Комментарий |

Все еще будет, или новая антропология

Один – среднего размера, черный, с белыми люминесцентно подсвечивающимися
буквами на клавишах, большой дисплей – рационально, удобно. Но
и другой не хуже – слайдер, серебристый, как ракета, тоже с приличным
дисплеем, одно движение – и сразу укоротился, в ладони запросто
умещается, а понадобилось – полноразмерная трубка!

Техника!

Мелодии для звонка можно выбрать из меню, а можно скачать из Интернета.
Каждому абоненту назначить свой звонок.

Чудеса!

Разумеется, зачем ему два сразу? И один-то, бывает, утомляет –
звонят когда не надо, да и не те, от кого порой ждешь звонка.
А ждешь теперь всегда, чуть что – сразу за телефон.

Когда-то родители постоянно требовали, чтобы он – в случае задержки
(если поздно будет возвращаться) – непременно звонил, а он забывал
или просто не было охоты. Ну вернется он домой на час или два
позже, в чем проблема? Для чего звонить? И телефон не всегда поблизости,
лишняя суета, а родители обижались.

Когда сотовые только-только появились, его собственные дети, еще
не закончившие школу, не просто их быстро освоили, а уже не могли
без них обходиться, крутили в руках, нажимали на клавиши, постоянно
кому-то звонили, обменивались эсмээсками, кто-то звонил им. Трели
беспрестанные. Ни тишины, ни покоя.

Он поначалу противился.

Позвонил – не позвонил, личное пространство становится проницаемым,
общедоступным. И так-то уединение почти недосягаемо, а теперь
и вовсе. Поражало, у скольких людей в руках эти гладкие обтекаемые
аппаратики -– везде, на улицах, в театре, в кафе, в транспорте,
даже в метро…

Понятно, телефон – иллюзия близости. Даже если и коротко: «Ты
где?».

Вроде как рядом. Голос. Контакт. Присутствие.

Где он? В автобусе, едет домой. Что купить? Хлеба? Хорошо, он
купит хлеба. Картошки? Хорошо, он купит картошки. Знаешь, я подумала,
надо Васе купить ролики, он уже по ночам грезит. Ролики, какие
ролики? Ну роликовые коньки, все-таки спорт, для здоровья хорошо.
Ладно, ладно, об этом дома можно поговорить, а то что-то плохо
слышно. В автобусе тесно, руку с телефоном не поднять, а тут ролики…

С ним тоже такое случается: стукнуло в голову – и тут же звонить,
будто нельзя потерпеть до дома. Раньше, между прочим, как-то обходилось.
А теперь получается, что обо всем по два-три раза: сначала по
телефону, потом уже дома или на работе, потом снова по телефону.
Бестолково и ни к чему.

Он смотрит на телефон, ему нравится дизайн, темный корпус с блестящей
серебристой окантовкой, подсвечивающиеся кнопки. Хочется набрать
номер, поднести эту легкую, приятно располагающуюся в ладони вещицу
к уху: «Алло!» В трубке ее голос: «Ты?» Она не спрашивает привычно:
«Где ты?» Просто: «Ты?» Но голос теплый, ласковый, приветливый.
Вполне возможно, она ждет его звонка, хотя может позвонить и сама.

Этот телефон фирмы «Philips» (второй), складывающийся в почти
совсем неприметную коробочку, – ее телефон. В
том смысле, что этим аппаратом он пользуется только для разговоров
с ней. А сначала он не был ее телефоном. Просто
понравился ему, когда он рассматривал разложенные на витрине модели.
У него уже был один (первый), «Эриксон» («Эрик»), к которому он
привык, вполне современная модель, удобная, функциональная, никаких
наворотов. Да и по форме приятная, эдакий ладненький кирпичик.
Он и не собирался его менять.

Этот же («Philips») привлек чем-то другим, словно позвал настойчиво:
я тебе нужен! Разумеется, он и не думал его покупать, баловство!
Но всякий раз, шагая в контору мимо магазинчика, где на витрине
были выставлены сотовые, непроизвольно останавливался, рассматривал.
И всякий раз словно слышал этот зов: нужен, нужен, нужен! Будто
раздавался звонок, и ему сразу хотелось протянуть руку, взять
трубку, нажать кнопку: алло, я слушаю…

Странное ощущение: если бы в его руке был именно тот
телефон, который так странно манил его, то и он бы уже был не
он, а некто, как бы совсем другой человек, то
есть и он и не он одновременно. Глупость! И звонить он должен
был бы по нему кому-то другому, а вовсе не тем людям, чьи номера
были занесены в телефонную книжку на его обычном аппарате. А главное,
главное – что все в его жизни должно было бы выстраиваться иначе,
чем прежде, вроде как и не его жизнь вовсе – чья-то.

Искусительное, между прочим, ощущение.

Теперь это точно был ее телефон.

Купил он его просто так, без всякого повода, без веской причины,
разумеется, еще не зная, что это будет ее телефон. Не выдержал
того странного томления, что возникало, когда он проходил мимо
освещенной витрины этого магазинчика. Взрослый человек, а оказался
таким падким на эти игрушки. Ведь действительно игрушка, ну да,
продвинутая, вроде как и для жизни полезная. Но два-то зачем,
ведь он и от старого не собирался отказываться? Конечно, он имел
полное право поменять старый телефон на новый, этот вроде как
удобней, слышно лучше, но все равно – чего вдруг?

Он и не показал его никому, тайно уступив-таки искушению. Ему
и новый номер предложили в придачу с большой скидкой, причем другого
провайдера. Почему, спрашивается, нет? Пусть будет в качестве
запасного.

Теперь новый «Philips» лежал в столе на работе, и когда ему становилось
скучно или он уставал, то брал его в руки и рассматривал, нажимал
кнопки, прикладывал к уху – ну точно игрушка, маленькая, изящная,
да ведь и необходимая (если дойдет до дела).

Новый телефон он никогда не выключал – в инструкции было сказано,
что аккумулятор должен постоянно разряжаться и заряжаться, чтобы
не выйти раньше времени из строя. Он это знал давно, так что и
старый мобильник работал исправно.

Иногда, оставшись в одиночестве, он выкладывал рядом два телефона
и отстраненно рассматривал их. Нет, он их не сравнивал. Просто
один был привычный, как старый коричневый пиджак, в котором тепло,
удобно, уверенно, или черные ботинки из мягкой добротной кожи
(кажется, итальянские), пусть уже сильно стоптанные, но в которых
вольготно – нигде не жмет, не трет, да и сидят как влитые. Как
бы и не совсем обувь, настолько свыкся…

В другом… в другом было что-то свежее, нарядное, можно даже сказать,
праздничное. Его новизна будоражила, даже чуть хмелила. Ну вот
как если бы в пасмурный серый день вдруг выглянуло солнце – и
все вдруг тотчас засияло, преобразилось. Сразу приподнятость в
душе, легкое волнение, будто предстояло что-то эдакое, заманчивое,
чуть ли не волшебное.

Впрочем, про волшебство не будем, не дети. А все равно ведь события
случаются порой такие, что иначе и не скажешь, хотя на самом деле
каждому понятно – случайность, совпадение. Поэтому когда раздался
звонок – да, того самого нового мобильника фирмы «Philips», который
С. держал, как говорится, на всякий пожарный, про запас, – он
даже не особенно удивился. Мелодию он сам же и выбрал из того
набора, что предлагался в данной модели.

«Ты?» – приветливый, теплый такой женский голос.

Так они познакомились. И звонила на этот мобильник только она,
за исключением, разумеется, каких-то случайных, ошибочных вызовов.
«Philips» был только для нее, он говорил по нему только с ней.
Но говорил не он – в этом была суть, а тот, кому принадлежал этот
самый «Philips». И встречался с ней тоже тот, другой, с тем самым
телефоном, по которому они и договаривались о встрече. И встречи
их были совсем не теми, какими могли быть, если бы он оставался
с прежним телефоном (между прочим, лежащим в левом боковом кармане
пиджака).

Он шел к ней домой, подымался по лестнице на пятый этаж, ощущая
в ладони прохладную гладкость телефонной трубки, как если бы это
был вовсе не телефон, а… ну положим, талисман. Нет, никаких опасений
или там угрызений он не испытывал, другое совсем было чувство
– свободы и независимости. Даже пиджак он носил не так, как раньше,
тот не стеснял в движениях и не казался бременем, напротив, раздвигал
плечи, делал его осанистей.

Дни двоились: в сутках оказывались еще сутки, как матрешка в матрешке.
Он и возвращался не поздно, а как обычно. Встречи же умещались
на небольшом островке времени между двумя и четырьмя, когда он
мог спокойно исчезнуть из конторы, чтобы потом снова вернуться.
«Philips» был точно как талисман, как волшебная палочка, превращавшая
Ивана-дурака в Ивана-царевича. В обрыдшей рутине будней образовался
просвет, пробел, лакуна, которую заполняла другая жизнь, о возможности
которой он если и подозревал, то только не для себя, как не подозревал
никогда о том, что станет обладателем такого вот маленького, словно
игрушечного телефона.

