Проза

 

 

 

                    

 

Летняя ночь. Шоссе чёрной змеёй изогнулось на плоской равнине. Свет автомобильных фар, далёкий-предалёкий, приближался, но очень медленно, словно спутник из космической глубины.

                             

                                ПО ЭКРАНУ ИДУТ ТИТРЫ

 

За кадром шёл разговор двух мужчин:

- Как только приедешь на место, сообщи. Сценарий должен быть готов через две недели.

- А если всё это неправда?

- Что неправда?

- Ну, покровительство императрицы, любовная интрижка, история с бриллиантами. 

- Вот и разберёшься.

- Две недели на сценарий?

- Ставь «псису».

- Здесь?

- Вот так… Автор сценария – Игорь Несветин. Теперь я – продюсер Евгений Майский… Говорят, в усадьбе, в архиве есть точные факты о бриллиантах, которые Екатерина Вторая подарила артистке своего придворного театра Прасковье Изумрудовой. Так что, писатель, ищите и обрящете!

- Подожди.

- Ну что ещё?

- Меня Лиза хочет бросить. Говорит, что я трепло. Пишу в стол. Может, застрелиться?

- Йоханый бабай! Напишешь сценарий, сделаем фильм – стреляйся сколько влезет!

 

 

Утро. Тихая, маленькая площадь райцентра.

                            

                            ПО ЭКРАНУ ИДУТ ТИТРЫ

 

У обочины стояло такси. В салоне на заднем сиденье спал полный, небольшого роста, практически лысый сорокалетний мужчина в мятых холщовых брюках, тёмном джемпере и с погасшей сигаретой во рту. Несмотря на возраст, в его лице было что-то наивное и детское, проступающее даже сквозь сон. Рядом со спящим лежала объёмистая кожаная сумка горожанина-путешественника.

Водитель такси – молодая женщина – включила музыкальное радио и следила в зеркальце за тем, как пробуждался пассажир.

Когда он раскрыл глаза, сел прямо и, отлепив от губ сигаретный бычок, выбросил его в окно, женщина сообщила:

- Приехали. Вот Брагино. Центральная площадь. Чтобы попасть в усадьбу, надо перебраться на другой берег Изумрудного озера. Катер ровно в семь утра.

Они разговаривали через зеркало. Пассажир посмотрел на наручные часы, засобирался, протянул женщине деньги. Она, не считая, убрала их в бардачок. Мужчина подождал, потом удивлённо поднял брови, усмехнулся и сказал:

- Сдачи не надо.

- Спасибо. А зачем вам усадьба? Музей там никакой. Старьё всякое.

- Дела.

Он вылез из машины, но когда проходил мимо дверцы со стороны женщины-водителя, она сказала в окно:

- Нехорошее там место.

Мужчина остановился и наклонился к окну:

- А вы откуда знаете?

- Говорят.

Она включила мотор и добавила:

- Там люди пропадают. Счастливо!

Такси уехало, и приезжий остался на площади один.  Почти сразу вдали затарахтел дизель катера и неразборчивый мужской голос пробубнил в мегафон, что рейс в сторону дома-музея Изумрудовка сейчас будет отправлен.

Приезжий ещё раз посмотрел на часы, кивнул сам себе, накинул ремень сумки на плечо и пошёл через площадь в сторону пристани.

 

 

 

На пледе, расстеленном прямо в траве, сидела в позе «лотоса» Юджина. Ей 22 года, каштановые волосы забраны в хвост, короткая футболка, шорты, босые ноги.  Она медитировала ранним утром на высоком берегу, с которого открывался вид на озеро. 

По озеру скользил пассажирский катер-теплоходик.  Вот он причалил к небольшому дебаркадеру, на берег сошёл лысый мужчина с сумкой через плечо – тот самый, из такси – и стал подниматься в гору. Оказавшись наверху, он в нерешительности остановился напротив Юджины.

- Здравствуйте! – сказал приезжий. Пауза. Девушка не реагировала. Он огляделся и хотел уйти.

- Are you from Moscow? – Юджина задала вопрос ему в спину, кокетливо склонив голову набок и прищурив глаза.

Мужчина обернулся.

- Что? А-а… Да, из столицы.

- Speak English?

- В общем, нет. Так, понимаю кое-что. А вы?..

- Кембридж, штат Массачусетс, – у девушки – лёгкий акцент, словно шелест листвы. – Но у меня русские пе-ред-ки.

