Рейтинг публикаций

...после смерти матери, Ян случайно наткнулся на один из секретов отца, которые тот не сумел унести с собой в могилу – секрет, о котором никто не знал. Или знали, но держали рот на замке. Во время починки крыши, разбирая на чердаке старый хлам, Ян увидел старый, в бархатном окладе, фотоальбом Мюллеров, в котором отыскал под фотографией известного портрета Лютера смятый, но потом тщательно разглаженный и сложенный вчетверо листок. На нем аккуратным знакомым почерком отца, со множеством густо зачеркнутого, было написано, что он сожалеет, нет, он потрясен тем, что узнал о каком-то Хельмуте Краузе...

В воздухе — напряжённое нетерпение: все хотят узнать, чем закончится дело. Тени тоже застыли в предвкушении. В зал входит Судья. Чёрная мантия скользит по полу. Взгляд пуст, но тяжёл. Он занимает своё место и выжидает несколько секунд, давая каждому осознать собственную неизбежность.

Мулька шла с толстым бородатым инвалидом, который опирался на её руку. Бородач рыхлый, с сединой, одет богато, но неряшливо, под мышкой зажата трость, к которой он, очевидно, не привык. Выглядел старше спутницы лет на двадцать. Я не особенно удивился, потому что раньше она работала реанимационной медсестрой в госпитале. Возможно, решила подработать частным образом, подумал я. Однако, всё оказалось не так.

ВОРОНА: (голосом, в котором слышен шорох вековых библиотек и хруст снега) Ты искал не миграцию птиц, Иулиан. Ты искал свидетеля своего одиночества. Это кольцо — не метка. (...)

Моё сербское лето – одно из самых светлых пятен моей жизни. Я приезжал туда сразу после школы. Дача была мне любима, и дорога – через массу станций, городов и стран. И пусть дорога туда проходила в жарком, тесном, душном и прокуренном плацкарте, в котором бабушка всегда покупала мне нижнюю, а себе верхнюю полку, я был счастлив. Мы пересекали Беларусь, где покупали колбасу и драники, пересекали Украину, где соседи угощали меня «таранькой», а дальше шла почти Европа – Венгрия и Сербия.

Король повзрослел, окреп, обзавелся новыми советниками и не собирался делиться своей властью ни с кем. А что касается армии, так это была армия короля, а генералов у него уже было достаточно.
Принца захлестнула обида.

У каждого человека есть свой предел сопротивления обстоятельствам, крайняя точка, после которой человек ломается. Для окружающих надлом заметен не сразу. Страх, трусость, горе, неверие в возможность что-либо изменить или что-то другое, глубинное, делают человека покорным. Покорность же убивает совесть. А без совести человек — это тупой исполнитель. Он совершит любую мерзость сам или по приказу.

Савельев шел и думал, как всегда в последнее время, о своем недавнем знакомстве и будущей встрече. Сезон кончается, дадут зарплату, отвальная и – в Ленинград! В нагрудном кармане лежит уголок стенгазеты "Полярник", оторванный на вечере танцев в Михалкинском клубе, на тем телефонный номер. Савельев записал его, прижав бумагу к коридорной стене...

Это была совершенно секретная операция. О ней никто не знал. Её одновременно, но независимо друг от друга, планировали в ЦРУ, в Агентстве национальной безопасности и Корпусе морской пехоты. После того, как 6 января 2026 года президент Трамп заявил, что он забирает Гренландию, все зашевелились. Что делать – никто не знал. Но не делать ничего было опасно вдвойне.

Я ведь в Петушки еду, по следам Венички Ерофеева, или, как его ласково называют в Петушках, Ерофеича. Ерофеич, Черненко, я бы хотел, чтобы была остановка Константин Устиныч. Я бы на ней сошел бы, как сходят с ума, тихо и безвольно с блуждающей улыбкой, а там трава по пояс и хорошо с былым наедине, бродить в полях ничем, ничем не беспокоясь, по васильковой синей тишине...