Нет, двух телефонов!

Откуда что бралось?

«Philips» буквально преображал его: свобода движений, легкая поступь,
уверенность… Он чувствовал себя хозяином своего тела и вообще
жизни, удачником, чего никогда не водилось за ним прежде. Там,
в прежней, хотя и теперь продолжавшейся, как бы параллельно, жизни
он делал то, что должен был делать, скучно, без огонька… Там он
тянул лямку – с тех самых пор, как впрягся в нее. Работа, работа,
работа, семья, семья, семья, здоровье, здоровье, здоровье, в общем,
все что и у всех… Жизнь не столько радовала (хотя и это случалось),
сколько докучала заботами, проблемами, тревогами, всем тем, что
выпадает каждому, в поте лица добывающему хлеб насущный.

В том же разрыве, что так неожиданно образовался в буднях, все
было по-другому – легко, празднично, изысканно. Даже мелодия звонка
нравилась ему чрезвычайно – он замирал и, прежде чем ответить,
какое-то время медлил, слушал ее. Голос другой реальности.

Собственно, по сути, это и была другая реальность, о которой,
наверно, мечтают многие и которая для большинства так и остается
мечтой, а вот ему негаданно повезло. Он не спрашивал себя, благодаря
чему – телефону ли, тому ли внезапному звонку (а ведь он ждал
этого звонка, точно ждал!) или благодаря женщине, с которой теперь
встречался.

Банальность этой двойственной ситуации, столько раз обмусоленной,
совершенно не смущала его, он просто не задумывался об этом. Банальность
– это тогда, когда все по инерции, когда вместо радости – привычка
и скука, а тут этого не было и в помине, душа трепетала от одной
только мысли, что он может достать из потайного кармана этот крошечный
изящный аппаратик, нажать кнопку и…

Старый «Эрик» (хотя он вовсе и не такой старый) вдруг начинает
ни с того ни с сего отключаться – что ж, неудивительно, аккумулятор
ветшает, телефон изнашивается… Вот и связь рвется, хотя оператор
тоже вроде был вполне надежен. Такое, наверно, бывало и раньше,
просто он не обращал внимания, а теперь почему-то нервничает.
Не надо нервничать, все наладится. Ничего не наладится, потому
что-либо надо покупать новый аккумулятор (на эти модели их может
и не быть), либо менять телефон. В самом деле, не проще ли обзавестись
новым? Между прочим, у него же есть «Philips». И пусть будет так,
будто он купил его только что. Тогда его и прятать больше не надо.

Он уверенно достает его из кармана, легко раскладывает. Алло,
да я слушаю. Картошки, хорошо, куплю… Хлеба, черного, половинку,
ладно… Коньки? Какие коньки? Ах да, для Васи… Давай об этом дома.

По лестнице он поднимается на свой четвертый этаж почти с трудом,
на третьем делает передышку, прислушивается к звукам за чужими
дверями, как будто что-то хочет понять, словно потерялся, забыл
номер своей квартиры. Зачем-то вынимает глухо молчащий «Philips»,
смотрит на темный дисплей и вдруг понимает, что этот телефон ему
уже не нравится так, как прежде. Вроде ничего не изменилось, но
ощущения новизны уже нет. Нет ни легкости, ни свободы, ни радостного
предчувствия… Только холодная гулкость лестничной клетки и пустота
в груди, словно изъяли что-то очень важное...

На следующий день он, как обычно, проходит по пути в контору мимо
знакомого магазинчика, где продаются мобильники, приостанавливается,
разглядывает с минуту выставленные на витрине модели. Их много,
разных расцветок и дизайна, с фотокамерой, радио, диктофоном и
прочими прибамбасами. Научились же делать! Одна из них привлекает
его внимание, он приближает лицо к стеклу, всматривается в серебристую,
матово отсвечивающую по краям вещицу.

Она ничего, чуть поуже его «Philips’а», чуть потоньше, строгий,
лаконичный дизайн, достаточно крупные, чуть выпуклые кнопки с
буквами и цифрами, ее, наверно, приятно держать в руке. Ему уже
хочется испытать ее – попробовать понажимать, посмотреть, как
светится дисплей, поднести к уху – протестировать, одним словом.

Отходя, он оглядывается, словно ждет чего-то, может, именно от
этого понравившегося ему аппарата, который хорошо различает даже
издалека. Как будто тот уже посылает ему некий сигнал.

Втайне он догадывается (легкое волнение): всё еще будет… Точно
будет!

Последние публикации: 

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS