Комментарий | 0

Усть-Лабинск

 
 
 
 
 
 
 
 
***
утром - бывает -
по крови скачут юные щенки,
а к вечеру - большие
гончие собаки -
за механическим ли зайцем
или за живым - не знаю.
 
 
 
 
 
***
 
звезда в моём горле,
колючая звезда, газовые иглы,
сжимается и раздувается,
сжимается вновь,
просится наружу,
уходит в себя -
я делаю единственное, что могу -
её глотаю
 
 
 
 
 
***
 
Красная луна, зелёное небо,
редкие звёзды – косая сыпь;
в горло не лезет крошка хлеба,
когда по горло сыт;
 
в фиолетовом небе луна апельсином
катится прямо, падает вбок;
ночь умирает над клавесином,
и раздаётся сверхновой хлопок;
 
новые люди утром проснутся,
скажут глазам «откройся, сезам»;
солнце ложится на пыльное блюдце;
новые фрукты напишет Сезанн.
 
 
 
 
 
***
 
Всё быстрее и незаметней с каждым годом
зимнюю тревогу сменяет тоска зелёная,
летняя. Сверчки молчат в ночных руках. В темноте
случайно давишь улиток. В темноте
хрустит под ногами девственная скорлупа.
Сидишь всю ночь под деревом, забытый светом,
забывший свет, бледнолицый. И звёзды не трогаются
с места и не обещают новых гороскопов. По
невидимым улицам шумят невидимые машины.
Большой город далеко и не требует налога
на абстракцию. Природа – никаких прямых и точек,
касательных. Из-за дождя обычного
не виден дождь метеоритный. Жизнь проходит
в ожидании мгновения, которому бы крикнул:
«Остановись!»
 
 
 
 
 
***
 
Уложи облачную массу на подрумяненный закат –
простая и здоровая вечерняя трапеза. Среди деревьев,
в темноте от человека остается один лишь слух –
губки ушей, впитывающих ветер и щебет неуверенных ещё
сверчков. Маленькое первобытное сердце
не в силах вместить весь абсурд висящей
на Полярной вселенной. Зов природы есть невроз
городского жителя. В летних снах планету убивает
инородное космическое тело. Окна домов просты и
бесцветны. На пустых дорогах некому подчиняться
знакам. Среди ночи распускается
обманутый луной цветок.
 
 
 
 
 
***
 
Дождь вечером в пятницу. Тихо мокнет
на балконе брошенная немая книга.
Минимум человеческого присутствия,
именуемый природой, предлагает верить в своих богов.
Минимальное человеческое присутствие в слове
есть хайку – короткометражный импрессионизм.
В три мазка. Оставь кому-нибудь другому. Не берись за них,
находясь в городе, страдающем резонёрством. В свете
фонарной лампы можно увидеть Феникса или что-то
от Ван Гога. Коллективное подсознание наполнено
звёздами. Их проекции падают на драпировку
в натюрморте кубиста.
 
 
 
 
 
***
 
Фонарь светит сквозь листья –
                        электрический яркий плод;
сарай, наполовину ушедший в землю, -
                        наполовину вырытый клад;
звёзды вокруг Полярной
                        круглосуточный ведут хоровод;
сверчки конкурируют один с другим,
                        стрекочут невпопад;
 
спутники бывают у бездушных космических тел,
у одушевлённых тел их иногда не бывает;
луна – растворимый в небе круглый мел -
убывает и умирает;
 
тело Пятницы пухнет на мокром зелёном песке,
чуть поодаль - в зарослях - тело, принадлежавшее Робинзону;
поезд, паразитирующий на твоей тоске,
забирает тебя в безысходную зону.
 
 
 
 
***
 
Облако, похожее на брошенное копьё,
под ним – похожее на мазки импрессиониста;
кому бы сказать «давай всё пропьём»,
но в поле зрения (слуха и зрения)
                        совершенно чисто;
собой уменьшая дневного света объём,
ночь в окна заходит плечисто.
 
Слышен собачий лай, поедающий человеческие голоса;
под ногами, в земле разбитый покоится кафель;
если можно увидеть смысл, напрягая глаза,
то из камня можно выжать несколько капель.
 
Хвойные ветви, раскрыв зелёную пасть,
свет фонарный глотают, как водку – пьянчуга.
Небо – вот вся моя золотая кольчуга,
прибавить молчание – вот вся моя власть.
 
 
 
 
 
***
 
Иногда, как пьяный винный мешок,
я падаю за стол, на котором лежит клавиатура,
убиваю ещё один вечер, собирая стишок,
чтоб убивать его было не хмуро.
 
Иногда – такое бывает – я падаю на диван,
истощённым до плоскости тюбиком краски
и долго смотрю в темноту, как тот истукан –
истукан на острове Пасхи.
 
И происходит всё само собой,
не требуя вмешательства внешней силы;
собаки тащат хозяев-тела по кривой,
деревья дрожат, дома стоят, как верзилы,
 
ночь падает крышкой на гроб убитого дня,
окна роняют людей, словно слёзы;
солнце – в лепёшку, попав под колёса:
плющит его горизонт. И меня.

 

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS