Легко и внезапно промчатся недели \ Вдали от сует, городской канители \ Вдали от перин на скрипучей постели \ От шума (чуть свет), от барханов клубящейся пыли \ Вдали от себя мы на лодочке синей \ Как если б уплыли \ Под майским дождём \ Светящим и полупрозрачным, \ Туда, где море небесно, белёсо и ясно

Биомассу пускали туда, где её не хватало. Своё тело можно было завещать на те нужды, которые казались человеку особенно актуальными. На биоудобрения в теплицы, на корм свиньям или питательному планктону. Какой-нибудь удивительный здоровяк мог рассчитывать, что его разрежут на органы. Особенно толерантные люди и романтики могли завещать своё тело «на исполнение этнических обрядов».

...И возраст мой, и мой Рахманинов не могут рассмеяться \ Так. Вечерняя душа их – отражение надежды, \ В наклоне головы, во вздохе, в вариациях, \ В посыльном, растерявшемся в дверях, \ В его промокших письмах, в сентябрях… \ Каденции души неуловимы и стекают \ Не повестью, но памятью в пространство, тая \\ Как аромат. Как дождь. \ Как летних отголосков ложь… \\ Да. Осень. Ранняя. Витает \ Божественного рукоделья дрожь… \ С девятой цифры. С сентября. Я начинаю. \\ Дождь.

Когда Азиз услышал натужный рёв, от которого затряслись стенки его лачуги, Азиз сразу понял кто пожаловал к нему сегодня. Это мог быть только Абу Ахмад, местный амир. Он ездил на джипе с кузовом, в котором стоял большой пулемёт. А за джипом всегда ездил танк с пушкой. На броне которого сидело с десяток автоматчиков.