...это тот самый божий мир, который был две тысячи лет тому назад. И то, что тогда происходило, – не сказка, вот, собственно, в чем и заключается смысл каждоднева, евангельского чтения, которое люди читают две или полторы тысячи лет.

Перед мной стоит задача, сформулированная нашими классиками, «утром в газете вечером в куплете».

Душа его вмиг опустела, сознанье заменилось, глаза налились кровью. Галиматьянов сжал кулаки и, тяжело ступая, вышел из неприютного «дома». Сын не узнал бы его сейчас. Никто бы не узнал. Это был другой человек: это был не человек.

Заглянув сейчас в зеркало, что настоящего мог бы увидеть я? Ничего, кроме невнятных образов, миражей, пляшущих в чужих зрачках… Эта девочка в ванной; прозрачный воздух, разделявший нас; горячий пар – и горячка в голове моей, и пустая темень за спиною. Ворсистая плоть паласа под нами, Сашины ресницы-птицы, беспомощно распластавшаяся плюшевая игрушка. Слова. Слова.