Десять последних –
Вера Павлова –
(20/01/2003)
Когда я попросил Веру Павлову дать в <Топос> стихи, она сначала думала о какой-то тематической подборке (гм, какие тематические подборки могут быть у поэта Павловой, когда в голова одна любовь, любовь да нега...), но потом просто прислала связку своих самых последних текстов - лирический, типа, дневник, эпизод жизни (стихи же, как мы теперь знаем Вера сочиняет всегда), кусок дымящейся повести... Какие, какие, говорите, подборки? Да вот такие!
За тёплым хлебом –
Борис Екимов –
(20/01/2003)
Сегодня в <блаженстве> публикуется мой любимый рассказ. Буквально. То есть - до буквы и без всяких там тайных кривляний. Я вообще обожаю рассказы Бориса Екимова, и всегда их читаю запоем, с хрустом, как соленые огурцы, мечтая, чтобы оставалось побольше, но этот - первый среди равных по особым причинам.
Разговорный жанр жизнетворчества. Беседа первая –
Вадим Темиров –
(20/01/2003)
Собравшись вкруг сосновости лакированных досок яффски купленного застенка, мы по обыкновению предались верликийскому и прихотливому разглагольствию о пережитом за последние годы. Этот визит Вадимуса оставил в хадерских закромах груды не по-конски даренных зубастых книг Бытия, из которых за чаем и чаем, не чаем уж черемисов поддых: не ясно как в диссертантски крученыховском аде очитать, взыскательно оглазастить все эти белесые страницы.
Разговорный жанр жизнетворчества. Беседа первая –
Денис Иоффе –
(20/01/2003)
Собравшись вкруг сосновости лакированных досок яффски купленного застенка, мы по обыкновению предались верликийскому и прихотливому разглагольствию о пережитом за последние годы. Этот визит Вадимуса оставил в хадерских закромах груды не по-конски даренных зубастых книг Бытия, из которых за чаем и чаем, не чаем уж черемисов поддых: не ясно как в диссертантски крученыховском аде очитать, взыскательно оглазастить все эти белесые страницы.
АРТЕФАКТ. Дневники Мини Саксина (часть шестая). Октябрь 1938 год –
Владимир Глухов –
(17/01/2003)
На столе стоит керосиновая лампа я перерисовываю ботанику осталось раскрасить диаграммы и дорисовать рисунки. Пришел монтер и исправил повреждение на столбе. Пил чай. Рисовал. Писал дневник за 17-е. Лег спать в 11-ом часу. P.S. Нынче утром лужи покрылись льдом и везде иней. Мороз.
Гном –
Андрей Башаримов –
(17/01/2003)
Новый рассказ от питерского подпольщика, хорошо известного читателям нашей библиотечки, короткий, как сам персонаж этого текста. Этим, кстати, и интересный - обычно, Башаримыч ваяет монументальные полотна (<Инкрустатор>, <Пуговка>), для его творческой манера важна длительность, протяжённость, медленный разворот и гниение дискурса, а тут - такая малость. А манера - она всё та же, манеру, её не пропьёшь. Пустячок, а приятно.
Стихотворения –
Эмили Дикинсон –
(17/01/2003)
Не знаешь, кто ты и каков,/ Пока, на трубный вой, / Не встанешь прямо, облаков / Касаясь головой. / Героем стать любой из нас / Сумел бы, как ни прост, / Когда б осмелился хоть раз / Подняться в полный рост.
Черный <консерватор> –
Иван Поликаров –
(17/01/2003)
Вся честная-благородная общессность, грызя ногти и ежечасно меняя памперсы, трепещет и ждёт выхода нового <Консерватора> под редакцией Великого Царя Ужаса и будущего Фюрера Межгалактического ГУЛАГа Мити О. Говорят, многие уже взяли билеты в Из...аиль и обратно в Баку. Я тоже волнуюсь, понятное дело.
Бананы и пиво –
Лев Пирогов –
(16/01/2003)
Вот говорят: <Россия поправляется, в Москве жить становится все лучше и лучше, а как похорошела столица!..> Только я думаю: жить-то, может, и лучше, но кто будет жить? Кто будет пользоваться всеми этими возникшими за восемнадцать лет Перестройки неоспоримыми благами? Пивом девяноста шести сортов, круглогодичными лимонами, доступными круглосуточно, и этими, мать их, бананами? Только не я.
Левиафан #6 –
Пол Остер –
(16/01/2003)
Мы продолжаем первую на русском языке публикацию романа Пола Остера. Краткое содержание предыдущих серий. Некий писатель (в нём легко угадывается автор) рассказвает нам о другом писателе, Саксе, своём близком друге и единомышленнике. Роман начинается с того, что Сакс погибает от собственной бомбы - литературно-эстетические, в том числе, взгляды привели Сака на тропу террористической деятельности. Рассказчик парит мозги фэбээровцам, занимающимся расследованием этого странного инцендента, а также пытается сам понять мотивы погибшего друга. История с Саксом оказывается для него и способом самопознания - в вывешенном сегодня отрывке рассказик углубляется в историю своей собственной семейной жизни: всё в этом мире оказывается связанным со всем остальным.
