Комментарий | 0

Город на холмах

 
 
 
 
 
О родине
 
Да, надо бы о родине, о ней
В дождливый вечер говорить и надо.
Она лилась из тысячи кистей,
Протянутых лозою винограда.
 
Она была молдавским молоком,
Была водой и виноградной кровью.
И до сих пор здесь ходят босиком,
И это не считается любовью.
 
Всё как-то так, без форса, без понтов,
Проста, как жизнь, и дорогого стоит,
Когда в один из долгих вечеров
Свою ладонь подносит не пустою.
 
 
 
Пионы
 
И невозможно спорить с ней.
Бежать, чтоб снова возвратиться.
Судьба стирает лица дней
И окон желтые глазницы.
 
В такой же сумеречный час
Они посмотрят отовсюду:
«Как будто ты забыла нас…»
И я отвечу: «Не забуду».
 
Они вздохнут и облетят
От невесомого поклона,
Слабее запаха дождя,
Нежнее бледного пиона.
 
Вот-вот расслышишь скрип дверей –
И, повторяя «невозможно»,
Стоишь у лестницы теней
И наступаешь осторожно.
 
 
 
 
Вечный гой
 
                   …и более ни для чего.
                                                    Э. Чоран
 
Черный крап на золотом,
Вороны и листья.
Этот парк похож на дом,
Можно поселиться.
 
Он пустует, он привык
Мстить тоской надежде.
Ты поймешь его, старик,
В красоте безбрежной –
 
В общем, в эдакой глуши –
Рождены к познанью:
Листья сбрасывать с души
Станешь вычитаньем,
 
Дуя пеплом на огонь,
Сея мрак вороний.
Сколько Богу на ладонь
Ни дыши – обронит.
 
Дом не греет и не ждет,
Только звезды светят.
Только ворон запоет.
Только ветер встретит.
 
 
 
 
День
 
Тот, кто жил здесь, тот умер давно.
Сочен день, как вишневая мякоть.
Повторяется дважды кино.
Отчего же так хочется плакать?
 
Кто сказал, что известен финал? –
Все обман, волшебство и искусство.
Что Создатель создал, то создал,
Это слишком красиво и грустно.
 
Покрываются сетью морщин
Юный месяц, сиреневый вечер,
Эти женщины этих мужчин,
Эти губы, улыбки и плечи.
 
С расстояния в тысячу лет
Ничего не изменится в парке.
Собирает Франческа букет,
Виноград пробегает по арке.
 
На картину случайно зайдешь,
Промелькнешь в проходном эпизоде.
И искусства прекрасная ложь
Повторит: «Ничего не проходит».
 
 
 
 
Возвращение
                                              Н. П-ву
 
Дерево стоит, раскинув руки, –
Добеги, оно тебя обнимет.
Листья пожелтели от разлуки.
Упади на землю перед ними,
 
И земля окажется подушкой.
Посмотри, как небо закружило,
Как сейчас оно в тебя обрушит
Никому не отданную силу, –
 
Оттого, что где-то нас любили
И не исполняли обещанья,
Как легко прощают те, кто в силе, –
Все ему единожды прощая.
 
 
 
 
У бессарабского села
 
Сегодня вишня расцвела.
Неудивительное дело.
У бессарабского села
Тарелки вишен захотелось.
 
На землю облако легло
Одним пуховым покрывалом.
Невестой белое село
По белой речке уплывало.
 
А здесь скисает молоко.
Здесь даже яблоки червивы.
Бессмертьем дышится легко,
И все вернувшиеся живы.
 
 
 
 
Ей кажется
                                       Тане и Марусе
 
Когда в такие сумерки огни
Соборные расцвечивают стекла,
Ей кажется, тепло хранят они,
Той улице, которая промокла.
 
Ей кажется, здесь только я с дождем,
Нам никого и ничего не надо.
Мы, призрачные, за руки идем,
И нас хранит виденье листопада.
 
Одно окно погаснет за другим,
Век завершится сном и темнотою.
Ночь будет долгой, ветер будет злым,
Но призраков ничто не беспокоит.
 
И даже время, вечный враг живых,
Проходит мимо, глаз не поднимая.
Оно однажды отпустило их,
Как зверь из лап добычу выпускает.
 
 
 
 
Розовый город
 
И этот город на холмах
Допит до донца,
До нежной дымки на губах
В закатном солнце.
 
Роняют розы лепестки
Холмам на плечи.
Всем семиструнием тоски
Латинской речи
 
Последний раз своих гусей
Сзывает ветер.
Одна из тысячи ночей
Ему ответит,
 
Бездонней звездной высоты,
Чернее хлеба:
«Какого чуда просишь ты,
Какого неба?»
 
Ах, если б мог он рассказать
И ветром не был,
Он бы остался умирать
Под этим небом.
 
 
 
 
По холмам ходил пророк
 
                                              Эле В.
 
Легок летний вечерок,
Плачут лозы сладким плачем.
По холмам ходил пророк,
Говорил: «Танцуйте, плачьте –
 
На ветру и в солнце алом,
Чтоб вино играло в бочках,
Чтоб за край переливалось, –
Все поставлю, кроме точки!»
 
Раз пророк, то как иначе?
Не запрешь же солнце в бочке.
 
 
 
 
Если бы не море
 
равнинные города как верлибр
улицам все равно куда вести и безразлично сколько это займет времени
им остается только упасть в море чтобы оправдать свое существование
 
 
 
 
Город на холмах
 
Наверно, это просто вечный лес,
И тот, кто здесь решил построить город,
Влепил дома, и улицы окрест,
И посадил цветы и помидоры.
 
Глотнул вина, присел передохнуть,
Обозревая красоту творенья.
Решил дорог до Рима не тянуть –
Ручьи найдут свое стихотворенье.
 
Где побегут они с вершин холмов –
Там и ложится завиток дороги,
Как рифма самовольная стихов
В земные и божественные строки.
 
 
 
 
Най
                                               Н. П-ву
 
Пой, ветер, дудочка, дыши –
Пусть ты сейчас зовешься наем.
Загадки жизни и души
С тобою мы не разгадаем.
 
Бузинных веточек секрет –
Ну что там? что там? – все пустое.
И мотыльки летят на свет.
И это только жизни стоит.
 
Всего под небом сразу жаль,
Накрыть ладонью бы и спрятать,
Пока реки недвижна сталь
И пахнет клевером и мятой.
 
Куда нас ветром занесло?
А просто дудочка тоскует.
Костер. Молдавское село.
Не обожгись от поцелуя.
 
 
 
 
Молдавский полдень
 
Не каркая с вороной, раз они
Оставили мое окно в покое,
Я мирные закатываю дни,
Как перед самой долгою зимою:
 
И сон холмов в сиреневом соку,
И розовые лепестки варенья.
Хотя кого они уберегут
При наступленье или отступленье?
 
Вороны вдруг пропали, боже мой!
В сгущенном небе тишина такая,
Как будто в дом бежишь перед грозой
И поле пробежать не успеваешь.
 
 
 
 
Закаты Молдавии
 
Деревья, деревья, зеленое горе,
И жалость, и жалоба в их разговоре.
 
Когда-то могло показаться им странным
Очнуться в древесных саян-сарафанах,
 
Где ветер полощет их в море заката,
Не знающих рая, не помнящих ада.
 
Когда-то их души владели телами.
«Все это однажды случится и с вами», –
 
Проносится шепот по кронам волною,
Когда я стою перед ними живою,
 
А взгляд пропадает в бездонном колодце,
И больно смотреть на упавшее солнце.
 
 
 
 
Сумерки Молдавии
 
Петухи распевают, заря.
Значит, снова пора отрекаться.
Ты, наверное, выдумал зря
Эти белые гроздья акаций.
 
Эту трещину ночи и дня,
Эти сумерки между мирами,
И курятника крик, и меня,
И теперь ничего не исправить.
 
По утрам здесь кричат петухи,
Ну и что? – небольшая столица.
У нее небольшие грехи.
Разве птице домашней не спится.
 
Я не знаю, чем кончится крик,
Холодцом или супом с лапшою.
Ты по-прежнему добрый старик.
Только утро бывает больное.
 
 
 
 
Вин де маса
 
Мне, пожалуй, vin de masă,
Ну и собственно обед.
Жизнь печальна, жизнь прекрасна,
Никакого смысла нет
 
Укреплять ее крепленым,
Долгой выдержкой пугать,
Ты и так приговоренный
На холодную кровать,
 
Ледяное одеяло –
Ни вина, ни табака.
Жизнь, на что ты променяла
Золотого петушка?
 
Сказка Пушкина вначале,
Речка черная вдали.
Крепче вин не наливали.
Меньше выпить не смогли.
 
 
 
 
Ореховый прутик
 
Колотит палками в окно,
Стегает плетью –
Гигант стоит передо мной
Тысячелетний.
 
Он стены тенью укрывал
Слугой на страже.
Он этот ветер долго ждал.
Он не промажет.
 
Набрался первобытных сил,
Напился жути…
А помнишь, кто тут обронил
Хозяйский прутик?
 
Как в землю корни он пустил,
Расправил плечи.
Как ничего он не простил,
Он ищет встречи.
 
 
 
 
Такая местность
                                                Вл. Шт.
 
Уже шиповник белый покраснел,
И солнце по утрам не обжигает,
Хотя без счета загорелых тел –
Но это местность южная такая.
 
Вот от чего зависит все и вся?
Допустим, ты родился здесь когда-то,
И каберне разлилось, не спросясь,
На все твои рассветы и закаты.
 
И эта лень, какую не убить,
Но назови привычкой к созерцанью, –
Ей только тень под солнцем раздобыть
И солнце принимать как наказанье.
 
А после начинаются дожди,
И воет ветер на пустых дорогах,
И можно никуда не выходить,
Здесь никого не встретишь, кроме Бога.
 
А там уже не стой как истукан,
Узнал ли, не узнал – отнюдь неважно,
Зайдешь к нему, и он нальет стакан.
Тяжелый. Настоящий. Не бумажный.
 
 
 
 
Дорога
                                                    А. Л.
 
Дорога, возвратившая меня,
Мои следы, как тапочки, подносит.
Она хранит ответы на камнях,
Но плохо разбирается в вопросе.
 
Все – пыль и ветер, ветер и простор
И путники, бредущие по пыли.
Воспоминаний долгий разговор.
О чем с тобою тени говорили,
 
Пока в домах огонь не развели,
Легко делясь вином и хлебом пресным?
Вот и они растаяли вдали,
И хлынул дождь безудержный отвесно.
 
И побежали реки по холму!
Ни берега, ни выбора, ни дома.
Я обращаюсь к небу моему –
Оно горит и отвечает громом.
 
 
 
 
Сверчки
 
Как тишина густеет от сверчков! –
Земная и нездешняя повсюду.
Пусть этот мир не стоит пары слов,
Их откровенье равнозначно чуду.
 
Оно звучит из тысячи времен –
О том, что было, было и проходит,
О том, что самый обреченный сон
В сравненье с ними никуда не годен.
 
О том, что где-то прячется душа
От всей тоски – хотя бы в этом теле.
О том, что больше некуда бежать,
Когда они безжалостно запели.
 
 
 
 
А осень, что ж…
………
А осень, что ж, взахлеб красива,
И месяц ясен и раскос.
И жизнь себя проносит мимо
С пустыми ведрами для слез.
 
Ну, может быть, для роз и прочих
Воздушных, нежных, неземных,
Не обронивших лепесточек,
Но плакать хочется о них.
 
О той звезде, что не ответит,
О розе, что не обожжет,
Да, в общем, обо всем на свете,
Пока за край не перельет.
 
………
От листьев болят глаза.
Идешь слепой и немой.
Все, что хотел сказать,
Сказано тишиной.
 
Твердый горит металл,
Золото или медь.
Что бы ни потерял,
Большего не суметь.
 
Падает в руки дождь,
Медленный и сухой.
Господи, не итожь
Меня на земле другой.
 
 
 
 
Птица счастья
 
Как на солнечной поляне
Развернули чудо-скатерть…
А на ней лошадка скачет.
Под гору несутся сани.
 
Домик с красной черепицей.
Жизнь счастливых невидимок.
Над трубою вьется птица
Из сиреневого дыма.
 
Как темнеет-вечереет,
Разгораются глазенки
Приднестровской Лорелеи –
Скособоченной избенки.
 
…Сотню лет идет прохожий
И ведет с собой дорогу.
Только перейти не может
Эту реку, слава богу,
 
Отыскать заветный мостик.
Словно пропасть под ногами.
Ах ты, скатерть с пирогами!
Всюду кости, кости, кости.
 
Он смеется или плачет –
Возвращенья призрак сладкий?
Снег идет, лошадка скачет,
Деревянная лошадка.
 
 
 
 
Звезда
 
Теперь по-волчьи часто тянет в лес.
А может, лес зовет обратно волка.
Огонь большого праздника исчез,
Осталась тень рыбацкого поселка.
 
Там тихой ночью слышен топот ног,
И люди небезгрешные танцуют,
И девочка выходит на порог
Искать звезду над миром голубую.
 
Она слетает точно по часам…
Никто не скажет, много или мало –
Смотреть на небо, замирать глазам
И ждать звезду, которая пропала.
 
Косматый ветер, верный пес дорог,
Родную песню под дверями воет.
«Мэй, – говорит, – всему приходит срок.
Пойдем и мы за синею звездою».

 

Последние публикации: 
Орион (06/12/2022)
По улице Грина (02/11/2021)
Ни пера (06/10/2021)
Эта сволочь (27/05/2021)
Коник (24/09/2020)
Spiritus flat... (30/03/2020)

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS