Комментарий | 0

Ментальность и социальные явления (3)

 

 
Глава 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ. 1.2. Активность
 

    Активность – применительно к людям – синоним деятельности. (В принципе, активность ­– более широкое понятие, применимое к различным уровням организации материи). Мы будем отождествлять активность и деятельность, как процесс, имея в виду, что термином, деятельность, может обозначаться также результат процесса.  В основном, принято считать, что активность человека мотивирована потребностями, однако в деталях вопросов, связанных с мотивацией и потребностями существует масса путаницы, и несогласованности различных подходов, так как обычно в них рассматриваются отдельные аспекты этого многогранного вопроса. В некотором смысле это хорошо, так как развязывает мне руки в своем подходе.  Его особенность, в акцентировании, во-первых, значительной обусловленности активности менталитетом,  во-вторых – аспектов, существенных для понимания исторических и социальных процессов, а также – иррациональности многих явлений жизни.

     Будем исходить из того, что, как было принято выше, менталитет является непосредственной причиной, определяющей характер активности личности, так что характер ментальности проявляется в характере активности, а стимулом к этой активности является  ментальное напряжение – чувство, создающее направленность и организующее волю. Это означает, что непосредственные чувства, определяющие характер активности, связаны со всеми слоями ментальности, в том числе, с самыми глубокими, имеющими биологическую природу. Более того, именно эти биологические составляющие наиболее консервативны и поэтому более существенны в периоды социальных потрясений и природных катаклизмов, то есть в периоды, качественных трансформаций социума. В целом они определяют иррациональные составляющие активности, в отличие от рациональных составляющих, связанных с деятельностью разума, то есть с тем, что принято называть термином, мотивация.

     Активность можно структурировать по типу, направленности и виду. Вид есть конкретная форма активности. Направленность активности может быть, когнитивная (то есть, связанная с познанием), статусная, поведенческая, биологическая, экономическая, социальная. Тип выражает  наиболее общий характер отношения к обществу. Сила активности отдельной личности проявляет себя в характере личности и ее воле.

     Мотивация, есть внешнее побуждение к активности, которое носит рациональный характер, то есть может быть объяснено словами. Обычно мотивация формируется той или иной потребностью. Например, бег ради жизни – активность (бег) побуждается потребностью подольше прожить. Бег ради удовольствия, ради уменьшения веса, ради увеличения скорости бега – примеры, где аналогичная активность мотивирована соответствующими потребностями или побуждениями. Приведенные примеры представляют варианты внутренней мотивации, когда человек сам мотивирует свои действия (ответственностью, моралью, необходимостью и т. п.). Возможна также внешняя мотивация (материальная, моральная, статусная).  Наконец, рассмотрим случай, когда человек  бегает ради бега. В этом случае активность и потребность совпадают, мотивация исчезает. Активность, совпадающую с потребностью, можем назвать немотивированной активностью или автомотивированной активностью, если учесть тот факт, что активность в этом случае можно рассматривать не только как потребность, но и как мотив, возникающий в человеке сам по себе. Этот вид активности определяется внутренним свойством самого менталитета, не связанным с какими-либо внешними причинами, не поддается объяснению, то есть он иррационален. Совпадение потребности и деятельности создает ситуацию полной гармонии всех составляющих. Это как раз тот случай, когда человек работает ради того чтобы работать и результат работы для него вторичен, как говорят, «работает в свое удовольствие», когда музыкант играет не из-за денег и не по принуждению, а по вдохновению, когда садовод любовно выращивает свой сад, исследователь «удовлетворяет собственное любопытство за счет государства», альпинист вожделенно лезет в горы, путешественник отправляется в море, гонимый страстью к неведомому, а отнюдь не для открытия нового пути в Индию. Этот вид активности реализуется, когда человек стремится к своей мечте или когда он чуствует призвание к какому-то делу. Этот вид активности – мечта, к которой всегда стремился свободный человек и о которой писали утописты всех времен и народов, когда шла речь о труде, как потребности.

     Макс Вебер, разработчик теории социального действия, который на первое место ставил рациональное действие, связанное с целью, или в его терминологии, «целерациональное» социальное действие (далее по значимости идут ценностно-рациональное, традиционное и аффективное), на самом деле, во многом противоречил сам себе. В своей знаменитой книге «Протестантская этика и дух капитализма»,  описывая «дух» капитализма, он неоднократно подчеркивает иррациональность активности предпринимателей, для которых «…само дело с его неустанными требованиями стало необходимым условием существования. Надо сказать, что это действительно единственно правильная мотивировка, выявляющая к тому же всю иррациональность подобного образа жизни с точки зрения личного счастья, образа жизни, при котором человек существует для дела, а не дело для человека». И чуть ниже: «Самому предпринимателю такого типа богатство «ничего не дает», разве что иррациональное ощущение «хорошо исполненного долга в рамках своего призвания»». Собственно это «дело ради дела» в точности соответствует характеру немотивированной активности, в которой отсутствует ясно осознаваемая цель (кроме самой активности) и рациональность. «Кто любит серебро, тот не насытится серебром…» сказано в Писании. Активность, направленная на добывание серебра не имеет предела, потому что «душа не насыщается». И в этом свойстве ненасытной души, немотивированной активности содержатся корни тенденции неограниченного роста, присущие капиталистическому индустриальному производству.

     Феномен развитого интеллекта обеспечивает, по крайней мере, отчасти, реализацию мечты утопистов – труда, как потребности, поскольку основной вид активности человека – это немотивированная активность когнитивной направленности, связанная с генетически обусловленным свойством интеллекта человека в непрерывном восприятии и переработке информации. По-видимому, это – проявление инстинкта познания, присущего высшим формам жизни. Он проявляется не только в непреодолимой тяге к получению информации, но и в генетически обусловленном явлении любопытства, интереса, в страстном и ничем не мотивированном стремлении некоторых людей к открытиям нового, к ветру странствий, к поиску истины и справедливости. Об этом же свидетельствует  глубинное психологическое свойство менталитета – потребность в новых впечатлениях, по силе занимающая второе место после жизненно важной потребности в пище (знаменитое, «хлеба и зрелищ!»). «Не насытится око видением, а ухо – слушанием…», сказано опять же в Писании. Одинокая старушка чувствует себя вполне комфортно наедине с источником информации – телевизором (в более старые времена обходилась сидением на лавочке или около окошка). Однако прекращение информационных контактов вообще невыносимо для человека и приводит к разрушению его психики. Именно способность и стремление к познанию обеспечило человечеству условия для выживания, последующей неудержимой экспансии и возможность адаптации к самым разнообразным условиям природной среды, включая пустыни, вечную мерзлоту и безжизненные плоскогорья Тибета.

     Главный вектор деятельности каждого отдельного человека в период его становления как социальной личности (до примерно, 18 лет) – познавательная деятельность. Причем, собственно познание, как таковое играет в ней решающую роль. Действительно, вполне можно себе представить инвалида, неспособного к физическому труду, как вполне социализированную личность, и здорового трудолюбивого кретина, как личность, нуждающуюся в опеке. По-видимому, познание, как процесс и как результат, также является главным вектором развития человека, как вида, начиная с уровня гоминид. Об этом свидетельствует, во-первых, достаточно высокая синхронность технологического и общекультурного развития человечества, начиная с доисторического периода, в той части обитаемой суши, где были информационные контакты между социальными группами. Во-вторых, ускорение роста познания по мере увеличения народонаселения и объема знаний. Это свойство, присущее открытым информационным системам, связано с увеличением числа производителей информации, которая благодаря глобальным информационным связям доступна в любой точке системы и обеспечивает генерирование новой информации, за счет процессов внутрисистемного информационного синтеза. Наконец, известные в истории опыты искусственной (или природной) изоляции сообществ от остального мира приводил к консервации достигнутого техно-культурного уровня и прогрессирующему отставанию от главного течения цивилизации.

     Основной механизм познания, присущий историческому человеку – это механизм чувственного познания, идущий через восприятие (непосредственное или опосредованное) форм, отношений форм и форм отношений, через синтез образов и образов представлений, рационализацию чувств, сопровождающих это восприятие, и закрепление полученной информации в интеллекте в виде соответствующих алгоритмов и баз данных. В дальнейшем эти алгоритмы функционируют неосознаваемо в виде сенсомоторных схем, восприятий обогащенных накопленным опытом, а также в виде проявлений чувств и отношений к явлениям жизни. Рациональная составляющая познания проявляет себя в процессах систематизации, структурировании чувственной информации, создании моделей, языка и в абстрагировании. Рациональное познание также интегрируется в общую систему интеллекта и также функционирует неосознанно, так как рациональное познание (как процесс) в своей работе опирается на эволюционно более древние механизмы чувственного познания и восприятия. Возникает феномен, воспринимаемый сознанием, как душа, обладающая значительной автономностью. Результаты своей невидимой работы интеллект (душа) передает в сознание, и их осознание сопровождается чувствами, выражающими отношение к этим результатам. Сознание реализует связь интеллекта (души) с внешним миром. Собственно информационная составляющая работы интеллекта (души), проявляющая себя в сознании, представляет собой менталитет человека. (Детали этих процессов рассмотрены в моей работе «Эстетика и чувственное познание»).

