Она бесконечно жива в подлой твоей, всё помнящей памяти, вечно подбрасывающей новые и новые подробности – её, женщины этой, посмертного существования в тебе.
В тебе – целостном и разодранным ею, отравленным, вместе не получалось, только эпизодически, и поврозь никак.
Опаловые мерцания: вот же она: переходишь улицу: Ты вернулась?

В статье рассматриваются социокультурные и эпистемологические предпосылки возникновения русского художественного авангарда. Автор отказывается от сугубо эстетических объяснений и сосредотачивается на факторах конкурентной среды арт-рынка, культа новаторства, влияния научно-технического прогресса и философских идей рубежа XIX–XX веков. Особое внимание уделяется тому, как принцип «новизны любой ценой» приводит к пересмотру критериев качества, отказу от мимесиса и формированию авторских систем оценки. Отдельно рассматривается феномен обильной теоретической рефлексии авангардистов, которая, по мысли автора, выполняла функцию «смягчающей смазки» между радикальными формами и консервативной публикой.

Подекламируем слегка, \ Чуть-чуть растягивая слоги, \ Подекаденствуем, пока \ Не заглушит нас шум эпохи.

...откуда-то появились поддатые дембеля, которые чуть не каждые пять минут выходили покурить в тамбур, о чём-то шумно спорили, играли на гитаре, хотели с кем-то подраться, сблизиться с красивыми девчонками. Из других вагонов потянулись одинокие фигуры в ресторан. Зашипела радиоточка. Под стук колес Андрею причудилась песенка из репертуара Чижа: «Снова поезд. Сегодня на север, ну а завтра на юг. Снова поезд. Замкнутый круг». Жигулёв улыбнулся. В его поездке было много из того, что называется замкнутым, точнее, штрафным кругом. Беги, Жигулёв, пока можешь бежать.