Божидар
К 130-летию со дня рождения
Божидар, он же Богдан Гордеев, в поэзии русского футуризма занимает свое особое место.
Этот загадочный поэт – одна из разбитых надежд русской литературы. Смерть в 20 лет, скудное творческое наследие: 12 стихотворений, юношеская поэма, фрагменты прозы, стиховедческий трактат. Вот всё. Поместится в тощей книжице. Но эта книжица на суде Глагола томов премногих тяжелей.
Божидар – старославянское имя. Это имя и сейчас носят болгары, сербы, хорваты, черногорцы, словены. Означает: божий дар. Это имя Богдан Гордеев взял себе псевдонимом. Псевдоним этот – символ. Богдан и Божидар, собственно, одно и то же имя. Богдан: богом данный. Все еще жива вера в то, что имя имеет магическую силу и может влиять на судьбу человека. Имя – миссия. Взять себе имя – взять на себя его миссию, посвятить себя его духовной сущности. Хлебников, взяв себе славянское имя Велимир взамен данного ему при рождении Виктор, тоже взял на себя миссию этого имени: велий – великий, повелевать миром. Юный поэт Богдан Гордеев, увлеченный творчеством Хлебникова, идеей славянства, последовал примеру своего учителя. С именем Божидар сопряжен древнерусский Дажьбог. В «Слове о полку Игореве» русичи названы дажьбожьими внуками. Дажьбог – податель блага, богатства, бог солнца.
Чрезвычайно скудны и биографические сведения о Божидаре. Богдан Петрович Гордеев родился 21 июня (3 июля) 1894 года в Харькове. Отец – профессор Харьковского Ветеринарного Института, мать – школьная учительница словесности. Прадед по отцу – потомок казаков из Умани, прабабка, урожденная Бакаева, – из знатного татарского рода.
В 1904 – 1913 гг. учился в 3-й харьковской гимназии 95 вместе с Григорием Петниковым. Занимался языками, в том числе санскритом, музыкой, живописью. Живописи учился в студии художника Е. А. Агафонова «Голубая лилия», вместе со старшим братом Д.П. Гордеевым и М.М. Синяковой. Увлекался старонемецкой гравюрой, Дюрером. Тогда же начал писать. Влияние Эдгара По и Ницше. Эти ранние произведения, (кроме поэмы «Мария», посвященной Марии Синяковой), были Божидаром уничтожены. Не сохранился и юношеский роман «Эгоист». Мечтал, подобно Рембо, Гогену, Торо, порвать с миром цивилизации и всеобщим утилитаризмом. В 1913 г. окончил с золотой медалью гимназию и поступил в Харьковский университет на историко-филологический факультет, для изучения сравнительного языковедения и санскритологии. Но внезапно забрал документы, порвал с семьей и тайно уехал в Смоленск, где жил более полугода, зарабатывая частным преподаванием. В марте 1914 г. в Москве сблизился с Сергеем Бобровым и другими участниками футуристической группы“Центрифуга”, Асеевым, Петниковым, Пастернаком. В апреле 1914 г. вернулся в Харьков. С Петниковым, Асеевым и Марией Синяковой создает литературно-издательскую группу “Лирень”. В том же году вышла единственная книга стихов Божидара – «Бубен» (в правописании автора «Byben», смешенная графика латиницы и кириллицы). В ночь на 7(20) сентября 1914 года повесился в лесу около селения Бабки под Харьковом. Причина самоубийства неясна, предполагают: слом психики из-за начала Первой мировой войны. Другая версия – любовная драма. Был увлечен Марией Синяковой. Покончил с собой, после того как она вышла замуж за художника Арсения Уречина. Мария Синякова иллюстрировала книги авторов «Лиреня», в том числе книгу Божидара «Бубен». В 1916 г. вышло посмертное 2-е издание «Бубна», дополненное тремя стихотворениями. В 1919 г. Петников опубликовал в журнале “Пути творчества” прозаические фрагменты Божидара, посвящённые ему и Марии Синяковой “Острова синих озёр”, написанные в 1913 г.
Есть еще отрывок из воспоминаний харьковского художника Б.В.Косарева (1897-1994) в передаче писателя Владимира Яськова. Косарев утверждает, что стихи Хлебникова “Падают брянские, растут у Манташева, /Нет уже юноши, нет уже нашего” — о Божидаре. Божидар был голубоглазым, а у Хлебникова сказано: “Черноглазого короля беседы за ужином”. Косарев объясняет это противоречие тем, что глаза у Божидара темнели от возбуждения, когда он — действительно король беседы — начинал говорить и невозможно было слушать его без волнения. Хлебников ревновал к рассказчикам, но перед Божидаром склонял голову. Он и назвал Божидара «Черноглазым королем беседы за ужином».
В Божидара были влюблены все пять сестёр Синяковых, – Надежда, Ксения, Вера, Зинаида и Мария, отчаянно ревновали его друг к другу и бывали счастливы, когда он посещал их. Усадьба Синяковых находилась под Харьковым на хуторе Красная поляна. Божидар был всесторонне одарен, занимался европейскими и восточными языками, в том числе санскритом, профессионально рисовал, блестяще играл на фортепьяно. Сам он любил Марию Синякову. Посвятил ей свое стихотворение «Воспоминание». В нее были влюблены и посвящали ей свои стихи Хлебников, Давид Бурлюк, Петровский.
Еще Божидар упоминается в воспоминаниях Тихона Чурилина: «… учеба у Хлебникова, который дал много жизни для моего творчества, много движения и ввел меня в Единство песенного размера, то есть в то русло, откуда вытекли такие реки, как: Маяковский, Асеев, Пастернак, Петников, Божидар и наконец – и я … Вся эта стая певчих и боевых птиц побывала в великом гнезде Велимира. … «Распевное единство». Это гениальное исследование Хлебниковского начала поэзии замечательного, рано погибшего юноши Земного шара, Богдана Божидара (Гордеева). Советую всем интересующимся Хлебниковским началом поэзии внимательно не только прочитать – а проштудировать эту книжку».
Чурилин сокрушается о пропаже этой книги Божидара, которая была для него главным теоретическим пособием по Хлебникову и которую он всегда держал при себе.
Вот, собственно, и всё.
Хлебников высоко ценил своего последователя и так откликнулся на его смерть:
«Огонь, зажженный на далеком словесном стане, освященный именем Божидара, других лучей, чем Север. «Леторей» и «Ой конин» — ледоход Дона. От Божидара, который продолжает быть спутником двух или трех людей к Земному Шару, осталась редко прекрасная речь о «едином познавательном снаряде» и «соборе внечувственных добыч». Он разбился, летя, о стены прозрачной судьбы. Вот птица падает, и кровь капает из клюва. «В нас неотвязно маячит образ снаряда», «легкими летчиками (к познанию) крылим мы, все единя, для единого покрывала всеведения» — вот его прекрасные слова. Мы постигаем Божидара через отраженное колебание в сердцах, знавших его...».
Хлебников посмертно включил Божидара в «Общество председателей земного шара». Его имя в числе прочих он поставил под манифестом «Труба марсиан» в 1916 году. Условно была поставлена подпись Божидара.
Из воспоминаний Петникова: «Насчет имени Божидара, как память о нем, которого стихи и образ которого дорог по нашим с Асеевым ему (Хлебникову) рассказам: это наше с Хлебниковым общее, совместное решение, чтобы под «Трубой» стояла подпись – имя Богдана, Божидара».
В этом манифесте стоят семь подписей: Виктор Хлебников, Мария Синякова, Божидар, Григорий Петников, Николай Асеев. Текст манифеста написан самим Хлебниковым.
«Нас семеро. Мы хотим меча из чистого железа юношей. … Пусть Млечный путь расколется на Млечный путь изобретателей и Млечный путь приобретателей».
Чистое железо юноши Божидара и посмертно участвовало в объявленной Хлебниковым войне изобретателей против приобретателей.
Откликнулся на смерть Божидара и Асеев в своем послесловии к посмертному переизданию сборника стихотворений Божидара в 1916 году:
««Бубен» может быть первый звук удара подросшего человечества – в неизбежное.
