Рейтинг публикаций

...Надю я всё-таки пригласил на последний танец. Её скромные коричневые брючки могли взволновать разве одним своим фактом – любого, кроме меня. Ни слов, ни искр не проскочило меж нами – и взгляды смотрели по сторонам – и даже тепло от неё казалось далёкого, приглушённого, ритуального свойства. Истинно, истинно говорю вам: была мне нужна только память об этой любви и весне! С ней, а не с Надей я и остался.

Оно мне — по душе. Оно мне — по рукам. \ Мне без Него весь мир — не более чем хлам. \ Пусть изношусь до дыр. Пусть проиграюсь в прах. \ Пока Оно со мной — я — князем во князьях. \ Оно мне Бог и Дух. И мой насущный хлеб. \ За то, что, как в чертог, Оно в мой душный склеп \ Доверчиво летит синицею в ладонь. \ Меня хоть разорви. Ну а Его — не тронь.

...сгорать от любви не надо, лучше — цвести от любви, как, впрочем, и жизни, я бы добавил ещё немного книг, вина, кино, музыки и всего остального (скромно), чтобы жить в гармонии со зверем своего тела и не будить библейского, а впрочем надо просто быть мастером своей судьбы, что весьма сложно, но тем не менее...

И пресс работает и время радо \ Созреть вином – Но злым оно не впрок: \ Чем меньше времени – тем меньше яда, \ Они испустят в виноградный сок. \ Век в суете – и этот век мучительно \ Жмет, как костюм, – по швам все поползло. \ Истощеванье дней для тех спасительно \ Кто дар времен использует во зло. \ О Матерь Божья! Даруй покаянье! \ Из суеты сует, со дна, где стон! \ Спаси! И будь для плачущих созданий \ Хлебов Спорительницей и Времен!

Ричард Рассел, врач, вдохновленный физико-теологией или естественным богословием, писал: «Бог добр, а человек страдает. Бог не мог оставаться бесчувственным, поэтому он создал места исцеления. Самое прекрасное, прекрасное – но самое страшное – в мире – это море; следовательно, именно в нем скрывается желаемое Богом лекарство».

О взаимовлиянии европейской и русской живописи в XX веке.

дорога наша больше мира \ но идущий больше дороги \ и каждый кто идет и сам есть путь \ поэтому \ дорога идет по дороге и зовет в другие дороги в дорогу дорог \ которой нет \ и которая ждет всех нас

Всегда помни: иерархия - инструмент защиты власти.

Запах живет на границах космоса и хаоса истории русской литературы, начиная с ее духовных истоков. Основная функция ольфакции в художественном мире – отражение ключевых смыслов и воссоздание ауры происходящего. Конкретизация мира запахов в русской литературе достигнет пика в лирике позднего классицизма: литература открывает «жизнь растений», национальный быт, гастрономию, садово-парковое искусство, парфюмерию и т. д.

Он боялся жизни и любил Смерть, имя которой писал с большой буквы и для которой находил нежные слова. Его называли Смертерадостным, рыцарем смерти.

Фундаментальная и прикладная седуктология — наука о соблазнении посредством любого дискурса. Соблазн, вводить в соблазн — букв. значение греч. слова скандалон — «колышек, поддерживающий дверцу ловушки». Более отвлеченно оно обозначает также «толчок», «удар». В основе понятия соблазна лежит представление о препятствии на пути, которое сбивает с толку, останавливает или приводит к падению.

Во тьме, когда окрест не видно \ ни рук, ни ног, ни дрожи век, \ к нам пробирается неслитно \ сверхзвучный вечный человек. \\ Перебирает струны сердца \ арабской вязью нотный стан, \ ребристым кругом пышет меццо, \ пасётся ангелом баран.\\ (...) Ушная раковина ловит \ бессмертный трёп. Замри, пиит! \ Путь начинается с коровы, \ которая аят мычит. \ Планета в месяц завернулась, \ согрелся псом скрипичный ключ.\ Да-да, аула нет. Скрип стула \ тридцатилетний помнит путч. Оцепеневшими руками мир правит пробужденный слух, чтоб различать, где твёрдый amen, а где его беззубый звук. Заре навстречу, шагом мерным, с привычной дрожью тёплых век уходит утром нераздельно прикрытый ухом человек.