Лаборатория слова

6. О покое  или на свете счастья нет

Часто в своих произведениях А.С. Пушкин дублирует какие-то строки, вероятно, чем-то для него особо значимые. Такую «перекличку» строк можно увидеть между «Письмом Онегина» из 8 главы романа «Евгений Онегин» и стихотворением «Пора, мой друг, пора…» [ 1]. Письмо Онегина к Татьяне писалось Александром Сергеевичем осенью 1830 года в октябре: « Я думал: вольность и покой // Замена счастью. Боже мой! // Как я ошибся, как наказан!»[2]. Через четыре года эти строки станут противопоставлением афоризма из «Пора, мой друг, пора…»: «На свете счастья нет, но есть покой и воля» (1834). Героем лирического стихотворения из безутешного вывода: «На свете счастья нет», найден выход − некие точки опоры для жизни − «есть покой и воля». Антонимы «нет»  − «есть» подчёркивают напряжённость работы мысли в поисках выхода. Присмотримся внимательнее к главным найденным поэтом ценностям. Покой-тишина, отсутствие беспокойства, отдых. Воля − способность осуществлять свои желания, поставленные цели; сознательное стремление к осуществлению чего-либо; возможность распоряжаться. «Покоя сердце просит» − олицетворение, подчёркивающее, что лирический герой слышит самое главное в себе. Слово «покой» очень важно в стихотворении. Оно связывает две строфы. В первой – «покоя сердце просит». Сердце − то, чем живёт человек, что связывает его с Богом. Во второй − «есть покой и воля». В моменты покоя, умиротворения в сердце человек может услышать Бога в себе. Интересный синоним: умиротворение − «творение мира», своего рода сотворение. Воля же даёт возможность воплотить «услышанное» в реальность. Возвращаясь к ключевому слову «покой», вспомним: «удалиться на покой» − перестать служить, а герой ощущает себя «усталым рабом», он лишён свободы. Покой – это и безмятежное состояние, не возмущённое страстями. Наш герой стремится в «обитель дальную трудов и чистых нег», в пространство творчества, вдохновения, беспорочного блаженства. Не забудем о «вечном покое», то есть смерти. Только за границей «этого света» можно обрести всё то, что так необходимо герою Пушкина. В рукописи поэта есть прозаический план продолжения стихотворения. «Юность не имеет нужды в at home (в своём доме), зрелый возраст ужасается своего уединения. Блажен, кто находит подругу, − тогда удались он домой. О, скоро ли перенесу я мои пенаты в деревню − поля, сад, крестьяне, книги; труды поэтические − семья, любовь ect. – религия, смерть»[3].

У лирического героя Пушкина есть подруга жизни, но нет счастья. Герой имеет множество обязательств, ощущая себя «усталым рабом». Ему необходима свобода, от её отсутствия он страдает. «Давно завидная мечтается мне доля // Давно, усталый раб, замыслил я побег…» Но сбежать не удаётся. Жизнь вдвоём с лирической героиней не панацея, не спасение от смерти, как у Онегина: «Но чтоб продлилась жизнь моя, //Я утром должен быть уверен, //Что с вами днём увижусь я…» [2]. Ощущение конечности человеческой жизни понятно обоим: «как раз умрём» − «я знаю: век уж мой измерен». Для Онегина Татьяна − источник жизненных сил. Он страдает от отсутствия Татьяны в его жизни, для него одиночество − казнь. Поэтому так остра жажда «поминутно видеть вас, // Мне дорог день, Мне дорог час». Жизнь героя без любви расщепляется и исчезает: «поминутно»−«день»− «час». Евгений ярко чувствует бессмысленное истекание своей жизни без любви: «А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они». Вспомним в стихотворении «Пора, мой друг, пора» то же ощущение «бега времени» и его расщепления: «Летят за днями дни // И каждый час уносит// Частичку бытия». Кроме того, без любви Онегин ощущает себя отшельником, «чужим для всех», «ничем не связанным».

Онегин так же, как и герой стихотворения Пушкина, не верит в существование счастья, но и в покое и вольности герой разочарован. Вместо воли – вольность. Эти слова-синонимы имеют общее значение: «свобода, независимость», но между ними есть и отличие: вольность − это ещё и несдержанность, отступление от нормы, правил; привилегия. Мы видим разницу в ценностях героев. Онегин заплатил за свою ошибку. Свобода, которой в молодости так дорожил герой, теперь стала «постылой». Эпитет фиксирует переоценку ценностей героем: «Свою постылую свободу //Я потерять не захотел». Это взгляд из настоящего в прошлое: свобода ему надоела, вызывает отвращение, неприязнь.

Мотив судьбы также повторяется: «Давно завидная мечтается мне доля». Так ощущает жизнь лирический герой Пушкина. Доля – участь, судьба, Божья предопределённость. Она не даёт покоя герою, «мечтается» ему, как будто пытаясь пробиться в его сознание. Жизнь проходит не столько в материальной реальности, сколько в «тонком мире». Это Пушкин подчёркивает глаголами: «замыслил», «мечтается». Воплотить эту долю, связанную с Божьей предопределённостью, в жизнь не получается. Пушкин подчёркивает это эпитетом «давно завидная». Герой устремлён «в обитель …чистых нег», но никак не может туда попасть. «Давно завидная мечтается мне доля //Давно, усталый раб, замыслил я побег// В обитель дальную трудов и чистых нег». Анафора «давно» подчёркивает тягостное ощущение героем течения времени. Достичь идеала в земной реальности не получается.

И Онегин, и лирический герой стихотворения не в ладу с собственным сердцем. Евгений его «оторвал» «ото всего, что сердцу мило». Метафора подчёркивает болезненность действия. Это взгляд другого, нового Онегина, познавшего жизнь сердца, его боль. Познавшего, что истинная, полноценная жизнь− это и есть жизнь сердца! Вспомним финал романа, длить который Пушкин больше не считает нужным. Его герой «проснулся», познал наконец-то жизнь сущностно, по-настоящему: «Стоит Евгений, // Как будто громом поражён, // В какую бурю ощущений // Теперь он сердцем погружён!» [2]. Лирический герой стихотворения иначе чувствует своё сердце: оно «покоя… просит». Вопрос лишь в том, достижим ли этот покой? Впрочем, вопрос риторический.

Жизнь тяготит героев, хотя мечты у них разные. Онегин, имея покой и вольность, несчастлив без любви: «…чтоб продлилась жизнь моя, //Я утром должен быть уверен, // Что с вами днём увижусь я». Очевидно, что Евгений сам себе не принадлежит. Покой же молодого Онегина связан с пустым сердцем, оно в герое спало. Теперь Татьяна для него – источник жизни. Он обретает любовь, но не счастье. Нет у Онегина ни покоя, ни воли. «А счастье было так возможно, // Так близко!...» − восклицает Татьяна. И у неё счастья нет! А как с покоем и волей? «Но судьба моя // Уж решена. Неосторожно, // Быть может, поступила я…// Я вас люблю (к чему лукавить?), // Но я другому отдана;// Я буду век ему верна» [2]. Есть воля. Татьяна готова нести бремя верности, следуя народной заповеди: «На чужом горе счастья не построить». От своеволия героиня отказывается, отдавшись Божьему промыслу. Это отражено Пушкиным через краткие страдательные причастия («судьба решена», «я отдана»). Они передают, что «предмет» испытывает на себе чьё-то воздействие. В следовании своему долгу Татьяна обретает и покой. Интересно, что и любовь к Онегину в сознании Татьяны связана с Богом. Она не позволяет себе «лукавить», говоря с любимым. Вспомним молитву «Отче наш», самую, может быть, народную. В ней звучит призыв: «И избави меня от лукавого», то есть от дьявола. Ценности молодого Онегина изменились. Покой и вольность заменила любовь. До Бога герой так и не поднимается. Хотя восклицание «Боже мой! // Как я ошибся, как наказан!»− свидетельство того, что эта фигура всё-таки вошла в сознание героя. Татьяна, не получив ни счастья, ни воплотившейся в реальной жизни любви, через веру в Бога пытается обрести волю и покой. Интересно, что те ценности, о которых Пушкин пишет в плане стихотворения «Пора, мой друг, пора», возникают и в признании Татьяны в финале «Евгения Онегина»: «Сейчас отдать я рада // Всю эту ветошь маскарада, // Весь этот блеск, и шум, и чад // За полку книг, за дикий сад, // За наше бедное жилище, // За те места, где в первый раз, //Онегин, видела я вас,// Да за смиренное кладбище, // Где нынче крест и тень ветвей // Над бедной нянею моей…» [2]. Сравним: «О, скоро ли перенесу я мои пенаты в деревню - поля, сад, крестьяне, книги; труды поэтические − семья, любовь ect. – религия, смерть». Герой «Пора…», как и Татьяна, не одинок: «Мы с тобой вдвоём // Предполагаем жить». Эти предположения можно понять двояки. Во-первых, человек предполагает, а Бог располагает. Во-вторых, жизнь полноценная, настоящая всё никак не может начаться. То, о чём мечтаешь, никак не совпадает с реальностью: «предполагаем» как-то «жить», но «на свете счастья нет». У лирического героя есть любовь, он стремится к покою и воле, но обретает ли их? Есть ли у «усталого раба» воля и покой? Сомнительно! Герою необходимы одиночество, отшельничество, свобода для творчества, но достичь их он никак не может. Наверное, покой и воля могут быть обретены цельными личностями. Мы же наблюдаем «расщепление», «раздвоение» героев. Оно выражается в несвоевременности, в несовпадении ритмов реальной жизни и судьбы: тогда − сейчас, пора − давно. Эта раздвоенность в жизни героев очевидна. Онегин: «Мне дорог день, мне дорог час:// А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они». Татьяна: «А счастье было так возможно // Так близко!.. Но судьба моя // Уж решена». Лирический герой Пушкина: «Давно, усталый раб, замыслил я побег // В обитель дальную трудов и чистых нег». Наверное, наиболее близка к обретению покоя и воли Татьяна, оставшаяся до конца верной себе, а значит и Богу в самой себе. Это почти покой, которого «сердце просит». Лирический герой Пушкина слышит своё сердце, но отдаться его зову никак не может. Он понимает, что в земной реальности обречён быть «усталым рабом». Герой, как это ни странно, бессознательно мечтает сбежать в иной мир, не вполне земной. Евгений Онегин обрёл сердце, пока в нём бушует буря. Путь к своему покою Евгению только предстоит.

Использованная литература

1. А.С.Пушкин Сочинения в 3-томах, т.1, «Cтихотворения.Сказки.Руслан и Людмила», М., «Художественная литература»,1985. – С. 528

2. А.С.Пушкин Сочинения в 3-томах, т.2, «Поэмы.Евгений Онегин. Драматические произведения», М., «Художественная литература»,1986. – С.328,335,334

3. http://vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/LOTMAN/PUSHKIN/CHAPT08.HTM