Когда я вернулся, Елки в доме не было, на мои крики никто не отзывался. В ужасе я выскочил на задний двор, где обнаружил ее в старом плетеном кресле-качалке. Сидение его провалилось, и Наташа опустилась задницей до земли. Ноги ее потешно торчали кверху, выбраться из этой ловушки при своем пузе она не могла. Она не особенно переживала по этому поводу и весело разговаривала с кем-то по телефону. Увидев меня, захохотала.

Жизнь дана тебе пo второму разу, // чтобы ты – не делал ошибок хотя бы в одном и том же! Хотя бы!.. // Тут – новые ощущения, забудь – старые! Начни фразу // и не думай о грамматике, а только – о килограммах, да нет!

Век от Толстого до Пастернака. Век поднявшейся и опустившейся волны жизни.

Я вышел из дома, пересек двор и подошел к калитке, ведущей на улицу, чтобы отворить ее. Мне было ясно, что этого делать нельзя, но мой страх полностью подавлялся жутким чувством любопытства.