Комментарий | 0

Осенние телеграммы

 
 
       
Василий Дмитриевич Поленов Московский дворик
                               
 
 
 
            * * *
             
            В плену у цветущей сирени
            Уже не сумею пропасть я
            От яркого неба и тени,
            И плеска бездонного счастья.
             
            Там солнце стояло углами
            От стен отраженного света,
            И пчелы летали послами
            Еще предстоящего лета.
             
            Но было немного тревожно
            От тайного, смертного знанья, –
            Что выполнить им невозможно
            Глухие свои обещанья.
             
            И все, что они обещали
            Когда-то, не зная сомнений,
            Сегодня я вспомню едва ли
            В плену у печальной сирени.
 
 
 
 
           Салют
             
            …И все же бывает минута
            Среди незаметных минут, –
            Когда городского салюта
            Над крышами рощи цветут.
             
            Тогда, ускользая от взгляда
            В летучий светящийся дым,
            Аллеи небесного сада
            Сливаются с парком земным.
             
            Там кто-то смеется, и даже
            Торгуют мороженым там.
            И даль за плакатами та же.
            И тени скользят по зонтам.
             
            Там соки и сладкая вата,
            Воздушных шаров пузыри.
            И все, кто ушли без возврата,
            Гуляют всю ночь до зари.
             
            Там музыка кружится где-то,
            И слышится вечное в ней…
            Как жаль, что сгорает все это
            И падает ливнем огней.
 
 
 
 
           * * *
             
            Дожди. Бесконечное лето.
            А как рассказать о дождях,
            Бродящих по городу где-то
            В прозрачных и легких плащах.
             
            Они замирают у дома,
            Не в силах забыть ничего.
            Им каждая мелочь знакома
            На лестничной клетке его.
             
            И долго бормочут у входа
            На зыбком своем языке,
            Что им надоела свобода
            В неясном, пустом далеке.
             
            Потом оставляют ступени,
            Чтоб снова уйти в тишину.
            Их лиц моросящие тени
            Бесшумно скользят по окну.
             
            И станет темно и печально
            В домашнем привычном тепле,
            Как будто увидел случайно
            Свое отраженье в стекле.
 
 
 
 
 
           Ноябрь
             
            Пустое солнце ноября
            Стоит над городом пустым.
            Какая поздняя заря!
            И небо – дым. И время – дым.
             
            Холодный марсианский свет.
            А город стар и незнаком,
            Как будто миллионы лет
            Багровой пылью дремлют в нем.
             
            Как будто всех нас нет давно.
            И только в память прежних дней
            Ложатся молча на окно
            Косые полосы теней –
             
            Пропавших бабочек леса,
            Бурьян хранит их легкий прах.
            И с ветром бродят голоса.
            И замирают во дворах.
 
 
 
 
 
           Детство
             
            Трава с молодыми слезами
            Росы, не запомнившей тьмы.
            Когда-то такими глазами
            На землю смотрели и мы.
             
            И жил я, не делая вида,
            Что будто не чувствую зла.
            Но все же любая обида
            Была безнадежно светла.
             
            Ее выпивали рассветы.
            И все повторялось опять.
            …А имени этой планеты
            Совсем не хотелось узнать.
 
 
 
 
 
            Дикая вишня
             
            Тускнеют блики диких вишен,
            С вечерним солнцем говоря.
            И в этом разговоре слышен
            Негромкий голос сентября.
             
            Где так недавно ливни лета
            Шумели, жить взахлеб спеша,
            Теперь – штрихи и пятна света
            Осеннего карандаша.
             
            Кусты и поздняя крапива.
            И берег Волги в стороне.
            И на тропинке у обрыва
            Опавший лист напомнил мне,
             
            Что я иду в лучах заката
            По склону жизни налегке.
            И у меня с листвой зажата
            И гаснет вишня в кулаке.
 
 
 
 
 
            Зеркало
             
            В старом зеркале на стене
            Целый день горит синева,
            Даже если, блестя в окне,
            Легкий дождь шелестит едва.
             
            Даже если со всех сторон
            Снег летит и почти темно,
            Летний полдень – прозрачный сон –
            В зазеркалье течет в окно.
             
            К облакам растут тополя
            Там, в стране черепичных крыш.
            Эта сказочная земля
            Оживает, когда ты спишь.
             
            А с утра небес глубина
            Там стоит голубой водой.
            И опять молчит у окна
            Твой двойник, такой молодой.
 
 
 
 
 
            * * *
             
            Уютный поленовский дворик,
            Колодец и бабушкин сад.
            Пусть новый опишет историк
            Забывшейся жизни уклад.
             
            Рассмотрит лепнину фасада,
            Где времени птичьи следы.
            И бабушка выйдет из сада –
            Напиться волшебной воды.
             