- Предки.

- Exactly! Предки!.. Юджина. Турист.

- Игорь Несветин. Тоже, в некотором роде, турист.

Юджина протянула ему руку:            

- Игор, помоги!

Она оперлась на поданную ладонь, легко встала, свернула плед и, кинув его Несветину, пошла к желтевшему за деревьями дому с двумя невысокими белыми колоннами и треугольным портиком над входом. 

- Это Изумрудовка? – Несветин кивнул в сторону дома.

- Yeah! Emerald!

- Красиво. Бьюти!

- Идём-идём, Игор. Скоро завтрак. Миссис Шахова прекрасно готовит. Фи.. пи.. ш-шонка! Beauty! – и быстро пошла к дому.

- Пшёнка… И американочка бьюти… – он достал из заднего кармана брюк блокнотик, ручку и скоро записал, произнося вслух. – Таинственное озеро, девушка, фамильные бриллианты… – потом изобразил визгливый крик птицы «а-а», «а-а», прицелился в небо из воображаемого ружья и выстрелил «буф!». Увидел, что американка удивлённо на него смотрит, сунул блокнотик с ручкой в задний карман и крикнул, широко улыбаясь. – Чайка. Фэнтези! Иду-иду!

 

 

В обеденной зале за овальным столом сидели хозяева дома-музея – директор Глеб Никитич Шахов и его супруга Фрида Абрамовна Шахова, и гости – американка Юджина, историк Артур Викентьевич и сценарист Игорь Несветин. Позвякивала посуда, шуршали салфетки, журчало кофе, наливаемое в чашки из высокого кофейника. Шёл завтрак.

Зашипели и солидно зазвонили высокие напольные часы в углу залы. Несветин от неожиданности вздрогнул и обернулся, отыскивая глазами источник шума.

- Опять опоздала с завтраком, – расстроенно сказала Шахова, маленькая пожилая женщина с плаксивым лицом.

- Не волнуйтесь, Фрида Абрамовна, – прогудел Артур Викентьевич, широкоплечий загорелый мужчина лет пятидесяти, с модной седоватой щетиной, улыбчивый, но с кусачим, жёстким взглядом. – Кофе у вас сегодня отличный.

- Это восемнадцатый век, настоящий Эдмонд Эпплей, – длинношеий, худой и как бы высохший от времени семидесятилетний директор дома-музея Шахов проследил за взглядом Несветина и пояснил. – Вторые такие часы есть только в Вестминстере.

- У вас превосходный музейный фонд, Глеб Никитич, – сказал историк. – Раритет на раритете.

- Не хвалите его, Артур Викентьевич, – вмешалась Шахова. – Он лопнет от важности. А крыша, между тем, течёт и в комнатах холодно.

- Фрида! – упрекнул её Шахов.

- А разве не так?  Третий год не можешь добиться от Минкульта денег на ремонт. Раньше отбоя не было от гостей, а теперь в Изумрудовку калачом не заманишь.

- Кстати, а почему усадьба закрыта для посетителей? – историк наседал.

- Говорят, тут люди пропадают, – подал голос Несветин.

- Кто это вам сказал? – историк повернулся к сценаристу. – Как вас?

- Игорь.

- Игорь. Вы видели?

- Просто слышал.

Артур Викентьевич прищурился:

- Ну, ясно. Вы, простите?..

- Приехал писать сценарий. Документальный фильм для канала «Клио». Предварительное название: «Тайна Прасковьи Изумрудовой». Почти детектив. Странный хозяин усадьбы, его красавица-жена, пропавшие бриллианты.  Готовый блокбастер.

            – Спасибо за завтрак, Фрида! – Шахов встал из-за стола. – Игорь, можно вас на два слова?

 

 

Директор дома-музея и сценарист вышли из залы и прошли полутёмными коридорами в небольшую комнату. Там они остановились у висевшего на стене портрета: толстощёкий и плутоватый мужчина в римской белой тоге и с лавровым венком на голове.

 – Вот Сила Ефимович Пряжников, артист Императорского театра, некогда хозяин этой усадьбы. Он купил её в 1792 году для себя и своей жены, артистки того же театра Прасковьи Осиповны Изумрудовой, урождённой Клушиной. Любопытная история. За Изумрудовой ухаживал граф Безносов, добивался её любви. Но артистка пожаловалась самой Екатерине Второй, императрица выговорила графу, а своей любимице Изумрудовой подарила бриллиантовое колье с серьгами и кольцами и посоветовала артистам уехать из Петербурга в Москву. Они уехали, в Москве Сила продал часть украшений и вложил деньги в эту усадьбу. И назвал её в честь жены. В 1815 году Изумрудова умерла, а через десять лет умер Пряжников. По завещанию Силы Ефимовича усадьбу передали городу Брагино.

- А бриллианты?

- О них никто ничего не слышал. Я прошу вас: пользуйтесь нашим архивом, пишите сценарий, но не сочиняйте того, чего не было. Все смотрят телевизор и охотно верят всякой чуши. А нам потом отбиваться от толп кладоискателей. Поэтому не надо лишней шумихи.

- Вам что-нибудь известно о судьбе украшений?

- Только то, что они навсегда исчезли.

Несветин ещё раз посмотрел на портрет Пряжникова.

- Хитроумный дядечка. Видно, его жена тоже была непростой штучкой.

Шахов пожал плечами и сказал:

- Пойдёмте, я покажу их могилы.

 

 

Шахова, Юджина и Артур Викентьевич сидели за столом в зале. Наконец, девушка улыбнулась, покачала головой и спросила:

- Миссис Шахова, что-то случилось?

- Нет-нет.

- Тогда почему они ушли?

- Никогда не обсуждайте поступки мужчин, Юджина. Они с детства играют в шпионов и очень себя за это ценят. Пусть посекретничают, – Фрида Абрамовна встала. – Не поможете мне?

- Да, конечно, – Юджина тоже встала и улыбнулась. – По-жа-луй-ста. Какое трудное слово!

Женщины собрали посуду на подносы и вышли.

Часы вздохнули, пробили полчаса.

Историк вылез из-за стола и подошёл к окну. Некоторое время следил за тем, что происходит на улице.

-   Сценарист, – прошипел он недовольно. – Просто Шлиман какой-то. Ну-ну, посмотрим, посмотрим.

Историк быстро вышел из залы и выскочил во двор.

 

 Скромный сельский погост был виден издалека. Деревянная церковь цеплялась за небо позолоченным крестом. В тени осин молчали могильные кресты, камни и невысокие плиты. Участки были обнесены оградами.

Шахов и Несветин подошли к одному из участков. Директор музея сдвинул калитку в ограде и зашёл внутрь. Он показывал рукой на два потемневших от времени деревянных могильных креста, почти обнимавших друг друга, и что-то рассказывал. Сценарист слушал, облокотившись на ограду и не заходя на участок.

 

                                                  

Среди пышной зелени куста орешника виднелись окуляры полевого бинокля. Кто-то за кем-то следил. Скрытый за кустом наблюдатель неожиданно чихнул, чуть не выронив бинокль. Пошелестев зарослями, он справился с прибором и опять установил его в нужной позиции.

 

 

- Почему вы не спросите, как хоронили Пряжникова и Изумрудову?

- Это так важно?

Шахов смахнул с могильного камня травяной сор и скорлупки высохших листьев. Выпрямившись, он многозначительно выставил вверх палец правой руки:

- У меня в архиве есть странная запись. Согласно ей, мужа и жену похоронили в один день. А умерли они с разницей в десять лет. Такое бывает?

Несветин закурил и сказал:

- Возможно, ошибка.

- Акт захоронения подписан городничим и двумя судебными приставами. Так что ошибки быть не могло. Полиция в уездном городе этого не допускала.

- Может быть, хотели что-то скрыть?

Директор дома-музея кивнул:

- Была и у меня такая мысль.  Ездил в областной исторический музей, неделю рылся в уездном архиве. Никаких намёков на какое-либо преступление. Или что-то подобное. Жили тогда тихо. Кража хомута у соседа уже была событием. Трезвон поднимался на всю округу. А здесь – грамотно составленная бумага, печать, подписи. Выходит, что и скрывать было нечего. 

- Глеб Никитич, а вам не приходило в голову самое простое?

- Что?

- Ну, вскрыть могилы? Вдруг там… – сценарист сам плохо представлял, что там может быть, кроме сгнивших гробов и рассыпавшихся в прах тел. –  Чего-нибудь такое… – он пощёлкал пальцами.

- Что?

- Ну, не знаю… Я ещё не придумал, если честно.

- Вот именно. А для законной эксгумации, чтобы вы знали, нужно постановление районного прокурора. Одни только бумаги целый год собирать придётся.

- А если потихоньку? Ночью, с лопатой?

- Да вы в своём уме?

- Простите. Игра воображения. Хороший кадр для телефильма.

Шахов отвернулся и теперь стоял, заложив руки за спину. То ли смеялся, то ли сердился на болтливого гостя. А тот прикурил новую сигарету от уже докуренной и ещё раз извинился:

- Прошу прощения, Глеб Никитич. Кручу в голове сценарий. Надо за что-то зацепиться.

- Понятно. Музыка, кино и домино, – директор обернулся. – Вернёмся в дом?

- Подождите. Говорят, что здесь люди пропадали. Это правда?

- Правда. Два года назад турист утонул. Выпил на бережку лишнего и… Чему вы смеётесь?

- Да не выходит пока никакой истории. Надо искать.

- Ищите. Покопайтесь в архиве, может, осенит.

Несветин немного помолчал. И вдруг выдал:

- Насчёт покопаться, это вы верно заметили. Если одному пришла в голову мысль про ночь и лопату – значит, она запросто может прийти в голову ещё кому-то. А? Теперь пойдёмте.

Шахов с некоторым удивлением рассматривал Несветина. А тот курил и, скорчив задумчивую физиономию, сурово и смешно хмурил брови. 

 

 

И опять погост с церковью и могилами был виден издалека. Ещё было видно, что к Шахову и Несветину подошли Юджина в красной бейсболке и Фрида Абрамовна в широкополой соломенной шляпе. Женщины и мужчины поговорили, смеясь и жестикулируя. Шахов вышел из-за ограды, прикрыл калитку и поцеловал жене руку. Она сняла шляпу и нахлобучила ему на голову. Директор захромал, кого-то изображая, и, хромая, пошёл прочь. Жена зааплодировала и засеменила ему вдогонку.

Несветин и Юджина переглянулись. Вдруг девушка сняла бейсболку и надела её на лысую голову мужчине.  Он подумал, потом поцеловал Юджине руку и натянул поглубже козырёк, как хулиганистый мальчишка или как заправский рейнджер. После чего они направились вслед за стариками.                                 

 

                                                     

Бинокль, очевидно, не имея больше объекта для наблюдения, скрылся в листве орешника. Прошла пара секунд, и в кустах вновь громко чихнули. Листва дрогнула – и стало тихо-тихо, только где-то вдалеке позванивала птица.

 

 

Поздней ночью Несветин работал над сценарием в выделенной ему комнатушке во флигеле. Горела настольная лампа, стоял раскрытый ноутбук со светящимся монитором. Узкая тахта была завалена документами из архива. Игорь бегал пальцами по клавиатуре, курил, то и дело тыкая сигаретой мимо пепельницы.

В дверь осторожно постучали.

- Да?

На пороге стояла Юджина. Она улыбнулась, потом сморщила носик:

- Очень курите, Игор. Даже в моей комнате запах.

- Сейчас… – сценарист добил строку и поднял голову. – Что?

- Evening!

- Добрый вечер! Хотя, скорее, доброй ночи, – он сунул выкуренную до фильтра сигарету в пепельницу и привстал. – Работаю. Заходите.

Девушка вошла, осмотрелась, указала рукой на заложенную папками тахту:

- Много бумаги.

- Бардак, – сценарист сдвинул несколько папок в сторону. – Садитесь.

Юджина боком присела на тахту и опять улыбнулась:

- Бар-дак… Много бумаги. Много дыма. Надо открыть окно.

Несветин задумался.

- Окно…. Лунный свет… Тень на стене… Пардон! Сейчас! – он наклонился к ноутбуку, пощёлкал клавиатурой, перечитал написанное на экране монитора. Полез машинально в пачку за сигаретой, но опомнился, доставать не стал. – Да. Хороший кадр для подводки.

- Вы работаете уже две ночи.

- Время. Таймз мани.

- Хотите погулять?

- Сейчас? – он кивнул на чёрное окно. – Не боитесь?

- Чуть-чуть.

- Чуть-чуть можно.

Юджина подала ему руку:

- Ну?

Несветин внимательно посмотрел на её пальцы, увидел кольцо с красивым камнем и спросил:

- Настоящее? Бриллианты?

          Девушка помахала кистью руки, словно разгоняла дым:

          – Стразы. Сваровски, –  и рассмеялась. – У нас в Америке почти ничего настоящего.

          – Правильно. Так спокойней. Можно вопрос?

          – Yeah. По-жа-луй-ста!

          – Зачем вы здесь?

          Юджина вскинула брови.

         – Да нет, я не о том… Почему вы в Изумрудовке? Любите нашу историю?.. Мне просто интересно. Для сценария.

         – O’key. Я учусь в Принстоне, в университете. Романские языки и литература. Изучаю русский. В библиотеке нашла книгу о русском                                                        театре. Понравилась. На каникулы приехала сюда. Узнать много о русских артистах.

         – А здешний архив не смотрели?

         – Why?

         – Тоже много интересного. Например… – Несветин порылся в папках и, выудив толстую тетрадь, открыл нужную страницу. – Артистка Изумрудова, Прасковья Осиповна, православная, 1774 года рождения от Рождества Христова, была беременна. Вот свидетельство из земской больницы.

         – Не понимаю.

         Сценарист похлопал себя по животу:

         – Ждала бейби. Беременная.

         – I see, – девушка погладила свой живот. – Я поняла. Pregnant.

         – А в церковной книге, где есть запись о похоронах, об этом ни слова.

         – Why?

         – То-то и оно, что «уай»? Я пока так ничего в документах и не нашёл.

         – Странно.

         Юджина встала с тахты. Несветин тоже выпрямился, и девушка с мужчиной оказались совсем близко, лицом к лицу. Повисла пауза. Сценарист неожиданно с растерянностью заглянул Юджине в глаза, смешался и как-то мягко и не совсем к месту сказал:

         – Да. Компания у нас тут собралась интересная.

Американка посмотрела поверх его плеча – глаза у неё вдруг округлились, и она заорала:

- Monster!.. Fuck!

Несветин резко обернулся. Из чёрного квадрата окна на них смотрело размытое стеклом бледное человеческое лицо. Но оно тут же исчезло, растворившись в ночной темноте.

Юджина вцепилась сценаристу в плечи и завыла:

- Ужас! Terrible! Игор!

Но Несветин уже вывернулся из её рук, кинулся к настенной полке, схватил с неё электрический фонарь и распахнул дверь.

- Игор!

- Никуда отсюда не уходи! Я сейчас!

Он выскочил из комнатушки и помчался бегом по коридору. Девушка, закрыв лицо руками, опустилась на тахту и ещё раз выдавила из себя убойную голливудскую скороговорку:

- Fuck! Fuck! Fuck!

 

Сначала луч фонаря метался по лужайке перед домом. Но ничего интересного здесь не обнаружив, Несветин побежал в сторону ближайшей рощицы. Некоторое время скакали кривые лесные тени, тыкался в разные стороны белый луч света. Шуршала трава и трещали ветки под ногами. Кончилось тем, что сценарист с воплем рухнул куда-то вниз, свет пропал, но вскоре выполз из-под земли, словно луч волшебного фонаря в сказке. Раздалось кряхтенье, шуршанье одежды, сопенье и возня. Потом -беспомощный смех и ироничный голос сценариста:

- Вот уж действительно – фак!

 

 

Несветин шёл от рощицы к дому, освещая себе дорогу фонарём. Подойдя к усадьбе, он увидел тёмную фигуру, стоявшую у белесой колонны. Луч фонаря скользнул вверх и высветил лицо Артура Викентьевича.

- Искали вдохновения? – спросил историк.

- Кто-то крутился вокруг дома.

Сценарист провёл лучом вниз до ног Артура Викентьевича и опять осветил его лицо.

- Нет, это не я. Проснулся, услышал шум, вышел посмотреть, – историк зевнул. – Выключите, пожалуйста, свет. Сейчас комары налетят. 

Некоторое время мужчины молча стояли в темноте. Было слышно, как в траве трещат кузнечики, а где-то далеко, за озером, мнёт ночной воздух ритмичная музыка.

- Как ваш сценарий, Игорь?

- Пока пусто-пусто. А ваша книга?

- Книга? Откуда такая осведомлённость?

- Фрида Абрамовна – очень разговорчивая дама.

Артур Викентьевич тяжело вздохнул. И вдруг строго спросил:

- Хотите совет?

- Нет.

- Очень хороший. Добрый.

- Отвалить?

- Понимаете, Игорь… Как-то не вовремя вы тут появились. Я всё понимаю: телевидение, гонорары, поклонницы глазки строят…

- Я женат.

- Да это неважно. Книга – это �