      Чувственное познание структурировано по содержанию. Познание отношений между людьми, есть познание этического содержания реальности. Важнейшее в нем – справедливость, выражает меру согласования личных и общественных интересов. Познание форм и форм отношений в природе, человеке и обществе, есть познание эстетического содержания реальности. Важнейшее в нем – красота, выражает меру соответствия формы и содержания, выраженного через эту форму. Другие виды чувственного познания, например, исторической памяти, содержат в себе этическую, эстетическую и рациональную составляющие. Поэтому немотивированную активность когнитивной направленности можно грубо разделить на поиск истины, поиск справедливости и поиск красоты. (В действительности все эти направления взаимосвязаны).

     Развитое рациональное познание, требующее теоретического мышления, в достаточно чистом виде появилось совсем недавно (в историческом смысле), примерно со времен Пифагора (полтысячелетия до н.э). С тех пор его роль неуклонно возрастала и сейчас складывается впечатление, что масштаб и значение чувственной составляющей – незначительна. На самом деле, именно чувство, а не рассуждение преобладает при принятии даже самых важных решений, по той простой причине, что рассуждение не способно полноценно функционировать в реальных условиях неполноты рациональных данных и отсутствия моделей принятия решений, в то время как чувственный механизм интеллекта работает интегрально, с полной совокупностью данных и алгоритмов, включая образы представлений, фантазию, этические и эстетические составляющие и самые древние слои менталитета. В целом, познание – вносит основной вклад в формирование менталитета человека.

     Судя по всему, самые примитивные формы рационального познания также возникли относительно недавно, поскольку для подавляющего большинства людей обучение навыкам рационального мышления представляет большую проблему и даже вызывает прямое отторжение, как сугубо чуждый элемент. Все знания по математике для большинства людей со средним образованием сводятся к четырем действиям арифметики. Тем не менее, один-два процента рационально мыслящих людей заложили фундамент тех достижений, которыми пользуется человечество. Вместе с тем, следует констатировать как цивилизационную проблему – низкий уровень способности народонаселения к рациональному, внутренне согласованному мышлению.

     Другой, важный вид активности – немотивированное стремление к сохранению и распространению информации или идеологии. По-видимому, это явление имеет ту же природу, что и стремление к познанию, как сопряженный процесс. Действительно, познание, как социальное явление, возможно только при наличии эффективного механизма передачи и сохранения (фиксации) знания. Стремление сообщить информацию столь велико, что человека не останавливает даже собственная клятва или угроза суровых санкций. Это свидетельствует об инстинктивной природе этого явления. Миссионеры, отправляясь в миссию, будучи уверены, что они несут благую весть, были преисполнены величайшего рвения и душевного подъема, невзирая на смертельную опасность и невероятные невзгоды. Стремление нести единственно правильное учение знает примеры величайшей жертвенности, созидания, преступлений, агрессии, переселения народов, завоевательных войн. Аналогичную (оппозитную) функцию несет активность, связанная с сохранением информации (идеологии, знаний, традиций, культуры). Два вышеописанных вида немотивированной активности когнитивной направленности носят всеобщий характер, хотя и проявляются у разных людей с разной силой. По-видимому, стремление сохранять и распространять свою этническую идентичность имеет ту же самую природу.

     Эти два вида когнитивной немотивированной активности определяют третий – немотивированное стремление к созидательной деятельности, в различной мере проявляющееся у разных людей, но у некоторых – достигающее высочайших значений. Направленность созидания может быть многообразна, но характерной чертой является ее избирательность, то что именуется термином, призвание – прирожденный строитель не станет хлеборобом, садоводом или художником. Работа, соответствующая призванию – необходимая составляющая индивидуального счастья и свободы, а стремление к созидательной деятельности является одним из факторов социализации общества, в связи с коллективным характером труда. Участие в работе над большими проектами сообщает участникам необычайный душевный подъем, позволяющий преодолевать неимоверные трудности, находить решения, казалось бы, неразрешимых проблем. Сам факт реализации грандиозных проектов – ирригационных систем, плотин, храмов, башен, стремление создать самое большое, самое высокое или самое красивое, свидетельствует об иррациональной природе созидательной активности, о высокой роли мечты, так как стремление к «самому-самому» не может быть объяснено здравым смыслом. Но самая широкая область иррациональной автомотивированной созидательной деятельности – область идей. Если отвлечься от революционных идей и великих открытий, то весь, окружающий нас рукотворный мир, наполнен миллионами идей, которые миллионы неведомых мастеров прошлого и настоящего воплощали в деле рук своих, непрерывно совершенствуя продукты своего ремесла и развивая цивилизацию. Сумма этих идей, воплощенных в материале, есть одно из главных достижений человечества. Другая часть идей воплощена в мире чистых идей, в науке, религиях, искусстве, морали, в той системе общественных отношений, которая как-то позволяет выживать нескольким миллиардам землян на своей, пока еще прекрасной планете.

     Существуют еще два вида направленности индивидуальной немотивированной активности – статусный и поведенческий, которые в полную силу проявляются не столь часто, но играют значительную роль в социальном процессе. Это – потребность в статусе (признании статуса) и потребность власти. В наше время и статус, и власть могут служить мотивацией для получения экономической выгоды, однако существует категория людей, для которой характерна именно немотивированная, на уровне инстинкта, потребность быть лидером, получать признание или обладать хоть какой-нибудь властью. Немотивированная активность в поведенческом аспекте это – агрессивность, конфликтность и доброта. Есть основания полагать, что все перечисленные формы проявления немотивированной активности также имеют инстинктивную природу, так как аналогичные проявления наблюдаются также у высших животных. Кроме того, все они функциональны, то есть, востребованы в соответствующей исторической или организационной ситуации. В культурную эпоху эти инстинкты, подобно половому инстинкту, подавляются и контролируются сознанием. (Существует еще одно проявление – садизм, но я не берусь однозначно утверждать, является ли он органическим свойством человека или патологией. Хотя опыт показывает, что в истории довольно часто возникали ситуации, когда садисты были вполне востребованы).

     Немотивированная активность не связана с биологическими, экономическими или социальными потребностями, поэтому носит иррациональный характер. Это своего рода «бег ради бега», который не поддается рациональному объяснению – «хочется и все тут». В этом ее слабость и в этом ее сила. Сила ее в том, что она не требует внешней стимуляции, а носит эндогенный (то есть, связанный с собственными внутренними процессами) характер и в своих экстремальных проявлениях достигает сверхчеловеческих масштабов. (Может именно в ней природа пассионарности (Л. Гумилев), а не в мистическом свойстве некоторых людей аккумулировать космическую энергию. В таком случае, пассионарность этноса представляет собой когерентность (однонаправленность) и согласованность немотивированных активностей его членов). Такая когерентность может возникнуть в хорошо социализированном (неразобщенном) социуме при наличии общей идеи, объединяющих большинство членов.  Когда в массе народа накапливается огромная невостребованная энергия, только иррациональная идея, идущая в резонанс с социальной потребностью, способна всколыхнуть и поднять большинство народа на сверхактивность, которая может быть канализирована умными и рациональными политиками в нужное русло, или наоборот – безумными пассионариями в деструктивное русло самоуничтожения. Дело в том, что в таких случаях происходит полное согласование идеи, потребности, цели и средств. «Фабрики рабочим, земля крестьянам, мир народам!» – и завертелась гражданская война. (Я где-то слышал о высказывании Троцкого, что если бы белому движению хватило ума взять на вооружение лозунг «За крестьянского царя!», то большевики не продержались бы и двух недель). Человек может воевать по принуждению – из рук вон плохо, за деньги – профессионально, а за идею – ляжет костьми. Только политикам не мешало бы иметь в виду, что «накачивать» общество иррациональными идеями и настроениями очень опасно – активность может быть канализирована совсем в иное русло, в том числе – против них самих. Но проблема в том, что в отсутствие объединяющей и направляющей идеи активность людей хаотична и не представляет социальной силы.

     Аналогично проявляет себя иррациональная общественная активность, вызванная длительным ментальным напряжением, превысившим порог срыва. Это то, что в народе называют, «так больше жить нельзя», «достали», «дайте мне автомат Калашникова!», то, что вызывает немотивированные вспышки ярости, обиду на собственную судьбу и на судьбу «бездарного» народа, среди которого выпало несчастье родиться, и который ни на что в этой жизни не способен. Это когда толпы народа устремляются на штурм Бастилии, чтобы освободить трех заключенных, один из которых – умалишенный, или на штурм Зимнего дворца, охраняемого женским батальоном (и потом эти события превращаются в национальные праздники). Корни этого явления – в известном психологическом механизме – длительное ментальное напряжение снимается активным действием. Такой, выработанный эволюцией механизм, играет очевидную приспособительную функцию, так как активность, даже хаотическая, способствует поиску решения и выходу из кризиса. Кроме того, играют роль энергетические ритмы накопления и разгрузки, (рассмотренные ниже).  Но только иррациональностью можно объяснить чудовищную кровожадность и жестокость, сопровождающую экстремальные проявления этой активности.

     Иррациональная общественная активность, вследствие которой совершаются бунты, восстания, революции, войны, массовый героизм, геноциды, самоуничтожения, массовые миграции, пожалуй, самый важный вид немотивированной активности в аспекте исторических изменений (не скажу – в аспекте развития или прогресса). Как правило, вспышки такой активности приводят к массовым кровопролитиям и возвращению «на круги своя». Для того чтобы целенаправленно канализировать эту активность, должна быть грамотная организующая сила, реализующая к тому же имеющиеся в обществе тенденции к развитию.

     Рациональные идеи никогда не носят чувственного характера вдруг открывшейся правды, мистического чуда, высшей справедливости. Они не способны вдохновлять на подвиг, на жертвенность, а призывают к спокойному и скучному труду, в результате которого при грамотном управлении через пару десятков лет что-то там будет построено. Если учесть, что восприятие успехов всегда искажено известным из психологии эффектом, опережающего роста ожиданий, то неудовлетворенность жизнью становится скорее нормой. Так зачем ждать десятки лет, если можно сразу все забрать и разделить или завоевать неверных и отнять их богатства и земли. Рациональное осознание приходит после того, как оказываются погибшими 90% мужского населения, как это произошло в ходе Тридцатилетней войны в Европе, или после чудовищных эпидемий чумы, занесенной вернувшимися крестоносцами. Это искушение чудом и стремление к чуду также лежит в основе всех мошеннических схем обмана народа (например, финансовых пирамид), хотя, казалось бы, требуются ничтожные усилия рассудка, чтобы разобраться в сути всех этих схем. Все это – свидетельство низкого среднего уровня рационального мышления и высокой роли чувственного, иррационального. В этом же причина того, что большинство конфликтных ситуаций в истории разрешались через насилие, а не за столом переговоров, и того, что мир продолжают раздирать межэтнические столкновения и религиозные войны. Поэтому, лучшее лекарство от пассионарности – рациональность.

     В Советском союзе иррациональная идея построения коммунизма была мощным сверхличностным стимулом для ударников первых пятилеток, но она быстро сошла на нет и сменилась разными формами принуждения. Дело с том, что высокая активность не может быть длительной, так как она сопровождается длительным ментальным напряжением, приводящим к истощению. Высокая активность истощает резервы организма, предназначенные для выхода из экстремальных ситуаций. Попытки повторить опыт «иррациональной накачки» (освоение целины, БАМ) приводили к последовательно ухудшающимся результатам. Общество получает прививки и вырабатывает иммунитет, который закрепляется в менталитете в слоях исторической памяти. Людоедские формы коммунизма и фашизма невозможно будет реанимировать, по крайней мере, до тех пор, пока не ослабнет исторический иммунитет. За много лет до этого полудикая Европа переболела христианским фундаментализмом, варварски разрушив высокоразвитую исламскую цивилизацию всюду, куда дотянулась ее рука. В результате получили реформацию, секуляризацию и Возрождение. Сейчас идет волна столь же варварского исламского фундаментализма, разрушающего на своем пути любые проявления культуры. Способность противостоять ему будет зависеть от уровня массовой культуры народа, прежде всего, в странах ислама.

     Наконец, рассмотрим типы активности, как наиболее общие отношения людей или групп к социуму. На мой взгляд, существует два основных типа немотивированной активности – созидательный и паразитический. По-видимому, предрасположенность к тому или иному типу также заложена в очень глубоких слоях менталитета. Все знают, что существует тип человека – лодыря, и тип – «трудяги» и что-либо изменить в этом отношении чрезвычайно трудно. Труд для лодыря всегда будет дискомфортен, а для «трудяги» – наоборот. Но проявление этих типов зависит от конкретной ментальной структуры личности, условий воспитания и жизни. Если человек, например, паразитического типа, активный по когнитивной направленности, властолюбец – по статусной  и агрессор – по поведенческой, то из него может выйти главарь банды, если же он имеет низкую статусную активность и добр, то – вор-карманник, если же его активность вообще понижена, то – нищий, иждивенец, приживалка. Если же он имеет хороший интеллект, экстремальную по силе активность при лидерской статусной направленности, и агрессивной – поведенческой, то при благоприятных условиях из него может получиться вождь типа Атиллы, Чингисхана или Тамерлана. В обычных же условиях, будучи воспитан в иезуитской школе, он будет нормальным, слегка угнетенным мещанином с подавленными инстинктами, которые будут прорываться наружу лишь в минуты алкогольного опьянения и то, после неоднократного привода в полицейский участок уступят место банальному битью тарелок или, когда уж совсем невмоготу – стрельбой из пистолета прямо в рожу ненавистного политика на экране телевизора. Но в ситуации нестабильности он один из первых возглавит экстремистскую или даже террористическую группу или запишется в наемники в самую горячую точку планеты, и о нем впоследствии еще долго будут ходить легенды, как о человеке-звере, а его именем будут пугать младенцев. Следует выделить во всем этом деле один существенный момент: именно в то время, когда он зверствовал, у него было ощущение свободы.

     Здесь мы выходим на важный момент, связанный с социальными условиями, от которых зависят возможности проявления немотивированной активности. Несомненно, в «жестких» режимах, деспотиях, диктатурах, тоталитарных группах эти возможности ограничены. Или могут быть ограничены определенные аспекты проявления активности, например, агрессивность. В других случаях могут подавляться все аспекты, кроме агрессивности (как было, например, в этносе, носившем название, вандалы). В целом можно говорит о существовании социальной характеристики, которую можно обозначить как, поле свободы, характеризующее возможность проявления активности того или иного вида. Естественно, в различных социальных системах различные виды активности обладают различными уровнями поля свободы, что формирует ту или иную направленность активности социума. Например, в христианском мире было крайне сужено и деформировано поле свободы в отношении познавательной активности, проявлявшее в чудовищных формах (достаточно вспомнить сожжение Александрийской библиотеки, убийство Гипатии, разгул инквизиции и т. п.). Но зато всячески стимулировалась миссионерская деятельность, нашедшая армию своих приверженцев. Деформированное и суженное поле свободы, с одной стороны формирует соответствующую ментальность через механизм адаптации, с другой стороны, является источником ментальных напряжений, возникающих как результат противодействия немотивированной активности общества и накопления невостребованной энергии.

     Особенность немотивированной активности состоит в том, что по мере обострения ситуации, роста ментального напряжения, верхние цивилизационные слои менталитета один за другим слетают, как сдутые ветром, и тогда из его глубины начинает выглядывать ничем не прикрытое, истинное и не всегда приятное человеческое нутро, чему несть числа исторических примеров. Человек в соответствующих (критических) условиях легко и быстро возвращается к своей дикой иррациональной природе, по крайней мере, частично, потому что эта природа всегда в нем присутствует, придавленная крышкой воспитания. Возникает, своего рода, регресс во времени – средневековые условия жизни приближают его менталитет к средневековому, решения он начинает принимать также средневековые и использовать средневековые же методы, будучи оснащен современным технологическим потенциалом. Иррационализация менталитета ведет к применению иррациональных методов решения проблем, а встреча с иррациональным порождает иррациональную реакцию. Можно, конечно, согласиться с Николаем Бердяевым, что «иррациональное начало и есть начало свободы», но в первую очередь это свобода от культуры. Весь ход развития человеческой цивилизации представлял собой непрерывную борьбу культуры с дикими проявлениями иррациональной немотивированной активности. И всякий раз, когда культура отступала, эти проявления брали верх. Самое мощное средство в этой борьбе – рациональное познание и рассудок, здравый смысл. Потому как без него, и доброта становится хуже воровства, и добрыми намерениями оказывается вымощена дорога в ад, и теряется различие между добром и злом. Культура научилась канализировать немотивированную активность в спортивные состязания, в занятия охотой, рыбалкой, во всякого рода «экстрим», азартные игры и зрелища, заставляющие переживать эффект соучастия, или, на худой конец, в пьяные драки. Несомненно, что верхний культурный слой менталитета в значительной мере подавляет дикость, и немотивированная активность в современном обществе имеет иной характер, хотя часто она просто опосредуется современными инструментами. Так, например, ничем не мотивированная страсть к деньгам как таковым, явно имеет более древние корни, чем возраст денег, как экономического инструмента. А поведение азартного игрока, играющего с бездушным автоматом и не способного подавить свой азарт, явно уходит своими корнями в поведение древнего охотника-собирателя, преследующего жертву. Именно поэтому обеспеченный и откормленный здоровяк покупает ружье и идет убивать животных, только для того, чтобы удовлетворить свое атавистическое желание выслеживать, преследовать и, наконец, безжалостно и злобно убивать несчастное животное. А другой, получивший такое же воспитание, чувствует глубокое отвращение к подобного рода кровавым занятиям. Тем не менее, в истории прослеживается тенденция ко все более возрастающей роли и расширению поля свободы для когнитивной (познавательной, разумной)  направленности немотивированной активности. (Скажем, дикие варварские походы, в ходе которых все грабилось и уничтожалось, сменились формой завоевания и взимания дани, так чтобы не пострадал экономический потенциал завоеванных сообществ, далее этот тип господства сменился вассалитетом, феодальным оброком и, наконец, налогом, а военный грабеж – контрибуцией и репарацией).

     Мотивированная активность может иметь ту же направленность, что и немотивированная, но ее величина в этом случае может быть значительно ниже. Наивысшая активность достигается, когда внешняя мотивация служит дополнительным стимулом немотивированной деятельности. Для простой рутинной работы, как правило, активность пропорциональна мотивации. Для сложной работы существует некий уровень оптимальной мотивации, выше которого эффективность деятельности падает. Этот уровень тем ниже, чем сложнее работа (закон Йеркса-Додсона).

     Основной вид мотивированной активности – экономическая (трудовая) активность. Это работа за деньги. Всякая мотивированная активность – рациональна, но в то же время является элементом несвободы, принуждения в той или иной форме – экономического (необходимость выполнять нелюбимую работу), социального (необходимость учиться, служить в армии, платить налоги), окружающей среды (борьба за выживание в суровых природных условиях, освоение природных ресурсов). Даже если мотивация внутренняя, она представляет собой насилие над собственной природой. Только немотивированная деятельность освобождает от этого насилия.

     На мой взгляд, свобода есть возможность реализовать немотивированную активность, а стремление к свободе есть стремление к максимальной реализации этой активности. Свободен Коперник, одиноко живущий в башне и ночи напролет из года в год наблюдающий за звездами, Пржевальский в суровых диких пустынях центральной Азии, бездомный, живущий в ящике под мостом или на трубе теплотрассы, но ни за что не соглашающийся работать, хлебороб, взирающий на дело рук своих, любой, кто живет ощущением великого согласия своих дел и своих устремлений, наполняющих жизнь полнотой и смыслом. (Действительно, нельзя не согласиться с Бисмарком, сказавшим, что свобода – это роскошь, которую не каждый может себе позволить). Всякая мотивированная деятельность, например, не очень приятная работа за очень высокое вознаграждение, всегда оставляет неприятный внутренний осадок, связанный с необходимостью постоянно испытывать ментальное напряжение. Если же вознаграждение само по себе становится целью человека, то происходит максимальное сближение активности и потребности, так как мотивация превращается в потребность, отрицательное ментальное напряжение сменяется положительным, человек воодушевлен и счастлив. Таков труд финансового дельца, для которого деньги – цель, и в то же время инструмент и предмет труда. Но следует согласиться с Бердяевым, что свобода имеет существенные иррациональные составляющие, так как является ответом на «зов души», иррациональной по своей природе.

