её хочет войны не с внешним врагом, а с внутренним, ждёт её как знака не для всемирной, а для русской революции, что всякий внешний враг будет для России желанным союзником-освободителем и что нет такой цены, которой она не заплатила бы за свободу» (гл LXXII).

Именно эти мысли и привели Д.М. к рассуждениям о том, что Гитлер несёт освобождение России. К сожалению, утопичность этих планов быстро обнаружилась, но сам Д.М. этого же не увидел, поскольку умер в 1941 году.

 

 ***

Теперь перейдём к анализу книги  Д.С. Мережковского «Испанские Мистики. Св. Тереза Авильская. Св. Иоанн Креста. Приложение. Маленькая Тереза » Томск, изд. «Водолей», издание А.Сотникова, 1997.

Это последние книги Мережковского, он писал их до самой смерти в 1941 году. Впервые они были опубликованы в полном виде только в 1988 году  в издании Т. Пахмусс. В предисловии Т. Пахмусс пишет: «Намерением Дмитрия Сергеевича Мережковского  в книге Испанские Мистики (…) было не только изучение прошлого интересующих его людей, Св. Терезы Испанской и Св. Иоанна Креста в данном случае, но и предсказание духовной культуры будущего человечества. Сам Д.М., работая над  этими книгами всё время думал о возможности коммунистической революции во Франции,  в которой, в конце 30-х годов после убийства президента Поля Думера, чрезвычайно возросло влияние так называемого «народного фронта», возглавляемого коммунистами. Д.М. и З.Г. опасались повторения красного октября. Д.М. писал: «Следовало бы приготовить  "новый приют", может быть, в Испании, ибо я пишу генералу Франко, который, надеюсь, судя по тому, что мне о нём рассказали, мог бы пригласить меня в Испанию для чтения антикоммунистических лекций и работой над книгой о Св. Терезе» (Из письма Д.М. Грете Герелль, шведской художнице и интимному другу 19.10.1939 г.).

Для правильного понимания смысла обращения Д.М. к испанским мистикам ХVI века нужно вспомнить ещё и письмо З.Гиппиус Д.В. Философову ещё  от 2 мая 1905 года: «Но скажу и я тебе: а ты знаешь, ты наблюдал когда-нибудь чувственность сознательной веры? Идущую от Высшего (не к Нему, как у св. Терезы), всю под Его взорами? Может ли в такой  чувственности быть ни в похоти, хотя бы самое тонкое?». Оба эти письма Т. Пахмусс приводит в своём предисловии  для ясного понимания того, почему Д.М. обратился к исследованию испанских мистиков ХVI века. А причина была ясна: это не просто стремление избежать ужасов возможной новой французской революции, а углубление в исследование религиозно-эротического экстаза,  понимание религиозной веры как особо утончённой формы эротики.

«Главным признаком Старо-Кастильского рыцарства была "чистота", "ясность", "светлость крови", la limpia sangre, не смешиваемость с кровью евреев и мавров. Чистая вера только у тех, у кого чистая кровь – вот почему Старо-Кастильские рыцари (…) были доблестными защитниками святой католической веры против всякого нечестия и ереси,– больше всего Иллюминатства, и новой "гнусной ереси" Лютера и Кальвина.

Скоро начнёт рыцарские подвиги свои "вдохновенный гидальго ", дон Кихот Ламанческий (…), и главным из них будет защита веры» ( с. 26).

Здесь нужно обратить внимание на очень важные исторические факты. Слово иллюминаты, употреблённое в данном тексте Д.М., как легко догадаться, вовсе не означает последователей околомасонской секты А. Вейсгаупта, созданной во второй половине ХVIII века. Иллюминатами в  ХVI веке называли всех явных и тайных  поклонников лютеранства и кальвинизма. Иллюминатом прослыл даже знаменитый скульптор А.Бернини, несмотря на то, что он автор скульптуры «Экстаз Св. Терезы». Нужно подчеркнуть, что Св. Тереза происходила из древнейшего рыцарского рода, и её предки отличались непримиримой борьбой с маврами и морисками.

По мысли Д.М.  Св. Тереза, будучи по роду истинно арийского происхождения, была как бы влюблена в Иисуса Христа: «Может  быть, глядя на Христа влюблёнными глазами, всё повторяла маленькая Терезина неутолимою жаждою: "Дай мне, дай мне этой воды!" и умирала, и не могла умереть от блаженства. Что это была за жажда, поймёт она уже много лет спустя, когда, читая в молитвеннике слова из Песни песней: "Да лобзает Он меня лобзанием уст твоих, ибо ласки Его лучше вина!"– вся задрожит и с лицом, зардевшимся, как от первого поцелуя любви, подумает: "О, какая блаженная смерть в объятиях Возлюбленного!.. О, приди, приди, – я Тебя желаю, умираю и не могу умереть! " и ещё яснее поймёт, когда Христос в Видении скажет ей: "С этого дня, ты будешь супругой Моей… Я отныне не только Творец твой, Бог, но и Супруг". Этим последним великим знамением, в детстве её, предсказан ей главный религиозный опыт всей жизни её – Богосупружество» (с. 28).

Д.М., как и его друзья конца 20-х – 30-х годов – Жан Кокто, Жорж Батай, Андре Жид,– почувствовал острую религиозно-мистическую связь между эротикой и истинной верой. Мы помним, что ещё до революции Валерий Брюсов написал свой замечательный роман на эту тему «Огненный ангел», воплощённый позже А. Прокофьевым в гениальную оперу. В 30-е годы эта мысль стала выглядеть практически очевидной. «Между дон –Кихотством и дон-Жуанством существует не только в Испании ХVI века, но и везде всегда, нерасторжимая связь. Что в войне Дон-Кихот, то в любви Дон-Жуан. Меч свой подымает Рыцарь Печального Образа  на исполина –  ветряную мельницу –  с такой же святой и безумной отвагой,  с какой Дон-Жуан протягивает руку свою Каменному Гостю, и гибель обоих одинаково страшна и блаженна (…)

Дон-Кихотство и Дон-Жуанство – две створы той двери, через которую и св. Тереза входит в жизнь» (с.32).

