Рейтинг публикаций

Главной задачей автора является высечение (...) света в героях из таких подручных инструментов, которые пригодны разве что для похоронной процессии чудовищ; из абсолютно черного тела, из чего-то, что априори противоречит свету по своей природе. Он «пытается зарифмовать / Осень и Богоявление», то есть стереть границу между умиранием, разложением и рождением, бесконечным расцветом, сделав это единым взаимосвязанным и постоянно переходящим друг в друга процессом.

Бавильский объясняющий, полемизирующий, уверяющий читателя и себя, иронизирующий, восторгающийся, низвергающий старых кумиров, возводящий новых, заходящийся в гневе, переходящий на лирический шёпот, ностальгирующий, раздающий всем сёстрам по серьгам. И почти всегда убедительный. Обладающий драгоценным качеством: не отправлять мяч куда-нибудь к звёздам (элита) или в сторону орущих трибун (толпа), а играть в пределах поля, имя которому «человечность».

Сочинений Комаровского сохранилось немного: 61 стихотворение, один рассказ, письма. Теперь всё опубликовано: превосходное издание Ивана Лимбаха, фотографии, обширные комментарии. О нем пишут литературоведы, историки литературы. И все-таки этот царскосельский отшельник остается загадкой, одним из мифов Серебряного века, каким-то «странным завитком в сторону, никуда не ведущим» по выражению Святополка-Мирского.

Полоска света — это такой вот советский штамп. Очень многие классики писали, что они видели ее под чьей-то дверью, это побуждало их не лениться. Денис Драгунский вспоминает рассказ своего товарища, который по-другому посмотрел на эту метафору. Денис Драгунский ...говорил: вот я ложился спать, а у отца под дверью всё время горела эта полоска; и вот я смотрел, смотрел, как он по ночам работает, как не дает себе отдыха; и я вообще поменял свои взгляды на жизнь; я решил ничего не делать, и при этом как можно больше зарабатывать, ездить на Бали и чтобы другие всё за меня делали. Это отучило его от трудоголизма... Это действительно смешно и по-своему философично. (Борис Кутеноков)

...все персонажи выписаны с удивительной глубиной и достоверностью. Они живые, противоречивые, узнаваемые. Они – соседи по лестничной клетке. Это делает героев прозы Милы Борн близкими и понятными, что вызывает сочувствие. Стараешься понять даже негодяев – не оправдать, нет, но – понять.

Армена многие называли идеалистом, романтиком – он был воспитан на высоких идеалах русской литературы и советской идеологии. Любимым героем его был Дон-Кихот – чугунная статуэтка долговязого идальго, в латах и с копьём, многие годы стояла на его письменном столе. Совершенно естественным было его стремление к подвигу, место которому есть в самой повседневной жизни. Одним из проявлений подвига он считал любовь...

Все мы, кто чувствует в себе хаос иудейства, рождаемся каждый не в том месте и мучительно ищем, где наша родина. Сперва Мандельштам думал, что он римлянин и одновременно петербуржец, потом считал себя эллином и москвичом, да и потом были ещё варианты, уже не такие отчетливые: любимая Флоренция, ненавистный Египет. На какой-то момент библейская Армения глянула нелукаво родиной. Советский Союз тоже рассматривался как вариант.
На чём Мандельштам остановился? Не может же быть никому родиной дальневосточный лагерь.

Красноданвич хранит тайны советских времен, но эти тайны мистические, связанные со сверхъестественным ужасом: советские танки каждую ночь идут по площади, тени молодогвардейцев оживают на месте своей казни. Будни провинциального шахтерского городка связаны не только с мистикой, но и с криминалом – это центр наркотраффика и контрабанды. Контрабанда соединяет две страны несуществующей официально, но реальной границей.

Весёлый шутник и насмешник, он всю жизнь томился безысходной тоской, заглушая душевные пытки раскатами своего язвительного смеха, в котором, однако, ясно чувствовались невидимые миру слёзы.

Автор презентуемого издания «довольно много наблюдал за литературным процессом», поэтому может сказать, что «когда делаешь книгу, хочется, чтобы она действительно была хорошей, чтобы она была выпущена в твёрдой обложке на белой бумаге с ответственным отношением». И когда «два ответственных отношения находят друг друга, получается» то, что сегодня представлено вниманию присутствующих: «Хлеб, вино и одиночество» стала первой прозаической книгой, которую выпустило издательство «Синяя гора»...

Вопрос из зала: — Про одно из своих стихотворений вы сказали: «Я думаю, что оно хорошее». А что в вашем восприятии является «хорошим стихотворением». Трудно назвать критерий хорошести у традиционного стихотворения, потому что это очень тонко. Какие у вас критерии хорошего свободного стиха, если можно их как-то выделить?"
— Есть такое жаргонное слово «зацепило».