Звук этот верно очень слабый, еле слышный чужому уху: ведь сомлевшая во сне роста рука еще не изловчилась, не приноровилась. Вы его наверное и не услышите. Вы ведь землею беспутной лежите под несущейся в схватку первою сотней. …
Бубенщик выбит из седла на скаку: из рук его вылетел Бубен, покатился, покатился и обернулся маленьким веночком на могилу.
В этот год, когда редко у кого нет счета со смертью можно ли спокойно говорить о ценности стихов с ней воевавших? Нет – они бесценны!
Потому, что о них нельзя уже торговаться.
За них только можно купить немного ВЕЧНОЙ ВЕСНЫ, остановившейся в своей походке: Божидар умер 20-ти лет.
Он был всегда немного сумрачный, но веселый, очень любил солнце, упрямый в труде, верный в словах и был очень, страшно добрый.
Доброту нельзя убить ни отчаяньем, ни насмешкой. Её может опрокинуть только сзади подкравшаяся смерть.
Мы её и проклинаем за него.
Бубен же, ставший веночком, мы красиво украшаем и кладем на книжные полки – пыльные кладбища человеческих мыслей, чтоб его свежестью, отомстить ей, показать ей как мы её ненавидим.
Тем же, кто нескоро еще прибудут из будущего и победив её, сделают полезным домашним животным – мы говорим: «Был среди нас юноша расшибшийся на всем скаку в начале великой битвы со смертью». Сверкающие сабли нашей закаленной ненависти поднялись как волосы от ее близости, когда он уронил свой «Бубен»».
Асеев также посвятил Божидару стихотворение:
В том же 1916 году Сергей Бобров в издательстве «Центрифуга» опубликовал заметку о первом сборнике стихов Божидара:
«Автор этой маленькой брошюрки, почти мальчик только что еще с гимназической скамьи – недавно скончался. Знавши его лично, мы позволим себе предложить читателям здесь не обычную критику «первой книги», а попробуем указать на то какие очень существенные надежды похоронили мы с молодым поэтом. – В «Бубне» очень немного стихотворений (восемь), кроме них в печати было только одно стихотворение Божидара – такое количество совершенно не позволяет судить о том – поэт ли их создатель. Но нам пришлось видеть достаточно стихов Божидара в рукописях и, хотя все они страдали довольно обычным для начинающого худосочием, нам довелось в них заметить энергичную волю, крепкую хватку на слово, очень тонкое понимание технических задач современного стихотворства, и внимательный читатель, конечно, заметит эти особенности и в стихах «Бубна», особливо в первых двух, открывающих книгу, – «Бодрость» и «Пресс-папье». Во втором из этих стихотворений поэт для изложения и описания своего душевного состояния воспользовался прекрасным образом Т.Гофмана, образом студента Ансельма, заключенного в стекло. Эта тяга к исключительным по силе, остроте, неожиданности образам, подобным образу Гофмана была характерной для Божидара. Его жажду открытия искусства в мире не удовлетворяли обычайные образы, сплошь покоящиеся на антропоморфизации примитивно (условно и нарочито) воспринятого мира. Эта черта его интеллекта направляла всю его работу. Так, и работая над теорией стихосложения, он искал исключительных положений в исследуемых стихах, справедливо полагая, что лишь умело подобранные «исключения из правил» старого могут заложить фундамент для создания нового канона. – Эти исследования его были чрезвычайно интересны. … Стихи его были мало замечательны по внутреннему своему существу, но нет никаких сомнений, что с такими знаниями, стремлениями и любовью к поэзии Божидар достиг бы очень многого».
Посмертно был опубликован трактат Божидара по стиховедению «Распевочное единство размеров». В нем утверждается музыкальный подход к стиху, отражающий реальную поэтическую практику: метры («размеры») объединяются общим ритмом («распевом»). Сергей Бобров в предисловии (его же обширные комментарии) пишет об этом произведении Божидара: «Анализ общих положений и самые тезы, зачастую неожиданно-оригинальные и весьма меткие – тонки, правильны и изящны. Уже заглавие книги: «Распевочное единство всех размеров» вскрывает основную чрезвычайно важную мысль Божидара – о ритмическом равенстве всех размеров русских. Это положение…. должно стать краеугольным камнем мощного здания – экспериментальной эстетики русской, русского стиховедения. … «Распевочное единство» должно сочтено быть образцом отменнейшей прозы новой».
Вот образец этой прозы Божидара: «Всякий стих есть некая цельность, особо в общем токе духовного двига речи; в силу своей особенности он должен в себе таить рубежи, отрезающие его от общей черты распева в статный ломоть. … Для стихотворения нет более ямба или хорея, но есть в стихе размер, распевно претерпевающий оборотни и постани в задаче создания стихотворения одного всеобщего устава. … Ведь кажущаяся легкость творить стихи без заданного размера, наоборот, становится тяготой, от которой радостно хочет уклониться душа в привычное волнение размеров старинных. Тяжко рождать так стихи, ведь каждое мгновение стих готов провалиться в говор, стать обычной речью и велико искусство творца, минувшего грозящие ему пасти».
Божидаром поставлена дата: «Окончено 24 Серпеня 14 г. Серпень – старославянское название августа, месяц жатвы.
Этот трактат нашел последователей у приверженцев декламационной теории стиха: М.П. Малишевский, А.П.Квятковский. Книга Малишевского «Метротоника» (1925). Его стиховедческая теория ориентирована на произнесение (долгота произнесения слогов). Малишевский из своих предшественников выделяет «Распевочное единство» Божидара. Созвучна идее Божидара и тактометрическая теория стиха Квятковского.
Еще есть рецензия Божидара на сборник стихов Сергея Боброва «Вертоградари над Лозами». Текст этот, как и трактат «Распевочное единство», отягощен необычными речениями, терминологией и неологизмами:
«Поэзия, как элемент живого познания, сочится во всех искусствах, зацветая мертвенными бессмертниками в живописи, каменея среди геометризмов архитектуры, угасая в ваянии, бледным призраком колеблясь в философических томах и умирая в музыке.
В слове, как в зеркале, опрокидываются реальности, получая в них новый порядок и новое бытие. Слово, совмещая в себе эхо феномена (иссущего) реальности-сочетание звуков и шумов с эхом ноумэна (всущего) реальности – его смыслом), становится само ирреальностью, вещью интеллигибельной вселенной ума, орудующего ею в небытии мышления».
Литературоведение не слишком жалует Божидара. Роман Якобсон назвал его трактат: «стиховедческие фантазии». Михаил Гаспаров увидел в творчестве Божидара всего лишь «систематическую до болезненности разработку» «мимолётных открытий» Хлебникова, хотя и признавал Божидара «самым ярким» из его последователей.
Американский славист Владимир Марков пишет о Божидаре в своей книге «История русского футуризма»:
«Что касается единственной поэтической книги Божидара «Бубен», то она довольно любопытна. Первое — литографированное — издание, выпущенное «Лирнем» в 1914 году, содержало всего девять стихотворений, написанных русскими буквами с примесью латинских. Темы стихов разнообразны: картины войны, языческие пляски, психологические наброски, навеянный Гофманом стихотворный гротеск. У Божидара обострённый интерес к неологизмам, необычной рифме (мало кто рифмует конец строки с началом следующей), консонансам, нестандартным строфам и перестановке ударений. В противоположность Асееву и Петникову он произвольным образом смешивает свои поэтические средства, из-за чего его стихотворения звучат совершенно абсурдно. С мальчишеской непринуждённостью устраивает он лексические и метрические “коктейли” и является, вероятно, единственным футуристом своего времени, чьи стихи предвосхищают поиски дадаистов. Именно в этом смысле он по-настоящему оригинален.
Особое пристрастие питал Божидар к метрической организации стиха. … В стихотворениях Божидара есть особые знаки для пауз, „триолей” и тому подобного, причём он подробно обсуждает их в теоретическом труде о неправильных стихотворных размерах «Распевочное единство», изданном «Центрифугой» в 1916 году, после смерти поэта. В книге есть несколько верных наблюдений, но в целом она устарела и выглядит довольно дилетантской. …
Если Асееву и Петникову в определённой степени удалось сплавить элементы своей поэзии (первому — в энергичный поэтический поток, второму — в статический рисунок), то поэзия Божидара состоит из очень разнородных элементов и выглядит весьма нелепо».
Борис Пастернак высказывает свое по сути отрицательное отношение к Божидару в письме брату Божидара Д.П.Гордееву в ответ на его просьбу написать предисловие к посмертному сборнику сочинений Божидара:
«Глубокоуважаемый Дмитрий Петрович!
Меня чрезвычайно тронуло Ваше предложение. Я искренне Вам благодарен за то, что выбор свой Вы остановили на мне, но выбора этого не одобряю и не могу понять.
Вы, наверное, не знаете, какого невысокого мнения я обо всем том, что происходило и происходит в русской литературе и поэзии за последние десятилетия и в наши дни. Работы Вашего покойного брата ничем не хуже и не лучше всего остального в этом роде. Они оригинальны постольку и оригинальны в том, в чем и поскольку оригинальны все явления этой бедной неплодной эпохи, не исключая, разумеется, и моих собственных блужданий и заблуждений в этой области.
Вы спросите, быть может, как согласовать мое участие в футуристических сборниках с этими убогими признаниями? О, этот вопрос завел бы меня с Вами слишком далеко, в область исследования характера случайности и случайностей характера. Последние года два мне не приходилось заниматься писательством серьезно – были другие дела. А такое полусерьезное отношение и позволило мне мириться со многим таким во мне самом и в окружающих, что вообще в замкнутой системе творчески правдивого и живого организма существовать не может.
Я отказываюсь от Вашего предложения. Я отказываюсь потому, что все сделанное нами пока – ничтожно, и потому, что оставаться верным этому духу ничтожества я не в состоянии. …». 16 декабря 1915.
Старший брат Божидара Дмитрий Петрович Гордеев, археолог, историк, искусствовед, византинист, художник (1889 – 1968).
Такое отношение Пастернака к футуризму в целом и связанным с ним чисто формальным экспериментам, а также своему участию в футуристическом движении выражено и в «Охранной грамоте»: «Нарождение «Центрифуги» сопровождалось всю зиму нескончаемыми скандалами. Всю зиму я только и знал, что играл в групповую дисциплину, только и делал, что жертвовал ей вкусом и совестью».
Геннадий Айги о Божидаре: «… я в очередной раз перестрадал судьбу этого необычного юноши… Все в нем необычайно: и ранняя творческая зрелость (в этом он напоминает замечательного французского поэта и романиста Реймона Радиге, умершего тоже в возрасте 20 лет), и широта его интересов: был прекрасным рисовальщиком, серьезным лингвистом, – перед смертью завершил высококвалифицированный труд по стиховедению «Распевочное единство» (издано посмертно в 1916 году), получивший горячее одобрение Велимира Хлебникова.
Еще доныне продолжает поражать его самоубийство, которому предшествовали загадочные, до сих пор не выясненные обстоятельства. … В связи с этой темой я хотел бы высказать свое твердое убеждение: самоубийства поэтов – любые – бывают, прежде всего, следствием или выражением их творческой самоисчерпанности, творческой катастрофы. Заново вчитываясь в произведения Божидара, я убедился: путь юного поэта оказался тупиковым. Хорошо знавший (для того времени) творчество Хлебникова, поддерживаемый Николаем Асеевым, Божидар рано задался целью – возродить древнеславянский звук в родном поэтическом мелосе. По его черновикам можно проследить, как обдуманно ковал он это странное архаичное звучание, видя свою новаторскую задачу в таком неимоверном труде. …
Божидар не смог разорвать «магический круг», созданный славянско-языческим звуком собственной поэзии, не смог выйти в универсально-русский поэтический простор. Но, по выражению Фолкнера, – «лучше блестящее поражение, чем рассчитанная победа». Самобытная языковая «русскость» Божидара видится сегодня, пожалуй, более глубокой, чем у того же Николая Асеева.
По-новому, весьма актуально воспринимается сегодня и главная мысль упомянутого «Распевочного единства», – в этом труде Божидар доказывает, что цельностью любого поэтическог