Комментарий | 0

"Это надо писать ослепительно белыми ямбами..."

 
 
 
Ровно год назад вышла в свет стихотворная книга Игоря Болычева «Разговоры с собой» (М.: «Союз Дизайн», 2019).  Появились отзывы на неё, в том числе и мои:
Игорь Болычев
 
 
Темой этого размышления станет звук. Горний звук.
 
 
Почти (а может уже и не «почти») всё зарифмовано, зашифровано... в стихах.  «Ты ли, другой ли… Осталось-то — горсточка слов...» Нарастает ощущение бессмысленности, как экспериментальной поэзии, так и традиционной. Серьёзный поэт неизбежно приходит к размышлению о своём месте, цели... для чего всё это? «...ты снова думаешь, что родился затем / чтоб долгий звук продлить за клетку слова...»
 
Долгий звук — это какой?.. уходящий в небеса, сходящий с небес... горний? ангельский?.. Эпохи грохочут по рельсам горнего (ангельского?) звука. Эпохи — лишь звуки, доносящиеся из небытия и голоса у них отнюдь не ангельские.
 
 
Горний звук он пощады не знает,
Потому что любовью горит.
«Это музыка путь освещает»?
Это музыка рельсы взрывает,
По которым эпоха гремит.
 
 
Жить и творить по законам совести, вечности... возможно ли это?
 
 
* * *
 
Обходиться без горнего духа проще простого:
Ковыряйся в грязи, да вонючей рукою пописывай,
Да глядись в эту мутную лужу пространства земного,
Ухмыляясь плебейской улыбкою неонарциссовой.
 
Чем беззвучнее стих, чем короче увечная память,
Тем бессмысленней длинное слово «существование».
Слышишь чавканье тает и плавится жизнь под ногами,
Утекая ручьями в бетонный колодец страдания.
 
Обходиться без горнего звука кровавая мода:
Только карканье, харканье, сип и мычанье гнусавое.
Но, и вырвав язык у забывшего Бога народа,
Невозможно заставить забыть его главное самое.
 
Это утром январским возможность высокого звука,
Этот розовый зайчик божественного междометия,
Это в полдень июльский звенящая солнцем излука
Безымянной реки в безымянной стране и столетии.
 
Это есть. И от этого чувства твердό под ногами.
Это есть и основа и самый венец человечности.
Это есть. И звенит, отзываясь, хрустальная память
От серебряной ложечки дня обертонами вечности.
 
 
Требуется особый слух и связь его с речью, чтобы обертонами вечности становились звуки повседневности... звон серебряной ложечки, капли. «...Крупные капли, как долгие гласные звуки...»
Если верить поэту — слово, преодолевшее земное притяжение, теряет смысл земной, становясь долгим гласным звуком. Момент перехода из одного качества в другое зафиксирован Игорем Болычевым:
 
 
Звука хрустальный корабль, оборвав якоря,
Тает в бессмысленном небе, на солнце горя,
Ржавые звенья согласных роняя по крышам.
 
 
Ржавые звенья согласных — каркас для гласных, устремлённых в небо, согласные — железо, цепи, оковы... их задача приковать хрустальный корабль звука, удержать от падения в бессмыслицу. Гласные преодолевают земное притяжение, согласные ржавеют и осыпаются. Или... гласные притягивают к себе согласные, унося вверх, но в момент перехода не удерживают, роняют в бессмысленное небо. Смысл растворяется в солнечном свете, становится светом...
 
 
Капли, паузы, брызги, длинноты —
Русской музыки вечные ноты —
Ниоткуда летят никуда.
 
 
И... почему одно стихотворение взлетает и, возможно, долетает, а другое не взлетает даже под тяжестью пинка?
 
 
Все не сбывается. И руки
Напрасно тянутся к рукам,
Невоплотившиеся звуки —
К несуществующим строкам.
 
 
Не потому ли, что:
 
 
Скучно и страшно писать по привычке
Чёрным уменьем на пламени белом...
 
 
Вот оно! Казалось бы — пиши, лепи стихи, книги... поэзию. Не работает, к счастью — не работает.
 
 
Дай мне руку. Все прожито. Дым на аллее пустой.
Восходящее солнце скрежещет о голые ветки.
Жалкий отзвук безумия, облачко пара: постой,
Дай мне руку, прохладная длинная тень человека...
 
 
Может, потому что жизнь — это монолог Гамлета, и «быть или не быть» нельзя растянуть, растягивать, пересыпать им тайную книгу души...
 
 
Смерть и рожденье сухие кавычки
Меланхолического монолога.
 
 
И, может, поэтому:
 
 
Пёстрая ласка московского лета
Тоньше и тоньше до исчезновенья
В тихой гармонии белого света,
В мраморных звуках непроизнесенья.
 
 
 
 
 
До исчезновения звука, слов, стихов... поэта? Звуки непроизнесенья... что это?
 
 
Зачем так много слов на свете,
Зачем так мало в них тепла.
 
 
Непроизнесенье... истощение или накопление? прибывание звука. Наполнение души смыслами. Возможно, лишь достигая душевной, духовной полноты, поэт приобретает вселенское право выражать невыразимое, произносить непроизносимое.
 
 
...напиши же теперь, опиши же теперь, не спеша,
прибывающий звук, запружённый душевными дамбами,
опиши, как дрожит и гудит от натуги душа...
Это надо писать ослепительно белыми ямбами...

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS