Знаменитейший зудесник (К 140-летию Алексея Крученых) –
Вячеслав Овсянников –
(23/04/2026)
Крученых любил слово особой любовью, – как поэт. Он писал: «Нет более естественного, совершенного и многогранного выражения себя в искусстве, чем слово. Можно жить без живописи и музыки, но без слова – нет человека!». Он, профессиональный художник, свою любовь к живописи перенес на поэзию, на красочность и образность слова: «От живописи я повернул к поэзии, как к последнему и неотъемлемому рычагу, которым можно сдвинуть землю». Он любил слово какой-то физиологической любовью, любил его осязательность, вещность, звучность, занозистость, шершавость. Поэтому предпочитал согласные гласным, гремящие, режущие, зудящие, царапающие, шуршащие, шипящие звуки.
Последняя пристань Василия Комаровского –
Вячеслав Овсянников –
(20/04/2026)
Сочинений Комаровского сохранилось немного: 61 стихотворение, один рассказ, письма. Теперь всё опубликовано: превосходное издание Ивана Лимбаха, фотографии, обширные комментарии. О нем пишут литературоведы, историки литературы. И все-таки этот царскосельский отшельник остается загадкой, одним из мифов Серебряного века, каким-то «странным завитком в сторону, никуда не ведущим» по выражению Святополка-Мирского.
Эхо снов –
Вячеслав Овсянников –
(08/03/2026)
Исчезла в толпе, там, внизу, в дверях, ведущих на аэродром. Я смотрел с тоской и страхом. Что если самолет разобьется? Автобус подкатил к самолету, пассажиры взбирались по трапу. Где она, в вишневом костюмчике, кудрявая?.. Большая серебристая рыба медленно поплыла по взлетной полосе, мигал красный фонарь в хвосте, движение ускорялось. Исчезла во тьме, только мигал далеко огонек. Незаметно, стыдясь посторонних глаз, перекрестил самолет, где-то уже летящий в высях.
Дождь в четверг –
Вячеслав Овсянников –
(30/01/2026)
...Дом Лаваля, сердце заколотилось, опять этот змеиный черно-розовый узор. Что я от нее хочу? Побывать с ней под Лугой, поискать ландышей? Солнечное утро, щебечут, фотографируются у подъезда, белая блузка, черная юбка, школьница. "А? Что?" В манеже, Кваренги, кони, выставка Ильи Глазунова. Мария Биешу поет: "Лаванда, горная лаванда, наших встреч с тобой синие цветы…" На лодке, Оредеж, попали под дождь, промокли насквозь. Июнь, сирень в хрустальном горле.
Точка возврата –
Вячеслав Овсянников –
(06/10/2025)
И ночью рушатся Икары! \ И в их зрачках черней окалин \ Мир – через голову, \ Всё – воск! \ Всё – вихри брызг, как взмахи розг! \ Свет, перевернутый с разбега, \ В лоб – бурей пламени и снега, \ Земля, рванувшаяся в рост: \ Икары, сброшенные с неба, \ Летят быстрее света звезд!
Океан –
Вячеслав Овсянников –
(06/05/2025)
Ведь берега твои не на земле, \ и не в моей, как стрелка бога, мысли. \ Себе я снюсь в безбрежном серебре, \ там я стою на озаренном мысе.
Стокрылая стая –
Вячеслав Овсянников –
(28/04/2025)
Темный крейсер в бормотаньях пены \ режет лунный фосфор в кружевах. \ Сереброголосые сирены \ пением сосут сердца в морях. \ И под власть нептунова трезубца \ строят нас командные слова, \ чернозмейки бескозырок вьются, \ капитан — седая голова. \
Черный лебедь из Лебедяни –
Вячеслав Овсянников –
(09/04/2025)
Забытый в тени двух столетий, затерянный в тихих заводях сказочной страны поэзии Лебедии, непонятый и загадочный, будет ли он когда-нибудь признан в широко публичных кругах, станет ли «притчей на устах у всех»? Или Чурилин и популярность, вещи несовместные, и старинный русский город Лебедянь, чураясь своего недостаточно знаменитого уроженца, не найдет ему места для скромного памятника?
Победный венец Веневитинова –
Вячеслав Овсянников –
(26/03/2025)
...Веневитинов громче всех заявляет требование мысли в русской поэзии. Поэзии мысли. В отличие от других любомудров, он человек одной большой задачи. Перед ним цель – совершить решительный переворот в русской литературе, построить ее на твердых основах самобытной национальной философии.
Плоды –
Вячеслав Овсянников –
(19/02/2025)
...Стол, стул, кровать. Сюжет-людоед пожирает мои вечера. Гнать пером по листу стаи неукротимых фраз. Свирепость писательства. А чуть забрезжит в окне скучный городской рассвет... какое бессилие! какая опустошённость! Люди, машины. Город тревожен. Что там – в промежутках? Водосточные трубы, смесь шагов и шин, угроза наводнения, ночью хлестал дождь. Вот и сейчас... Уткнув перо в сентябре, я очнулся от пьянства чернил сереющим, как грифель, ноябрьским утром. На столе толстая рукопись. Что с ней делать?..
