Жизнь как есть

Библиотека имени А.П. Чехова в Таганроге.

Стоический город, в который я попала читать лекцию в библиотеке имени Чехова, и сейчас переживает самые сложные времена. Город подвергается налетам, находится в зоне опасности. Жители страдают, но не сдаются, не жалуются. Все сносят стоически. Они остаются такими же лучезарными, стойкими, добрыми, понимающими, красивыми, как были на этой доброй и открытой земле всегда. Мой низкий поклон и слова благодарности от лица СПбГУ дорогому городу и особенно всем работниками библиотеки имени Чехова за их заботу, дружелюбие, доброжелательность, пример мужества и стойкости. С благодарностью и восхищением всеми Вами.

Нина Щербак с лекцией в Библиотеке им. А.П. Чехова в Таганроге.

Таганрог – город поднебесных снов детства. Видимо, в решительные минуты для человека преображается абсолютно все: либо озаряет бесконечным светом понимания, либо, наоборот, бросает в самую пучину адовых глубин.

        Таганрог – светлый город. Его свет связан с морем, открытым пространством, чувством стиля улиц. Его свет во многом определяется именами российских императоров, которые здесь бывали. Петр, который фактически создал здесь старшего брата Петербурга и Одессы, как его любовно называют историки, Александр Первый, который жил здесь мирно и уединенно, поражая обывателей простотой обхождения, прогулками по городскому саду и взморью. Екатерина Вторая, которая полностью город возродила, вернула ему жизнь.

Подвиг Таганрога, который не сдался во время Крымской войны, когда англичане, французы, турки штурмовали его во многом определяет судьбу и характер города. На какой-то момент он словно не допустил пришельцев до своего сердца, как не допустил до каменной красивой лестницы в зелени, пристанища любовных парочек, столь похожей на одесскую, как, впрочем, и ту, отвесную ступенчатую лестницу, возвышающуюся посреди Парижа, что ведет посетителей на Монмартр.

Радость победы была недолгой. В яркой и подробной книге Елизаветы Шапочки «Таганрог, от Петра Великого до Чехова» (Ростов-на-Дону: Донской издательский дом, 2023) говорится так: «Десять лет агрессию турок сдерживало существование таганрогской крепости и Азовского флота, но война все-таки началась. Врага не подпустили к таганрогской гавани, успешно отразив турецкий десант у Петрушиной косы, но радость победы оказалась недолгой. Турция объявила войну России».

Петр на тот момент уже вел длительную войну со Швецией и не мог направить на юг дополнительные силы. «Понимая все сложность России в Причерноморье и на Дунае, Петр Первый предпочел заключить мир с Турцией ценой возвращения ей Азова и упразднения крепостей Троицкой (Таганрог) на Азовском море.  Петр понимал, что войны на два фронта не выдержать, поэтому переложил все свои усилия на Балтику. По сути, он пожертвовал Таганрогом ради С-Петербурга. По условиям Прутского мирного договора, заключенного в 1711 году, Таганрог должен был быть разрушен, а город-крепость Азов возвращалась Турции. Россия обязывалась не вмешиваться в дела своевольных запорожских казаков. В 1775 году Екатерина прекратила существование Запорожской сечи.

 Нина Щербак

Значение Таганрога как важнейшего города-крепости и порта, открытого всем странам и стихиям, определенные Петром, словно рассказали его историю, выделили его среди множества российских городов. Дело Петра продолжила Екатерина. В какой-то момент она также потребовала, чтобы «гавань была годна для зимовки флотилии», а Вольтеру писала о том, что не знает, какому из городов отдать предпочтение в выборе столицы – Таганрогу или Петербургу.  Восстановленный Таганрог вошел в число важнейших портов на юге России, опережая Евпаторию, Одессу, Херсон.

Азовское море помимо гавани и истории крепости имеет особую специфику своего пейзажа. Покрытое словно зеленью, неглубокое, до такой степени, что Петр, мечтающий и успешно создающий свой легендарный и бравый флот, хотел сделать бухту глубже, чтобы мелководье не позволяло кораблям тормозить свой ход и открытость другим пространствам.

Таганрог по своему духу ярко выраженный портовый город. Многие города являются торговыми точками по всему миру, определяемый запретным колоритом рома, заведений, морского соленого воздуха, и постоянного страха (как это бывало в британских портах), что матросов пару веков назад силой вдруг заберут на чужой корабль, словно это Марсель, Барселона, Ливерпуль или Буэнос-Айрес.

 При Петре в общем-то проблемы подобных страхов не было, так как царь обучил своих моряков в лучших заведениях Англии, Италии и Голландии, мечтая возродить и изменить все сферы государственной и общественной деятельности своей страны. Эта амбициозность, мудрость, стихийность и смелость Петра – залог его решительных действий по обустройству Петербурга, но сходные практики наблюдаются и в других уголках и значимых точках российской империи.

        Есть ли в Таганроге отголоски Восточной сказки, как мне долгое время казалось? И есть, и нет, хотя эту сказку, конечно, можно услышать, как услышал ее Сергей Есенин, так и не доехав до Тегерана, но написав свои замечательные «Персидские мотивы». Греческие поселенцы во многом определили удивительно приятный облик Таганрога, его стать и красоту, милые аллеи, парк с округлой аркой, улицы, гавань. Намек на имперские роскошества Турции уживаются здесь с греческой чистотой и скромностью, какой-то первобытной негой южных деревьев и чистого воздуха.

 Нина Щербак в Таганроге.

И конечно, бесконечная культурная составляющая Таганрога. История семьи Чехова, Чеховский театр, Фаина Раневская. Если Орел славится плодородными землями, которые породили или привлекли величайших русских писателей, таких как Иван Бунин, Леонид Андреев, Борис Зайцев, Иван Тургенев, которые словно взросли на этой богатой земле и почве, в зелени-лоне парков и лесов, то Таганрог своей мнимой провинциальностью, возможно, утрированной Антоном Павловичем, словно выпестовал основополагающие мысли мудрости, выраженные в творчестве Чехова или колких афоризмах Раневской.

Чехов – русский классик, какой он? Чехов – строен и красив, Чеховым увлекаются женщины, Чехов будет словно штурмовать Москву, привезет свою первую, самую длинную пьесу в столицу и отдаст ее играть самой известной московской актрисе. Чехов создаст и разрушит баланс между хорошим и плохим человеком, никогда не солгав ни в едином своем произведении. Чехов напишет о художнике Левитане и его увлечении, описанном в «Попрыгуньи», рассказ после которого не было ни одного человека в обществе, который бы не начал судачить о написанной истории, моментально узнав в ней реального человека. Чехов необыкновенно умен, остроумен, не богат, не знатен. Чехов влюбится в Книппер-Чехову, актрису, и его взаимоотношения с ней будут напоминать нечто из ряда вон выходящее по силе этого душевного порыва и чувства. Чехов будет лечить людей, и до последнее вздоха совершенно не будет обращать внимания на свое тяжелейшее заболевание.

У Чехова будут знаменитые слова «В Москву! В Москву!» И у Чехова будет на страницах вдруг трогательное стеклышко «на солнце», как это было у Фолкнера и Джойса, когда маленький мальчик передает ощущение жизни в своем совсем юном возрасте, а читатель ощущает его на страницах книги. У Чехова будет высказана все та же величайшая боль недосказанности о человеческой жизни, как это видно в рассказе «На святках», где все, что происходит, всегда происходит вне слов. В этой недоговоренности, невозможности чеховского «Я забыл свою трость!» в «Дяде Ване» – проблески безнадежной мечты о том, что невозможно, и снова боль страха от того, что в провинции отнимаются крылья, или о том, что каждому человеку просто необходимо «по капли выдавливать из себя раба» – русская тема до глубины страдальческой души каждого русского гражданина, живущего между берегом Христианства и Язычества.

Пьесы Чехова – о нервозности, недоговоренности, трагедии человеческой жизни. Они новые, инновационные, непохожие ни на что. В его тонком разбросе черт характеров по репликам, поворотам, мизансценам создается постепенно, словно невзначай, новый театр чувства и безнадежности, романтического порыва и фиаско, новый по ощущению, по импрессионизму, тончайшему проявлению особенностей каждого характера.  

Мемориальный музей «Домик Чехова»

Таганрог в этом простом стиле чеховского детства, странном отражении зеркала на столе музея, посуде и детской кроватке как бывает только в хороших русских домах – город совершенно особый по своему статусу, город тревожный, и одновременно город, оживающий своей культурой.

В библиотеке Чехова

Библиотека Чехова – словно построена для читателя. Ее гостеприимство, доброта, искренность и сила духа ее обитателей – сродни самому городу. Вкусный чай, дивные гостиные и залы, старинные фолианты, деревянные комнаты редких книг и архивов, ажурная металлическая лестница небывалой красоты – памятник в стиле модерн знаменитого архитектора – все как орнамент той удивительной, рассказанной во сне истории, которая постепенно превращается в этом городе в ожившую сказку.