Здесь невольно приходит на ум высказанная В. Молотовым в начале 40-х годов мысль о том, что Гитлер и есть некий Дон Кихот, решивший потягаться со всем «прогрессивным человечеством». Однако продолжим.

Вот что писала Св. Тереза: «Жизнь для меня сновидение, в котором движутся призраки. Я знаю, что сплю, и что когда проснусь, всё будет ничто, serra todo nada» (с. 41). Обратим внимание на удивительную близость этого признания к творчеству её современника знаменитого драматурга Кальдерона и особенно  к его пьесе «Жизнь есть сон».

Между тем важно отметить, что убеждённость в монашеском призвании пришла к Св. Терезе только в 40 лет. Д.М. поясняет это так: «Сорок лет – та роковая точка для женщины, когда солнце пола начинает склоняться к западу, лучи его становятся знойнее, и в них рождаются великие бури. (…)

Чем как бы была больна Тереза? Фрейдовский психоанализ решил бы: "заглушенным и извращённым полом", "истерической эротоманией", "половым безумием", psychjpathia sexsualis . Так решила бы "мудрость мира сего – безумие перед Богом",  потому что можно отвергнуть всякую религию, как безумие, но, приняв её, надо принять и мудрость её – Экстаз» (с. 44).

 

«Экстаз Святой Терезы» Лоренцо Бернини

 

Здесь мы переходим к одной из самых важных для Д.М. тем – неразрывной связи  между религией и сексуальностью. «"Богоодержимость", katoche, – одно из имён Экстаза в древних Дионисовых таинствах. Исступлённая Сибилла Вергилия "силится сбросить одержащее её божество, как бешеный конь сбрасывает всадника, но, укрощаемая ударами и толчками бога, принуждена вещать, с пеною у рта". Другое имя Экстаза в тех же таинствах – "безумие", mania, от mainesthai , откуда и слово "Мэнады", "Безумные",– жрицы бога Диониса. С "жалом овода", oistros, сравнивается Экстаз в тайном учении Орфиков.  Имя Диониса – oistrees, oistromanes, значит: "оводом жалящий", "исступляющий, как овод". Лисса, богиня бешенства, исступляет мэнад у Эсхила: "судорога подходит и распространяется вверх до темени, как пронзающий укус скорпиона"» (с. 48). 

Д.М. приводит такие удивительные откровения Св. Терезы: «Часто Он  (Христос) мне говорит: "Отныне Я – твой, и ты Моя!"… Эти ласки Бога моего погружают меня в несказанное смущение".   В ласках этих – "боль и наслаждение вместе". "Эта рана сладчайшая".

"Человекотерзатель", anthroporrhaiste,– имя Бога в древних мистериях, страшное для всех, кроме самих терзаемых: знают древние служительницы бога Диониса, Мэнады, "исступлённые" …, хотя ещё и смутным знанием,–  яснее узнаёт Св. Тереза, – что слаще всех нег эти ласки – раны, лобзания – терзания небесной любви; лучше с Ним страдать и умереть, чем без Него блаженствовать. "Господи, или страдать (с Тобой), или умереть (за Тебя)!" молится Тереза и падает в изнеможении, под этими ласками, закатывает глаза, дышит всё чаще, и по всему телу её пробегает содрогание. Если бы нечестивая, но опытная в любви женщина увидела её в эту минуту, то поняла бы, или ей казалось бы, что она понимает, что всё это значит, и только удивилась бы, что с Терезой нет мужчины; а если бы и в колдовстве была эта женщина опытна, то подумала бы, что  с Терезою вместо мужчины,  тот нечистый дух, которого колдуны и ведьмы называют "Инкубом"» (с, 53-54).

В примечаниях к цитируемому нами изданию, которые принадлежат  иерею Антонию Ильцу, сообщается: «Нечто подобное говорит и св. Симеон Новый Богослов» (с. 281).

Д.М. убеждён в том, что «человеческая половая жажда есть влечение к трансцендентному» (с.56).  Эта мысль особенно ярко проясняется  в описании эротического экстаза Св. Терезы в том, что «не сама она, а Римская Церковь назовёт Пронзением, transverberatio." И проходил Я мимо тебя (дочери Израйля) – и вот, это было время твоё – время любви… И простёр Я воскрылия рук Моих на тебя, и покрыл наготу твою… и ты стала Моею" (Тайна трёх, 184). Это могла прочесть Тереза в Св. Писании, когда перевод его на старо-кастильский язык ещё не был запрещён Инквизицией. "Стала Моею", прочла и, может быть, вспомнила:  "Отныне Я твой, и ты – Моя!". Что прочла в Писании о дочери Израиля,  то и над нею самою исполнилось в самом чудном и страшном из всех её видений, соединяющих, как в древних мистериях, высшую точку Экстаза с огненнейшею точкой Пола – в Пронзении.

"Справа от себя увидела я маленького Ангела… и узнала по пламенеющему лицу его Херувима… Длинное, золотое копьё с железным наконечником и небольшим на нём пламенем (…), и он вонзал его иногда в сердце моё и во внутренности, а, когда вынимал из них, то мне казалось, что копьём он вырывает и внутренности мои. Боль от этой раны была так сильна, что я стонала, но и наслаждение было так сильно, что я не могла желать, чтобы кончилась боль. (…) Чем глубже входило копьё во внутренности мои, тем больше росла эта �