Комментарий | 0

Какой-нибудь бессмертной летней ночью

 
 
 
 
 
 
 
И в шутку и всерьёз
 
Есть термины различные,
Есть люди:
Владеют ими как ручной гранатой –
Вдруг схватятся за терминов чеку
И спрячутся, пока летят осколки.
 
И если ты в бессмыслице увяз
И опыта не знаешь ополченья,
То просто посмотри на нашу крепость,
На вал её и стены и представь
Защитников её до смерти стойких.
 
В сраженьях слов и смыслов есть пределы.
Когда они границы переходят
Какой-нибудь бессмертной летней ночью
Нам остаётся встать на рубеже.
 
 
 
 
***
 
В этой слякоти весенней в капюшоны куклуксклана упакованы красотки и ханыги, и барыги.
Хлопнула пипетка авто. Каплей выдавлен из авто… У него разрез английский, грудь в разрезе, а за шею тянет галстук безмятежный. А вокруг охраны блоки. Блоки ходят без пальто.
Лепим дальше. Дальше – дети. Их просторные звоночки и кричалки, словно эхо по-над озером гуляют. Что б мы делали без счастья наблюдения за жизнью праздной светлой и растущей вопреки законам злобы.
Впрочем, мы о капюшонах… А на детях капюшоны, как ростки цветов весенних.
Женщин стройные фигурки огнестойки, даже мода никогда сломить не сможет их претензий на магниты взглядов мужественно-липких.
Скандинавская ходьба пожилых бодрит. Их пары, группки, одиночки тоже двигаются курсом верным. Не страшись, товарищ бедный. Все в движении туда.
Но когда открылось солнце, подняли в моленье древнем головы в надежде люди. Чтоб не спряталось оно, не затухло наше солнце, - вот  о чём, всегда и всюду…
Перевёл я взгляд на окна. Там обычно пусто место. Но в подобные мгновенья в них увидеть можно лики. Золотой иконостас.
Вот каким бывает время. Даже в тусклые часы есть минуты просветленья. И в движенье дружном взглядов проявляется привязка всех научных измерений к вере в жизнь без заморочек.
 
 
 
 
***
 
Заночевала туча на холме.
(Подумали мы дружно о корзинках.)
Она шуршала, плакала во сне,
Как маленькая девочка Маринка.
 
Тумана чаша в утренней заре
Так матово и ласково светилась,
А дятла стук по лаковой коре,
Отчётливо и чётко разбудил нас.
 
Всё капает, но тихо и светло,
Следы в траве, как линии ладони.
А где-то в тишине вздыхают кони,
И хлюпает в воде соседское весло.
 
 
 
 
 
Вспоминая академика В. Заславскую
 
Младенцы Рубенса плывут в июльском небе,
Потребсоюз – обмылочек Союза.
Безлюдно. Я плачу кудрявой Любе
Под звуки растянувшегося блюза,
 
Под радио, под томность негритянки
Я в рюкзачок кладу буханку хлеба,
Два пива, огурцы в стеклянной банке,
Пакеты молока и с ней беседую.
 
Потом звонит мобильник этой Любы,
Потом «фольксваген» тормозит Никиты,
Он три поллитры спрашивает грубо,
Но милостив: «Тебя куда свезти-то?»
 
Мы проезжаем ряд пустых строений,
В них не хватает окон и надежды.
А в целом, есть и в этом настроение –
Нет живности, и пьяни рожи реже.
 
Олимпиаду кто-то переносит,
А кто-то запирает всюду двери.
И только дед тропу упорно косит,
Он всё живёт, хотя и суеверен.
 
 
 
 
 
***
 
Плачет гармошка умело,
Трогает душу рукой.
Женщина в платьице смелом
Бодрой сочится тоской.
 
Белые зубы скандальны –
Чуден фарфоровый склад,
В женщине этой овальной
Весело черти чудят.
 
Речь её – теннисный шарик,
Звонок отскок от зубов,
Как быстроглазая шарит!
Словно сшивает шов.
 
Локоны, локоны, локо –
Движутся руки её,
Быстрая, как сорока,
Пляшет, стрекочет поёт.
 
Я бы назвал её имя,
Только, похоже, сам
Тоже в таком мейстриме,
А ведь с неё писал.
 
 
 
 
 
***
 
Горбатится земля,
И всё на ней растёт
И движется,
И обрастает плотью.
 
Но ведь узнать нельзя
Знакомые места
И хочется прочесть:
«Смотри на обороте».
 
И понедельник пуст.
Как отпуск начинать…
Наверно, песня есть,
У кулика, в болоте.
 
Берёшь перо и пульт.
И –  перезагружать!
И – заново прочесть!
Не ждать переворота.
 
 
 
 
 
***
 
Окликает шёпотом осина.
Лето. Август. Сини образа.
Так в привычной и родной картине
Медленно откроются глаза.
 
В глубине сердечная тревога
Холодом и гибелью грозит.
Но петляет зимняя дорога,
И стальное солнышко сквозит.
 
 
 
 
 
***
 
В упругом облаке, желающем скакать,
Есть легкомыслие на фоне тверди неба.
Мне лень оставить тёплую кровать,
Она протяжна, сонна и свирепа.
 
Свирепа, то есть, вовсе не она,
Которая вставать не помышляет,
А колкая в окне моём сосна,
Что вместе с колким солнцем промышляет,
 
Пытается меня преобразить
И зарядить желаньем жить пристрастно.
А мне сейчас всё кажется прекрасным,
 
Сосну и солнце хочется хвалить
За их старанье правду говорить
О жизни колкой, жёсткой, твёрдой, властной.

 

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS