Комментарий | 0

Горицвет

 
 
                                              
 
 
 
            Качели
             
            В тихом парке стонали качели
            В сонных сумерках позднего мая,
            Будто песню забытую пели,
            Надрываясь, но не умолкая.
             
            То ли девочка, то ли старуха
            В тишине на качелях качалась.
            И звучали пронзительно сухо
            В этой песне то вызов, то жалость.
             
            Но о юности мы не жалеем.
            Не стареет листва у ограды.
            Зажигались огни по аллеям,
            Оживая от легкой прохлады.
             
            Задыхаясь, стонали качели.
            И качались бескрайние дали.
            И спокойные окна горели.
            И высокие звезды мерцали.
 
 
 
            * * *
             
            В след от копыта, залитый водой,
            Смотрит, склонясь, одуванчик седой.
             
            И на ребенка прикрикнула мать:
            «Что ты такой непослушный опять!
             
            Дома напьешься! Пристал, как репей!
            Грязную воду из лужи не пей.
             
            Если попьешь хоть с ладони – беда:
            Станешь… ну, может, козленком тогда».
             
            Только ромашки молчали в тени.
            И никому не сказали они,
             
            Что за туманом в предутренний час
            Здесь проскакал по дороге Пегас.
 
 
           
            Летнее утро
             
            Солнечное облако тумана,
            Над землей поднявшись на заре,
            Пило воду ржавую из крана
            В полусонном стихнувшем дворе.
             
            Потеряв скамейки и качели,
            Растеклось, не помня ничего.
            Только как-то странно молодели
            Лица проходящих сквозь него.
             
            Может, это возвратились годы
            В ранний час на улицы свои
            С чувством вечной жизни и свободы,
            С ожиданьем счастья и любви?
             
            Нет… Но все же пусть в начале лета
            Так легко обманывает всех
            И стоит везде лучей рассвета
            Безмятежный золотистый смех.
 
 
 
 
            * * *
             
            Космический тревожный холод
            Сквозит в вечерней синеве.
            Как высший мир далек и молод,
            И больше не понятен мне.
             
            Нас разделяют дни и годы,
            Движенье улиц, шум дождей,
            Мне не дано его свободы
            В земных огнях среди людей.
             
            Смотрю на яркие витрины, –
            Как по блестящему стеклу
            Скользят прозрачные машины,
            И фонари плывут во мглу.
             
            Таится трещинами старость
            В бетоне плит, в коре стволов.
            И дня ушедшего усталость
            Во взглядах и в звучанье слов.
             
            И только горные вершины
            Счастливой облачной страны
            Еще горят, до середины
             Его огнем озарены.
 
 
 
           * * *
             
            Пока еще лежат в листве истлевшей
            Оставшегося снега острова.
            Но вновь, не зная смерти надоевшей,
            Печально голубеет сон-трава.
             
            И в тишине, когда скользят по кронам
            Лучи весны, забыв небытиё,
            Встречают их неуловимым звоном
            Глухие колокольчики ее.
             
            Так сны земли выходят в дымке вешней
            Из глубины, всегда хранящей их,
            И обещаньем красоты нездешней
            Соединяют мертвых и живых.
             
            И кажется в минуты примиренья
            Что, проходя по лесу, видишь ты
            Не слабые обычные растенья,
            А высшей жизни вечные цветы.
 
 
 
 
            * * *
             
            Тучи пахнут дождем и полынью.
            Только после весенних дождей
            Небо светит томительной синью.
            Будто мир этот – не для людей.
             
            Для чего мне цветение мая?
            Красота уходящего дня?
            И готов я молчать, понимая,
            Что природа не знает меня.
             
            Что родятся достойные знанья
            И любви через тысячи лет.
            И улыбка ее ожиданья
             Излучает безжалостный свет.
 
 
 
 
            Горицвет
             
            Земные звезды горицвета
            Горят и светятся в траве.
            А рядом первый месяц лета
            Туманы прячет в рукаве.
             
            Ложится время легкой тенью
            В краю зеленой тишины.
            Пока беспечному цветенью
            Воспоминанья не нужны.
             
            Потом ты вспомнишь это царство
            И эти образы его.
            Но память – горькое лекарство –
            Не исцеляет никого.
             
            И никому спасенья нет…
            Гори, гори, мой горицвет!
 
 
 
            Полдни
             
            У черной дороги – откосы
            Песчаные, с пыльной травой.
            Безумное солнце и осы,
            И бабочки над головой.
             
            Машина проходит, как ворох
            Огней от любого стекла.
            И пенье мотора. И шорох.
            И снова – забвенье и мгла.
             
            И чудятся в мареве этом
            Манящие нас города,
            Пропахшие морем и летом,
            Где я не бывал никогда.
             
            А полдни горячие долги
            Как призраков тающий дым,
            С которыми город у Волги
            Становится чем-то одним.
 
