Представители рабоче-крестьянской среды со своим громадьём планов по переустройству мира формировали идеи, выходящие далеко за горизонты возможностей человечества. Мечтатели! Грандиозность замыслов требовала иного отношения к миру, и появление таких фигур, как Александр Богданов (Малиновский), Николай Замятин, Алексей Гастев было неизбежно. Трудно поверить, но из них вырастут Джордж Оруэлл, Олдос Хаксли, Энтони Бёрджесс, Уильям Голдинг. Всемирно известные имена! А «Красную звезду» Богданова или «Мы» Замятина знает редкая птица. Касаемо НОТ (Научная организация труда) Гастева и «Тектологии» Богданова и говорить не приходится. Однако НОТ была взята на вооружение Японией...

Сын сел за стол напротив отца и приготовился слушать нотации.
- Я не буду тебя ругать, давай просто поговорим о том, без чего жить невозможно, что долго строится, а обрушивается мгновенно и безвозвратно. Сын с явным облегчением заинтересовано посмотрел на отца.
- О чем это?

...в моих парадоксально (для того, кто комментирует евангельский стих) нехристианских понятиях, это значит, что смерть связана с такими данностями жизни субъекта, как надежда и его отношение к самому себе. И еще это значит, что умирание в моей боязни — не смерть вовсе. Боишься умирания в жизни. А умирание в жизни есть болезнь к смерти, истинная, жизненная смерть, потому что все остальное: переход, исчезновение, покой неорганического, не есть смерть, или есть «смерть», которой трудно бояться. То есть смерть не граница, так как в страхе она градуальна, и не умирание, так как должен осуществляться переход.

Сама поэзия Юлии Иваницкой — это, прежде всего, честность. Честность иногда грубая, как в стихотворении о «бабе» и «Ноевой жене», иногда пронзительно-нежная, как в строках, посвящённых сыну. Автору удаётся органично сочетать высокий слог и повседневную бытовуху, не снижая планки, а, наоборот, поднимая сиюминутное до уровня вечного.
Мне не достичь просветления — \ не праноед, и не гуру, \ вся в бездуховной лени я — \ так и живу, дура дурой.