Рейтинг публикаций

Глава. в которой события разворачиваются среди «маленьких Гималаев» на озере Техри-Дам.

Савельев шел и думал, как всегда в последнее время, о своем недавнем знакомстве и будущей встрече. Сезон кончается, дадут зарплату, отвальная и – в Ленинград! В нагрудном кармане лежит уголок стенгазеты "Полярник", оторванный на вечере танцев в Михалкинском клубе, на тем телефонный номер. Савельев записал его, прижав бумагу к коридорной стене...

Моё сербское лето – одно из самых светлых пятен моей жизни. Я приезжал туда сразу после школы. Дача была мне любима, и дорога – через массу станций, городов и стран. И пусть дорога туда проходила в жарком, тесном, душном и прокуренном плацкарте, в котором бабушка всегда покупала мне нижнюю, а себе верхнюю полку, я был счастлив. Мы пересекали Беларусь, где покупали колбасу и драники, пересекали Украину, где соседи угощали меня «таранькой», а дальше шла почти Европа – Венгрия и Сербия.

У каждого человека есть свой предел сопротивления обстоятельствам, крайняя точка, после которой человек ломается. Для окружающих надлом заметен не сразу. Страх, трусость, горе, неверие в возможность что-либо изменить или что-то другое, глубинное, делают человека покорным. Покорность же убивает совесть. А без совести человек — это тупой исполнитель. Он совершит любую мерзость сам или по приказу.

Тени были повсюду. Я уже давно перестал их бояться. Маленькая колония жила у меня под столом, рядом с лампой, покрытой бахромчатой накидкой. Тени привыкли ко мне и весело шевелили усиками, приветливо кивали, когда я, сидя в строгом кресле с высокой спинкой, писал за столом, стараясь не спугнуть их неожиданным движением. Они осмелели и ластились к пальцам, вились вокруг лица, гоняясь друг за другом, а когда я ложился спать, сбивались в кучу над моей головой и принимались раскачиваться в такт, словно балдахин, убаюкивая, навевая тяжелые сны.

Свежая мантра про «рыночную экономику»: ЕС – 21 пакет антироссийских санкций, а Россия ему – дикую рыбу и прочую газонефть…

...Ручей шумел. Я подобралась к самым волнам, над ними свисала рясная ветвь малинки. Согнулась, одной ногой встала на камушек в воде, другая осталась на берегу, рука потянулась за трофеем. Но вдруг сквозь шум воды я отчётливо услышала, как что-то громко треснуло невдалеке. Я замерла, прислушиваясь. Треск повторился, потом хруст, потом опять треск. Кто-то, активно разгребая кусты, преодолевая замшелые пни и коряги, также как я, пробирался к воде.

Правда сказала, что его ждет очень трудный путь, где его поджидают различные опасности. Путник опечалился. Он не был готов к этому.

В его сознании нет места для сомнений или подвоха — он видит лишь совершенную гармонию числового ряда, Логос победы.

К нему привыкли вороны. Они садились рядом, на остов печи — единственное, что устояло, белая печь посреди чёрного пепелища, нелепая, как вопрос без ответа. Вороны не трогали его, и он не трогал их. Они просто делили одно пустое место, каждый ожидая своего.