 
 
            Творчество
             
            Я слеплю человека из глины
            И вдохну в него жизнь на листе.
            Будут заросли жаркой малины
            На бумаге и свет в высоте.
             
            Будут солнце и тень на поляне.
            И, как целая горсть медяков,
            У него заведутся в кармане
            Два десятка тяжелых жуков.
             
            Он кустарник раздвинет руками
            И, ослепнув от яркого дня,
            Этим далям заплатит жуками
            За цветы, за себя, за меня.
             
            У дорожной разбитой канавы,
            Там, где грязь от тяжелых машин,
            Их возьмут эти сонные травы,
            Эти синие блики вершин.
             
            А потом он, как в сказке старинной,
            Заблудившись в сосновом бору,
            Станет снова расплывшейся глиной
            И дыханьем… А я не умру.
 
 
 
 
            Звезды
             
            Ночью звезды стекло залепили
            У машины на полном ходу.
            Белый блеск несмываемой пыли
            Ослепляя, отвлек на беду.
             
            Или радость была неземная?
            Только звезды смеялись, когда
            В стороне от дороги, мерцая,
            На траве загорелась звезда.
             
            Что измеришь единственной мерой,
            Мир на мертвый деля и живой?
            С чем останешься: с памятью, верой,
            Обгорелым металлом, травой?
             
            Или, может, с надеждой, что эта
            Тайна выше добра или зла,
            И с веселыми звездами лета,
            Как с рассыпанной крошкой стекла?
 
 
 
 
            Магазин Луны
             
            От бумажных китайских ракет
           На ветвях загорается иней.
           То зеленой, то красной, то синей
           Высотой отзывается свет.
            Новогодняя ночь холодна.
            Где-то звезды молчат над домами.
            Тротуары скрипят под ногами.
            И висит, как реклама, Луна.
            А под ней за бесплотным стеклом,
            За витриной – текучие тени.
            Рядом столб фонаря и ступени.
            И в стекле отразившийся дом.
            Он дрожит от летящих огней,
            От машин, проезжающих мимо.
            И сливается неуловимо
            С глубиной магазинных теней.
            Там на полках – товары с Луны.
            Но прозрачные двери закрыты.
            И дорожки неровные плиты
            Вместе с лестницей заметены.
            Серый жемчуг из Моря Дождей
            И ковры из далеких селений,
            И плоды неизвестных растений
            Здесь не купит никто из людей,
            Потому что прохожим видны
            Только снег, где затоптана хвоя,
            И бетонные блоки пристроя,
            И забытый тонар у стены.
 
 
 
 
 
            * * *
             
            Воробьи на подтаявшем льду
            Скачут в отблесках ясного неба
            И, свою забывая нужду,
            Копошатся над корочкой хлеба.
             
            Эта оттепель скоро пройдет.
            Помутнеют морозные дали.
            Только станет сегодня едва ли
            Беспокойнее птичий полет.
             
            Не живут они завтрашним днем,
            Но счастливой минутой единой,
            Ослепленные пьяным огнем
            Ненадежной весны воробьиной.
 
 
 
 
 
            Лица огней
             
            Когда все спят, и лунная светлица
            Сквозит узором призрачных теней,
            В мое окно заглядывают лица
            Огней небесных и земных огней.
             
            Напрасно я в холодных бликах где-то
            Хотел найти знакомые черты.
            Мне никогда не удавалось это.
            Они всегда безмолвны и пусты.
             
            Я думаю, нам не понять друг друга.
            Есть тайны, недоступные живым.
            Мы – дети дня. Мы из другого круга.
           Мы радуемся, плачем, говорим…
 
 
 
 
 
            Далекая весна
             
            Блесни мне лучами в тумане,
            Земная весна без меня,
            Где низко бежит по поляне
            Залитая солнцем лыжня.
             
            Бежит она к светлому лесу.
            А в городе, где-то за ним,
            Сосульки стучат по железу
            Карнизов и тают, как дым.
             
            Там сохнут на крышах антенны.
            И спорят в кустах воробьи.
            И клены роняют на стены
            Веселые тени свои.
             
            И кажутся миром свободы
            Просторы счастливой весны.
            А наши забытые годы
            Уже никому не нужны.
 
 
 
 
 
            * * *
             
            Где ты живешь, мое воображенье?
            Твоя страна среди далеких дней
            Была – луча весеннего скольженье,
            Волнение разбуженных теней.
             
            Когда оттают тротуаров плиты,
            За окнами, как невесомый дым,
            Твои пространства светлые размыты,
            И ветер дышит запахом твоим.
             
            Тогда с надеждой тайной и тревогой
            Я чувствую, что, может, жизнь моя
            Мне вспомнится сверкающей дорогой...
Последние публикации: 

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS