Комментарий | 0

Акуа. Мысль о тебе.

 
 
 
 
 
 
 
Справа Питиус, слева Колхида,
А по центру Диоскуриада,
Языки, имена, времена,
Как приправы, как шёлковый путь.
На краю вымирания вида.
 © Cемён Пегов
 
Память – единственный рай, из которого мы не можем быть изгнаны.
© Ларошфуко
 
 
 
 
 
Гора Баграта
 
июльская трескотня
цикады они тоже люди
коммунальная эта cемья
обходится без прелюдий
и не закроешь окно,
сам воздух одушевлённый
листья пьют небово молоко,
наш разум тупит восхищённый.
 
 
 
 
***
босые ступни облепил песок залива
коснись легко
как водоросль
под закипающим приливом
целуй и присыхай как соль
волна уйдёт на отмелях оставив перхоть
следы воды случайные ракушки
морская твердь играет с солнцем в серсо
день неподвижен душный
смотри дыханьем Мёртвых я дышу живая
скорлупки праха требуха зеленая могилы
пить хочется и иже с нами туча дождевая
босые ступни облепил песок залива
 
 
 
 
***
Патриархальный озноб!
сейчас бы обернуться Мюнхгаузеном (вынуть себя за хаер)
из этого места-общества-киберпланеты...
Тем временем на подступах новое лето:
пускает пулю с порохом жизни
в этот виды видавший лоб.
 
 
 
 
***
                                                                   V.S
Мысль о тебе падает на сетчатку будня
Оставляя на воронке зрачка отпечаток: оскал
Параллельной реальности осязаемый клубень
втискивается в провал
 
мысль о тебе принимает всякие позы
и в конце концов примеряет себя к себе
 
для огня не писала тетрадей прозы
не складывала объяснений в письмо
в линованные листы не расфасовывала эссе
состоящее сплошь из клише
вьющихся запятых и многоточий, ставящих на колени
буквы давно перестали обозначать
всю трагедию несовпадений.
 
 
 
 
***
молодая кровь звенит,
деловой набитый улей
вот звезда с зведою говорит,
а я сижу на стуле,
на красном стуле колченогом
с похмельной головой
без мысли кисло на дорогу
судьбы-зануды суетной
 
 
 
 
***
сегодня дождь, сегодня дождь, сегодня
дождь и мокнут пальмы
и солнце – ложь, и небо – ложь
и сопла насморком забиты как напалмом
сегодня дрожь, такая дрожь
как если бы на месте рая,
на месте мая на безлетье набежала
тьма глухая
нас не возьмёшь, нас голыми руками не
возьмёшь,
нас не сломаешь
но, боже мой, как нас легко убьёшь
 
 
 
 
Понтийское
 
Между кровью и Богом – зазор.
© Cемён Пегов
 
горские времена и нравы
представления, что «давно» и что «недавно» могут
сменяться десятки
раз за какие-нибудь одни сутки
язык щедро приправлен
русским
но и с ним смутно играешь в прятки
 
есть много вещей, которых уже не мочь,
которых почему-то больше уже не хочешь
в кончики пальцев впиталась ночь
её чернил на троих точь-в-точь!
лихорадит сегодня Понт,
стало быть, дождь.
 
 
 
 
 
Тишина
 
знаешь, тишина – квазиподарок
из воздуха не выклянчишь и не выкупишь
скольно помню, увещевали: скука, тоска и отрава
а я бегу к ней и в неё,
едва выпадет случай
 
заливаются ящики, приемники и холодильники,
каждую секунду
своими хрипят новостями
на своём необитаемом острове я
запрещаю будильники,
поднимайте сами себя с петухами
тишина воскресений, особенно та, что внутри –
годами необживаемое богатство
всё перемалывает
и благоволит каждому неофиту тайного братства
 
 
 
 
Любовь
 
скрипучая
липучая
как банный лист непобедимая
пришла и втерлась в нежное
безвазелиново
кровь с молоком гремит могучая,
сухое белое работает вакциною
бегу быстрей, чтоб грудь мою своею
вездесущей пятерней не мямлила
и чувствую, что может не успею я,
и все же разведусь на это палево,
и будет чёрное, и будет красное, и будет
смелое
какая разница и наплевать на догмы
разные,
когда в цветы и якоря, на эшафот
приплыло тело белое
и вот
разомкнуто, расславлено, размазано
 
 
 
 
Домик тела
 
домик тела обжит, обустроен, обихожен
даже что-то чересчур
опыта багаж и отутюжен, и уложен
хоть сейчас вливайся в путь
или как всегда кочуй по улицам знакомым
и фонарь, и оптика с аптекой под рукой
снится домичку потоп его ласкают волны
на багрец луны несёт девятою волной
 
 
 
 
 
Анакопия
 
солнце белое южнеет каждодневно,
в полдень ­– раскалён его сосок
на пляжах Анакопии скучают девы
и млечноточные срастенья копят сок
из птичьих стай бойцы осваивают скалы,
а я иду и карандаш идёт в кармане,
в руке зажат чириканный листок
пишу, о том что всё колышется в нирване,
но совершенно то не сознаёт
 
 
 
 
Акуа
 
Море будет белесым и ясным
С небесным отливом как брюшко форели
Легко и внезапно
Легко и внезапно промчатся недели
Вдали от сует, городской канители
Вдали от перин на скрипучей постели
От шума (чуть свет), от барханов клубящейся пыли
Вдали от себя мы на лодочке синей
Как если б уплыли             
Под майским дождём
Светящим и полупрозрачным,
Туда, где море небесно, белёсо и ясно
 
 
 
 
 
Станция Пцырзха
 
Имперский размах поедает ржа
Пустыми глазницами бывшего капища
Смотрит вокзал
Человекооставленно ждёт над водой навис
Императорская семья некогда здесь...
Капли срываются вниз
Под них подстроен сердечный ритм
Под нас настроен весь белый свет
Хочешь пой хочешь пей хочешь твори
Танцуй себя не своди на нет.
В таких котлованах из гор и воды
Понимаешь как ты устал
Устал кормой раскалывать льды
Как муравейник людской достал
Как измучили долбанные киты
На которых нынче стоит земля
Отрекись от вдыхаемой пустоты
Оставь, запечатлей вокзал
 
 
 
 
Отъезд
 
мы уйдём. Траектория – мимо,
а море будет качаться, качаться, мобиле,
перпетуум мобиле:
морская зыбка – нам колыбель
дельфинам – постель
кораблям – могила
 
 
 
2014-2015

 

 

Последние публикации: 

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS