Жизнь как есть

 

Часть седьмая

Вечер памяти

 

В субботу 19 января 2019 года прошёл вечер памяти моего Давида в областной научной библиотеке. Это был первый вечер в жизни за 25 лет, что я проводила одна, без него.  

 

Вспоминаем Давида.

 

Мы были вместе 35 лет. Это были 35 лет счастья. Не 100 часов счастья, как у Вероники Тушновой, а 35 лет. Я сама себе завидовала.  

Последние пять лет он тяжело болел, но всё равно это было счастье, потому что он был рядом, потому что была надежда. Но за всё хорошее в жизни приходится расплачиваться.
Меня всегда очень трогали строки Тютчева из денисьевского цикла, которые я не раз читала на вечерах:

Я верю, знаю, что он меня видит. Я это чувствую. Я получаю от него весточки, знаки. Я разговариваю с его портретом на стене. Я продолжаю писать ему стихи. И этот вечер я проводила скорее для него, чем для себя и для собравшихся двух сотен людей.

Я назвала этот вечер строчкой из своего стихотворения «Но я храню твоё объятье», написанного уже незадолго до конца: 

Без Давида не было бы всех наших лекций и вечеров, во всяком случае в таком масштабе и качестве, проводившихся в разных культурных центрах города с 1986 года, одна бы я всё это не осилила, и моя жизнь без него не была бы такой яркой, интересной и плодотворной.

У меня всё время было чувство, что он мне там сверху помогает – так всё в этот вечер было сказочно хорошо. Зал был полон, хотя и не впритык, как всегда у нас раньше, но человек 200 было, несмотря на непогоду (снежные заносы, гололёд) и многолетний перерыв.

Вечер шёл два часа с лишним, но никто не ушёл, все сидели потрясённые, погружённые в себя, в свои раздумья и переживания… У многих на глазах были слёзы.

 

Лица в зале.

 

Были родственники Давида. Встречались совсем молодые лица, которым, казалось бы, должна быть ещё не близка эта тема – смерти и памяти. Был композитор Владимир Орлов, которого мы с Давидом знали ещё 17-летним студентом (он тогда написал музыкальный цикл «Чужая душа» на мои стихи, часто звучавший в консерватории), а теперь он художественный руководитель Театра новой музыки, кандидат искусствоведения, лауреат многих международных конкурсов музыкантов и композиторов.

Пришёл писатель Роман Арбитман, поэт Павел Шаров, книги которых издавал Давид. Пришли слушатели, ходившие на наши вечера ещё с 1988 года, когда мы проводили их в салоне «Вдохновение» на проспекте Кирова. Пришёл художник Коля Храпун, рисовавший в те годы афиши к нашим вечерам, сделавший обложку к моему второму сборнику 1994 года.

Фотографии не передают до конца всей атмосферы вечера, необыкновенно тёплой и просветлённой. Люди плакали, а я счастливо улыбалась: я сделала это, рассказала историю его судьбы и нашей с ним жизни на одном дыхании и на том уровне, на каком это всегда было при нём, мне удалось показать масштаб его личности и таланта (были видео и аудиозаписи его выступлений).

 

На вечере памяти Давида.

 

Потом мне говорили, что это был настоящий гимн любви и плач Ярославны.
Был момент, когда я взмахнула рукой и опрокинула бокал с водой, она залила стол и мой текст, который теперь был словно залит слезами, а мне вспомнилось цветаевское:

Раз! – опрокинула стакан!
И всё что жаждало пролиться –
Вся соль из глаз, вся кровь из ран –
Со скатерти – на половицы.
И – гроба нет! Разлуки – нет!
Стол расколдован, дом разбужен.
Как смерть – на свадебный обед,
Я – жизнь, пришедшая на ужин...

 

 Раз - опркинула стакан.

 

 

Что это как не знак от Марины? привет от неё? или месть за розовое платье, которого у неё не было?..
Я тогда обратилась ко всем мужчинам в зале: "Дарите своим любимым розовые платья! Это так прекрасно! Это так важно для них!". 

После вечера меня окружили, и в прямом и в переносном смысле – окружили теплом и любовью. Фотографировались, задарили цветами и конфетами.

 

После вечера памяти.

 

Одна женщина – сильно пожилая – подошла в конце вечера и сказала: "Теперь я точно знаю, что любовь существует!"  Как говорится, лучше поздно, чем никогда.

 

Люди долго не расходились.

 

Один мужчина прислал свои стихи:

 

...Можно я помолчу рядом с Вами?
Вы читайте, читайте стихи...
О любимых такими словами –
что умолкнут и сгинут грехи!
Продолжайте... Любите и верьте,
И за гробом – любите опять!
Грешен я... и меня – пожалейте –
Кого некому больше обнять.

 

А я обнималась и целовалась в этот вечер со многими.

На вечер пришли несколько человек, кого я считала раньше своими врагами. Но всё казалось теперь таким мелким и ничтожным по сравнению с жизнью и смертью. Все в этот день были простившими и прощёнными, все чувствовали себя родными друг другу. Я была счастлива.

Не расходились до восьми, домой отвезли друзья на машине, помогли донести цветы и подарки. Но и дома я не чувствовала, что одна – телефон беспрерывно звонил, почта пикала – мне слали фото и поздравления. А с портрета над диваном мне улыбался Давид. Я чувствовала: он как всегда здесь, со мной, рядом. Он не мог оставить меня в такой вечер. Мы были вместе.

Что осталось от тебя? Изданные книги,    
что на полках твоей ставлены рукой.
На портретах с утра солнечные блики,
на кассетах – ура! – голос дорогой.

Что осталось от тебя? Куртки и рубашки,
что помадой невзначай мазала не раз.
Всё впитала душа словно промокашка
и навек обрела розовый окрас.

Что осталось от тебя? Жизнь моя осталась,
чтоб оплакивать тебя до скончанья дней.
Это то, что даёт победить усталость,
защищает, хранит, делает сильней.

Что осталось от тебя? Три заветных слова,
что шептал горячо в пламенной ночи.
И душа как цветок оживает снова,
лишь коснутся её памяти лучи.

Что осталось от тебя? Наша жизнь осталась,
что храню как могу и дышу над ней.
Моя радость в слезах, горестная сладость,
ты со мною в груди до скончанья дней.

 

Я срастаюсь…

 

 

После прошедшего в библиотеке вечера памяти Давида и выложенного репортажа с него мне многие писали сердечные отзывы, взволнованные тёплые слова. И чаще всего повторялась фраза: «Вы исполнили свой долг». Но я не могу сказать, что это был долг перед памятью Давида, долг – это обязанность, я же ощущала это как внутреннюю потребность, как душевную необходимость. Я вынашивала этот монолог полгода, ещё с осени, долго не могла собраться с духом, собрать в кучку все свои расхристанные чувства, обрывки бредовых снов, клочки недописанных писем, кровавые куски души. И вот этот день настал… В конце вечера, окружённая плотным кольцом людей с растроганными лицами и заплаканными глазами, задаренная цветами и конфетами, обласканная словами, объятиями и поцелуями, я почувствовала, что срастаюсь, что, кажется, теперь смогу жить дальше. Нет, я не отпустила Давида, я просто взяла его с собой в ту, новую жизнь без него. И нынешний вечер был отправной вехой этой новой жизни.

 

Сердце, как брошенное письмо,
порвано на клочки.
Что-то теплится в нём само –
губы, слова, зрачки.

Что-то пробует там воспрять,
пробудиться от сна,
ветерок там колышет прядь,
будто снова весна.

Что-то вновь оживает в крови,
изгнанное в тычки,
и срастаются, как ни рви,
скомканные клочки.

Как царевна в гробу тоски
от поцелуя всласть,
жизнь, разрубленная в куски,
выжила и срослась.

Мой рассказ-монолог, перемежавшийся слайдами и стихами, видео и аудиозаписями, длился без малого два с половиной часа.

 

 Давид в молодости. 

 

 Двое.

 

Я говорила о том, что вот уже полгода, как нет моего Давида. Никто не знает до конца, каким он был. Это знала по-настоящему только я.

Давид был уникальный человек. Необыкновенно и разносторонне  талантливый. Он мог бы стать учёным – он написал за свою жизнь 12 диссертаций, но не себе, а своим коллегам. Он мог бы стать поэтом – но никогда не публиковал свои стихи. Мог бы стать актёром, режиссёром – многие в зале помнили, какие прекрасные композиции он готовил по моим стихам со студентками театрального, как сам потрясающе читал стихи. Мог бы стать журналистом, телеведущим – какие интересные круглые столы он вёл в саратовском ДК «Кристалл», передачи на ТВ делал, брал интервью у известных артистов, – если бы занимался этим целенаправленно. Но он никогда не думал о себе, о своей карьере, он никогда не жил для себя. Он всегда думал прежде всего о других – о тех, кто нуждается в нём, о своих близких. Обо мне. Он посвятил мне свою жизнь.
Мне хочется рассказать вам о нём, о нашей с ним жизни, как бы расколовшейся на две части – до болезни и после. Это очень нелегко. Но я постараюсь.

 

Истории фотографий

 

Вот таким Давид был в молодости. Таким я его ещё не знала. Многие говорили, что он был похож на молодого Михаила Козакова.

А эти фотографии Давид делал ещё старым фотоаппаратом «Смена».

Когда тоскливо и бескрыло,
я карточку достать спешу,
где я лицо в цветы зарыла,
но глазом на тебя кошу.

И в этом ореоле света
сквозь дней унылый марафон
мне видится лишь наше лето,
а всё иное только фон.

Жизнь будет медленно влачиться,
пока в мою ещёненочь
заката кровь не просочится
и утру будет не помочь.

Но во вселенской круговерти
наверняка ведут учёт,
когда срок годности у смерти
моею кровью истечёт.

Мы встретимся с тобой в нирване,
где Бог скучает, нелюдим.
Мы отдохнём, как дядя Ваня,
в алмазы ёлку нарядим.

Ты все мои залечишь ранки,
чтоб не осталось ни одной.
Ну а пока со стен из рамки
гляди присматривай за мной.

Я в поле твоего привета
и всё сумею превозмочь...
Не отпускай меня из света.
Ещё не ночь. Ещё не ночь.

 

Когда-то у нас была своя дача. Мы снимали друг друга. «Давид в саду». «Я на веранде». «Давид на пляже»...  

 

 

Дача. На веранде.

 

Дача. Давид.

 

На пляже.

 

 

Перед смертью не надышишься. Лампочка, прежде чем погаснуть, вспыхивает особенно ярко. Вот такими яркими и счастливыми были наши последние годы перед его болезнью.

А вот здесь он уже в день своего юбилея, когда ему исполнилось 80, в подаренной мной рубашке. У него здесь такая заразительная улыбка, что я просто не могу не улыбнуться ему в ответ. Я сделала портрет из этой фотографии и повесила над диваном. И каждое утро мы улыбаемся друг другу.

А эта фотография висит в моём изголовье. Здесь Давид обнимает меня и мы такие счастливые... Этот момент поймала и сняла моя бывшая подруга, которая была в тот день у меня в гостях. Так вышло, что жизнь потом развела нас, мы давно уже с ней  не общаемся, но когда я гляжу на эту фотографию, я мысленно посылаю ей слова благодарности и привета.  

Жизнь прошла и песня наша спета.
Бог тогда, как водится, не спас.
Но, остановив минуту света,
ты сфотографировала нас.

В памяти стираясь, гаснут лица,
кроме одного, что нам дано.
И объятье это длится, длится,
никогда не кончится оно.

Мы уже давно с тобой не дружим,
между нами разные пути,
прежний мир вандалами разрушен
и развалин тех не перейти.

Но благословляю эту руку,
что, снимая нас, была светла.
Я благодарю тебя, подруга,
и прощаю все, что не смогла.

Время поворачиваю вспять я,
радуясь ладоням и локтям.
Дольше века длится то объятье,
вопреки разлукам и смертям.

 

Это моя любимая фотография. Я сделала из неё портрет и повесила над своей кроватью, чтобы он так обнимал меня всегда.

 

Висит над моей кроватью
и светится по ночам
связавшее нас объятье,
как плач по твоим плечам…

 

В фильме «Апельсиновый сок» героиня Дапкунайте говорит: «Если человека нельзя обнять – то его как бы нет». Но он есть! Он всё равно для меня есть… 

 

 

А вот у этой фотографии была такая история.

Давид завтракал в кухне и вдруг, слышу, зовёт меня: «Смотри скорей, какая птичка красивая!» Я прибежала с фотоаппаратом, но птичку уже не застала, а в объектив попала улыбка Давида – такая по-детски простодушная, изумлённо-радостная, мальчишеская, наивная… А когда я смотрела на эту фотографию после его смерти («когда человек умирает – изменяются его портреты...»), то эта так и не увиденная мной птичка стала казаться мне райской птичкой, вестницей с того света, а этот спонтанный снимок – один из последних его снимков на земле – словно фото на проездной – Туда, в Вечность...

И написалось такое стихотворение:

 

Отклики из сети

 

evrica_taurica (Светлана Голикова), Судак, Крым, 22.01.19.

 

Здравствуйте, Наташенька! Посмотрела репортаж, была тронута до глубины души и Вашим вдохновенным лицом, и вдумчивыми, сострадательными лицами слушателей, и тем вниманием и любовью, которыми Вас окружили люди. Вы совершили великое дело – почтили прекрасного человека, продлили память о нём. Но самое главное – то, что Ваша душа нашла успокоение и приложение любви в такой поэтической и благородной форме. Даже не могу представить, каких трудов Вам стоило в одиночку подготовить это действо, но знаю, что душевных сил и вдохновения было вложено по максимуму. Это чувствуется по общей атмосфере зала, по Вашему взволнованному рассказу. Жаль, что расстояния мешают нам встретиться, я бы с огромным интересом побывала на Вашем вечере и обняла бы Вас. А пока могу только в письме передать свою любовь, восхищение и поддержку. Обнимаю! Ваша Света

Грибова Светлана, Зеленоград, 23.01.19.

 

 Наташа, привет! Извини, что по чисто техническим причинам я не смог придти к тебе в библиотеку. Нет ли у тебя записи этого вечера?.

 У всех, кто был там, отзывы самые восторженные. Ты молодец! Спасибо!

 

 Лев Хильченко, Саратов, 23.01.19.

 

Наташенька, дорогая! Крепко обнимаю. Думаю, что чуть полегче будет Вам, ведь Вы исполнили долг. Поразили лики на фотографиях – разные, но так похожие, внимающие, сострадающие, чудесные! Низкий поклон Вам и всем этим людям!

galankor (Галина Коршункова), Железногорск, 23.01.19.

 

Здравствуйте, дорогая Наташа!

Спасибо огромное за присланный репортаж с вечера памяти Давида.

Я все прочитала, всплакнула, потому что эта боль и мне знакома. Вы пишете, собралось человек 200! Это много. Ведь каждый вник, проникся Вашими стихами, почувствовал Вашу любовь к Давиду, прикоснулся к его памяти. Как хорошо, что вечер прошел выше всех Ваших ожиданий. Это значит, что Давида знают, помнят и любят. А Ваши строчки "Я разговариваю с его портретом на стене. Я продолжаю писать ему стихи," – это и обо мне тоже... Скоро уже шесть лет, а все было как будто вчера.

А Вам всего доброго, Наташа! Здоровья, сил, стойкости, терпения и обязательно счастья! Поверьте, все у Вас будет хорошо!

Обнимаю. Дина.

Дина Лебедева, Карелия, Петрозаводск, 23.01.19.

 

Замечательный вечер провела Наталья Максимовна! Такой накал страстей и высокий профессионализм трудно совместить – но ей это удалось! Зал был полон, несмотря на природный катаклизм, накрывший наш город в эти дни – снегопад и его последствия. Рада, что смогла там присутствовать – прошло несколько дней, но в душе теплое чувство не остывает. Ждем авторского вечера в феврале!

Евгения Майзенберг, Саратов, 23.01.19.

 

Сожалею, что не смогла быть с Вами в этот день... Смотрю фотографии, читаю об этой встрече, достраиваю ее мысленно и, простите, плачу, в буквальном смысле... Обнимаю Вас, Наташа...

Татьяна Дронова, Саратов, 23.01.19.

 

Два с половиной часа вечера памяти пролетели незаметно, и было ощущение, что Давид с нами, он смотрел на нас с больших экранов своими добрыми, умными глазами, улыбался, словно желал нам всего хорошего и радовался за тебя…

Надежда Шаховская, Саратов, 23.01.19.

 

Дорогая Наташа! Спасибо огромное, что поделились захватывающим рассказом о вечере памяти Давида, спасибо за фотографии. Я и не сомневалась, что все пройдет замечательно. Как завороженная разглядывала людей, публику, Вас. Вы так же очаровательны и милы, как и на фотографиях в молодости. Но самое главное, что Вы создаёте светлую, возвышенную, трепетную атмосферу, где люди приобщаются к поэзии, где способны поверить, что любовь есть. Особенно впечатлена замечанием пожилой дамы, которая после вечера с Вами убедилась в том, что любовь бывает на свете. Эта дама просто прочла мою мысль. Да, представьте себе, и мне понадобилась вся долгая жизнь, чтоб встретить такую уникальную женщину, как Вы: Поэта с большой буквы, глубокого знатока литературы и одновременно героиню сказочной истории любви.

 Дорогая Наташа, вот написались у меня такие стихи для Вас. Про "деревню,  глушь,

  Ревекка Левитант, Нью-Йорк, 23.01.19.

 

Поздравляю Вас с таким чудесным вечером! И зал прекрасный! Такая наполненность зала! Такие лица... А Вы – сама Муза! Конечно, это счастье: такое живое тепло, сердечность и ЛЮБОВЬ! Любовь, которую Вы явили этим людям... И я вспомнила Превера : "... И позже средь зарослей памяти, в темном лесу ее, вдруг появись... Протяни нам руку свою и спаси нас!" Для многих это так и было... Уверена!

   Татьяна Угадова, Москва, 23.01.19.

 

Наташа, спасибо тебе за память, за любовь, за репортаж. Жалко, что нас не было в Саратове.

Людмила Максименко, Саратов, 23.01.19.

 

 

Здравствуй, Наташа! Просмотрела все-все и не по одному разу. Как будто побывала сама на твоем вечере. Жаль, что не смогла там побывать. По фотографиям я поняла, что слушатели с большими чувствами отнеслись к вечеру, он их задел за живое.

Я рада, что ты сделала все, чтобы увековечить память Давида. Это тебе даст успокоение, что ты сделала всё от тебя зависящее для своего любимого человека. Не у всех бывает такое.

    Людмила Капитонова, Саратов, 23.01.19.

 

Милая Наташа!

     Елена Хмелевская, Калининград, 23.01.19.

 

Какой хороший вечер. Как вы прекрасно все описали. И все-все пронизано любовью, и отступает вражда... Удивительно. Мне очень понравилось, что вас пригласили в школу. Не только про поэзию, расскажите им, что существует настоящая любовь. Не все ее видели, не все знают... А вы и рассказать о ней умеете.

   Будьте здоровы и берегите себя, ваши слова нужны.

   mrs_mcwinkie (Катерина), Москва, 25.01.19.

 

evrica_taurica (Светлана Голикова), Судак, Крым, 15-19.02.19.

 

 

Дорогой друг! Какой хороший вечер! Сколько замечательных слушателей, поклонников ваших с Давидом талантов пришло! Какие хорошие лица у твоих почитателей! Просто радостно, сколько думающих, чувствующих людей!

Наташа! Это счастье – найти отклик своему творчеству, своей душе в людях. Всё сбылось, всё свершилось, дорогой друг! Вас помнят, любят, ваши труды нужны людям (а скольких ты вдохновила на их творчество! Музыкантов, поэтов, чтецов!)

Это всегда было ясно и видно по вашим литературным вечерам, а сейчас еще раз подтвердилось. Не хлебом единым жив человек!

Сколько лет вы собирали залы (даже и в жуткие 90-е годы), поддерживая людей добрым, высоким, сочувствующим словом. Словом, которое напоминало, что человек выше сытости, что в нем живет бессмертная душа, что, несмотря на мерзость запустения в стране, в нас живет (должно жить!) человеческое достоинство. Слово поддерживающее, вселяющее мужество и несущее благую весть – ты не один!

И вот теперь это все вернулось к тебе. Разве удивительно, что взошли те семена, что вы с Давидом так терпеливо сеяли? Это счастье!

Так много еще можно и нужно бы сказать, но умолкаю, ибо... не хочу утомлять старческим многословием. Поэтому просто обнимаю тебя, моя дорогая, давняя, моя хорошая подруга!

Татьяна Доморослая (frese), Новосибирск, 23. 02.19.

 

Наташенька, добрый вечер! Я очень порадовалась за Вас, за то что Вы смогли одна организовать такое масштабное мероприятие, как творческий вечер. Это такая память Давиду, я уверена, что он Вами гордится. А то, что время уже не наше, увы, горькая, но вполне закономерная реальность. Да, публика меняется количественно и качественно, интересы и запросы иные, чем в "наше время". Но! Вы – большая умница, что осилили организационную часть и с любовью и душой провели творческую.

Мне жаль, что мы разделены расстоянием, и у меня нет возможности посещать Ваши поэтические вечера.

 Светлана Грибова, Зеленоград, 17.02.19.

 

 Леонид Подольский, Москва, 18.02.19.

 

 evrica_taurica (Светлана Голикова), Судак, Крым, 29.09.18.

 

     Наталья Максимовна, простите меня.

Ни вас, ни Давида Иосифовича никогда не забуду. И всегда буду вам благодарен.

 Павел Шаров, Саратов, 11.02.19.

 

С Новым годом, Наташенька! Ушел 18-ый, тяжелым был у каждого по-своему, но

мы, как дети, надеемся, что Новый будет счастливее. Я желаю Вам счастья, хоть        немножко, а впрочем – сколько унесёте.

Дорогие наши близкие, хоть и ушедшие, всегда с нами. Дружба наша – с нами. Сотрудничество – тоже. Для меня большая честь быть причастной к публикации Ваших стихов и эссе.

    Обнимаю. Ваша ЕЖ

    Евгения Жмурко, Дюссельдорф, 01.01.19.

(Продолжение следует)