            Качнется тяжелая крышка.
            Плеснутся в ведре облака.
            И сразу исчезнет одышка…
            И маленькой станет рука…
             
            И годы растают, как тени…
            И в патриархальной Москве
            Опять, расцарапав колени,
            Завозятся дети в траве.
             
            Играя, сорвут подорожник,
            Поймают жука под кустом.
            Все это возможно, художник?
            Ответь из страны за холстом.
 
 
 
 
 
           Тройка ветра
             
            Кусты. Обрывы. Пни сухие.
            Какой-то век… забытый год…
            И колокольчики глухие
            Звенят, закованные в лед.
             
            Опять вокруг синеют дали.
            И сосны в солнце и снегу.
            И вновь копыта застучали
            На стылом волжском берегу.
             
            Засыпан след в лесу приречном.
            Как гривы, снег летит, скользя.
            И звон поет о чем-то вечном,
            Что рассказать в словах нельзя.
             
            Поет про звездную дорогу,
            Морозный блеск других полей.
            И затихает понемногу
            Среди безмолвных Жигулей.
 
 
 
 
 
            * * *
             
            Знакомый свет на лестничной площадке.
            И тишина… и запахи жилья…
            Сложив года в случайном беспорядке,
            Здесь дремлет память. Вечная. Ничья.
             
            По мутным стеклам плещут листьев тени.
            И ветер, залетающий в окно,
            Бросает их на темные ступени,
            Как грязь следов, исчезнувших давно.
             
            Обречены на долгое соседство,
            Свои ключи сжимая в кулаке,
            Здесь в прятки заигравшееся детство
            И чья-то старость в мятом пиджаке,
             
            И чья-то речь неясная, живая,
            В кабине лифта стихшая опять.
            Я прохожу, себя не узнавая.
            Все это – я. Но я боюсь узнать.
 
 
 
 
            * * *
             
            На закатные окна квартала
            Посмотрю от опушки лесной,
            Где бетон и обломки металла
            Под кустами в тени за сосной.
             
            Я прижму к ней ладонь, чтобы жилы
            И сосуды срослись со стволом,
            Разбудив позабытые силы
            Древней родины в теле моем.
             
            Пусть мне будет нисколько не больно,
            Что сгорают дома и года,
            Даже если представишь невольно, –
            Будто это уже навсегда.
             
            Чтобы горечь ушла без возврата,
            И текло со смолой сквозь меня
            Беспредельное пламя заката,
            Как сияние вечного дня.
 
 
 
 
           Осенние телеграммы
             
            Снова падают листья, мелькая
            Возле крашеных стен в тишине.
            И вечерняя даль голубая
            Отражается в каждом окне.
             
            И на миг от высокого света
            Проясняется их глубина.
            Но всегда, как вопрос без ответа,
            Не бывает прозрачна до дна.
             
            Там, за тонкими стеклами в рамах,
            Кто-то осени смотрит в глаза.
            Но в летучих ее телеграммах
            Неразборчивы все адреса.
             
            И молчат одинокие тени
            Всех ушедших, забытых давно.
            В тусклых листьях асфальт и ступени.
            Небо гаснет. И в окнах темно.
 
 
 
 
           * * *
             
            В свете фар над дорожной разметкой
            Растревоженно мечется тьма.
            А за рощей, пустынной и редкой,
            Позабытой деревни дома.
             
            Сколько звезд над российским простором,
            Над погостами в позднем тепле –
            Будто годы ушедшие хором
            В темном зале поют о земле.
             
            И мерцают высокие свечи.
            И под музыку сфер в тишине,
            Позабыв про остывшие печи,
            Домовые вздыхают во сне.
             
            Может, снятся им запахи хлеба,
            Дым из труб, перебранка собак.
            И далекое пение с неба,
            Замирая, не смолкнет никак.
 
 
 
 
           * * *
             
            Я еще посижу у реки
            На траве у ночного костра, –
            Чтобы листья касались руки,
            И блуждали огни до утра.
             
            Чтоб о камни плескалась вода.
            Чтобы снова я был молодым.
            И горчили, как призрачный дым,
            К облакам поднимаясь, года.
             
            Чтобы запахом влажной земли
            Потянуло с дороги лесной,
            И молчали бы рядом со мной
            Все, кто живы, и все, кто ушли.
             
            Чтоб за ними темнели кусты,
            Склон оврага и пыльный бурьян.
            И рассвет дорогие черты
            Превращал в придорожный туман.
 
 
 
 
 
            * * *
             
            Не дано мне участи провидца.
            Но и жить беспечно не могу.
            Ты, душа, как сказочная птица,
            Певшая на утреннем лугу.
             
            Сколько разных песен там звучало!
            Разве вспомнишь их теперь, когда
            Потеряли светлое начало
            Этой жизни быстрые года.
             
            Вольных птиц мне не услышать пенье.
            Только за домами для меня
            В облаках горит их оперенье
            На закате солнечного дня.
Последние публикации: 

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS