Рейтинг публикаций

...На этих столбах тянули провода через плавни к дальним рыбацким сёлам. Бежал по ним живительный свет, а вместе с ним – и я тому верил – светоч разума, равенства, справедливости. «Советская власть – это коммунизм минус электрификация всей страны» – так шутили тайком в те времена, когда я рос и крепчал, вливался в многолюдные ряды и с детскою верой в душе шёл вместе с ними вперёд – к заре коммунизма. И понимал понемногу, что шутить – это надёжней, чем верить. И тогда становился я холоден, трезв и сбегал и от верующих, и от шутников – и до первой зари приходил в эти дебри служить свою идеальную заутреню.

Кронопись сотворяет нового читателя — зрителя, слушателя, восприятеля волн, ткущих видеоимпровизацию. Речь поэта — быстрая, неровная, интенсивная, допускающая логические пропуски, дальние ассоциации и обращенная к эйдосам вещей. Происходит смещение временных линий, образующих лабиринт, из которого автор и его видеочитатель должны найти выход, одолев внутреннего Минотавра, каждый по-своему, ибо восприятие текст сочинителем и реципиентом могут быть различными и даже противоположными. Музыка как первооснова не может раскрыться полностью в повседневной речи. «Людские слова так грубы, / Их даже нашептывать стыдно» (А. Фет).

Жанр сериала я бы охарактеризовала как приключенческая фантастика, которая рассказывает о противостоянии школьников (с несколькими взрослыми) и инопланетных паразитов. Идея сюжета – очень мудрая, по сути своей. Критики, словно забываясь, даже пишут о том, что повествование слишком линейное. Конечно, это смущает! Сложно вновь обрести нормальность после годов фрагментарности и шизо-анализа! Годы фрагментарности, захватившей умы, сбившей хоть какую-то возможность логического мышления – вот суть современной парадигмы. Ее-то и пытаются режиссеры вернуть в традиционно глубокую струю классического Островского, или Чехова.

Савельев шел и думал, как всегда в последнее время, о своем недавнем знакомстве и будущей встрече. Сезон кончается, дадут зарплату, отвальная и – в Ленинград! В нагрудном кармане лежит уголок стенгазеты "Полярник", оторванный на вечере танцев в Михалкинском клубе, на тем телефонный номер. Савельев записал его, прижав бумагу к коридорной стене...

...в те годы всё было не очень хорошо», и он написал тогда «довольно грустную историю». Потом Привезенцеву захотелось поменять взгляд на Сахалин, он несколько раз туда возвращался, и «родилась идея маяков». Почему? Потому что Сахалин — единственный остров в мире, где сохранилось такое их большое количество (больше тридцати). Это маяки «трёх государств и трёх эпох: царская Россия, Япония и Советский Союз». По мнению Привезенцева, «наличие такого количества маячной архитектуры — уникальное явление в мире».

Шаховской не был великим драматургом, не стал великим актёром, но вряд ли во всей истории русского театра можно найти другого деятеля такого масштаба. Шаховской определял репертуар, Шаховской учил актёров, Шаховской менял язык и пластику сцены, Шаховской создавал политику и идеологию театра. Сегодняшний российский театр стал таким, как есть, в частности и благодаря трудам Шаховского.
Великим драматургом он не был...

Крученых любил слово особой любовью, – как поэт. Он писал: «Нет более естественного, совершенного и многогранного выражения себя в искусстве, чем слово. Можно жить без живописи и музыки, но без слова – нет человека!». Он, профессиональный художник, свою любовь к живописи перенес на поэзию, на красочность и образность слова: «От живописи я повернул к поэзии, как к последнему и неотъемлемому рычагу, которым можно сдвинуть землю». Он любил слово какой-то физиологической любовью, любил его осязательность, вещность, звучность, занозистость, шершавость. Поэтому предпочитал согласные гласным, гремящие, режущие, зудящие, царапающие, шуршащие, шипящие звуки.

Я проснулся утром в хорошем настроении. А почему нет? Жена-красавица, двое детей — одной пять, другому семь. Хорошая просторная квартира, машина, друзья. Работаю ведущим праздников. В общем и целом всё настолько хорошо, что даже перечислять не нужно.
Вы ожидаете «но»? А вот его даже нет.

Чем привлекала поэзия Бодлера? Новаторством, жизненной правдой, душевными контрастами, экзотикой свободы, многоплановостью чувств, силой страдания. Его лучшая книга стихов «Цветы зла» была осуждена парижским трибуналом, но сделала его знаменитым.
Судьба отпустила Бодлеру всего 46 лет жизни. (...)

Как то Эд пригласил Кая на прогулку и осторожно завел разговор: "Послушай Кай, а тебе не кажется, что Ник слишком уж кичится своим богатством, как будто считает нас нищими". (...)