     Свободное общество можно себе представить, как общество, где в достаточной мере удовлетворены немотивированные активности всех его членов. При таком подходе вопрос о свободе сводится к вопросу о согласовании немотивированных активностей отдельных членов общества с интересами всего общества, то есть о формировании поля свободы.  В целом, это предполагает наличие достаточно  крепкой культурной надстройки менталитета. Дополнительный фактор на пути к такому обществу состоит в увеличении разнообразия возможностей и в превращении мотивированной деятельности в немотивированную, когда, попросту говоря, человек получает возможность хотя бы частично удовлетворить свои устремления. Человек, занимающийся любимым делом готов преодолеть любые трудности, потому что иррациональное стремление к немотивированной активности является самой сильной мотивацией для всех видов деятельности, требующих мотивации. Поэтому рутинная деятельность, включенная в контекст немотивированной активности, также приобретает ее качества. Галилей, месяцами шлифовавший линзы своих телескопов отнюдь не испытывал душевных страданий и чувства несвободы, вызванных рутинной работой. Наоборот, он ощущал, как каждое движение его рук приближает его к заветной цели – познанию вселенной. Кинематограф кишит сюжетами, где грабители, то есть люди паразитического типа, совершают трудовые подвиги ради достижения главной цели – грабежа. Еще один момент, связанный с гармонизацией общественных отношений – высокий уровень общественно полезной немотивированной активности автоматически подавляет нежелательные, общественно вредные  векторы активности, присущие данному человеку. (Например, интенсивная когнитивная деятельность подавляет природную агрессивность вследствие конкуренции центров возбуждения. Эффект, подобный фрейдовской сублимации). Только немотивированная активность освобождает человека от ответа на вопрос «зачем?», так как она сама является ответом на этот вопрос.

     Существует очень простой, выработанный человечеством, метод повышения уровня автомотивации – воспитание. Если человека заставлять ежедневно совершать пробежки, (но без перегрузок), то через некоторое время он начнет бегать сам, возникнет явление автомотивации, потребности в беге ради бега, даже несмотря на возможные негативные факторы сопровождающие пробежку – дождь, холод, потеря времени. Этот «зов души» навязанный сверху лежит в основе воспитания подрастающего поколения. Потакайте прихотям своего ребенка и получите паразита, приучайте его сызмальства к труду и получите трудолюбивого и ответственного человека, для которого труд станет потребностью. Вынужденная активность со временем переходит в автомотивационную. В этом состоит одно и проявлений механизма ментальной адаптации. На этом построено воспитание и формирование менталитета нужной направленности, профессиональная ориентация. И в этом – путь к свободе человека, когда его активность максимально согласуется с его же немотивированным стремлением. Грамотное воспитание – путь к свободе.

     Процесс деградации общества во многом объясняется тем, что в условиях заорганизованной, забюрократизированной и рационализированной общественной системы, где все иррациональные механизмы подавлены, где нет условий для проявления идеального и возвышенного, формируется материалистичный, узкий, эгоистичный вектор, соответствующим образом формирующий ментальность человека. Каждое последующее поколение развивается в русле данного вектора и становится хуже предыдущего, в полном согласии с практикой семейного воспитания и практикой жизни. В деградирующих системах общественная практика искажает и деформирует немотивированную активность членов общества в материальном, потребительском, эгоистичном направлении. Общество учится «умению жить», приспосабливаться, получать максимальную выгоду на своем месте, ко всему высокоморальному и возвышенному относиться со все менее скрытым цинизмом, а служение обществу рассматривать через призму личных интересов, как обладающих наивысшим приоритетом. Таким образом, формируется новая норма, обладающая устойчивостью и инерцией. Значительно сужается поле свободы доступное человеку, что приводит к подавлению высших проявлений человеческого духа. Общество становится неспособным на противостояние значительным вызовам. Улучшить такое общество может мощная иррациональная идея, получившая значительное распространение и общественный резонанс, либо хорошо организованная система воспитания подрастающего поколения, имеющая гражданскую, общественную направленность, (что весьма не просто), а также существенная переориентация внутренней политики с начал патернализма и бюрократизма на начала свободы и ответственности, (что еще сложнее). Еще один путь – путь социальных потрясений, приводящий общество «в чувство», может закончиться непредсказуемыми последствиями и жертвами.

(Продолжение следует)

Необходимо зарегистрироваться, чтобы иметь возможность оставлять комментарии и подписываться на материалы

X
Загрузка
DNS