Рейтинг публикаций

Это были фрагменты дневника Бориса, его последнего дня, обработанные, возможно, Сартром, либо Кено, либо старшим братом Бориса – Шу, превращенные в «story», любимый Борисом американский литературный жанр, модный в журналах 50-60 годов, таких как «Табу» и «Огонь».

В Urbi et Скорби рассказчик не раз обращается к различным элементам римского календаря. Связь с римским календарем можно увидеть не только в отдельных образах UeC, но и в общей структуре книги.

Череп «говорил» загадками, но от них на душе полковника почему-то становилось легче. За три или четыре дня пути он прошел более ста километров, но преследователи не отставали, хотя в последнее время за ним гнались только автоматчики на одном грузовике. Несколько раз Шульцу удавалось отсидеться в камышах, когда русские проезжали мимо. А потом снова продолжалась погоня.

Она заговорила, демонстрируя отличное настроение. Или просто репетируя отличное настроение

18 глава романа новозеландского прозаика, с самого начала написанного по-русски (а не на английском), посвящённого России и ищущего российского издателя

... вообще-то боль, любая, меняет чел-ка – в худшую сторону!.. – От неë он // гораздо больше меняется, чем от какой-то флейты! – что флейта? – лишь для затычин // ряд ведь затычек, так ведь? – и чем? – подушечками ведь! пальчиков! –

Человек сложнее, чем патефон, чем комбайн, чем культиватор...

И постепенно мир окрестный // его все глубже вовлекал // в тот хаос стройный и чудесный, // где он давненько не бывал. // Под сонный шелест листопада // откормленные облака // ползли на юг – за стадом стадо; // туда же двигалась река...

Я ждал появления русского хулигана Григория Распутина, сумасшедшего клирика, взъерошенного, с грязной бородой, соблазнителя императриц и их фрейлин, колдуна с гипнотическими глазами, руководящего действиями царей и гемофилией их наследников. Ужас русского мира давно вселился в меня. Я жалел, что читал Достоевского, свихиваясь вместе с его героями.

К сожалению, литературная критика так не считает: я принимал участие в конкурсе, но не вошел в интернетовский список «1000000 лучших российских поэтов», а это, смею заметить, очень авторитетный список.

Мне всегда представлялось, что я сумею добиться в жизни чего-то особенного. В институт я поступила только со второго раза, так что пришлось год поработать в проектной конторе, подтирать бритвой чужие чертежи, слушать непонятные мне сплетни и есть жуткие столовские обеды.

Стихи и рассказы на "ч" и "ш" из азбучного цикла "Сторож, богородица, ангел".