Рейтинг публикаций

Блаженство – ощущение прохлады,// и правда, ласковым бывает ветерок; // куда ни кинь – Восток, Восток, Восток – // при этой жести лишних слов не надо…

Я рожден, чтобы вас воскресить, \ чтобы вспомнить, запомнить, напомнить, \ душу памятью светлой наполнить, \ я ведь жив, чтобы вас воскресить.

Отчего улыбаешься ты? \ Просто ветер касается зрячий \ там, где губы твои как цветы, \ и доволен своею удачей \\ трубадура из времени Ок, \ из туманного утра Прованса. \ Он был тоже когда-то цветок \ и у чёрных костров затерялся.

В марте 2019 года исполняется 145 лет со дня рождения выдающегося немецкого поэта Бёрриса фон Мюнхгаузена (1874–1945). Его называли воскресителем немецкой баллады. За свои произведения поэт был удостоен премии Шиллера и избран президентом Германской академии поэзии. Между тем, посмертная слава не была благосклонна к Мюнхгаузену. Имя его в Германии постепенно забылось, а в России было известно лишь узкому кругу специалистов. И вот на днях в Санкт-Петербурге вышла книга Бёрриса фон Мюнхгаузена «Последний рыцарь», куда вошли его избранные стихотворения в переводе петербургского поэта Е.В. Лукина. Это первая поэтическая книга мастера немецкой баллады на русском языке.

Что-то белеет. Жужжат, пролетая над ухом, \ милые пчёлы, а может быть, наглые осы. \ Тело идёт по дороге. А где оно духом? \ В старом киоске спросило оно папиросы, \\ и улыбнулся старик, паутинки снимая \ с белых ресниц и с фальшивых и мшистых карманов. \ - К нам завезли их недавно из Индокитая \ для авиаторов и для морских капитанов. (..) Да, всё вот так. Папиросы. Прекрасные грабли \ бьют, как целуют. Не вспомнишь потом, как прекрасен \ ласковый час, пролетающий на дирижабле, \ ласковый май, принимающий странников "Красин".

Наркозы осени, морозы декабрей \ И вдохновенья опийные дозы \ Спасают от тенет житейской прозы, \ Чем больше прожито, тем легче и верней. \ Любовь моя, прощай! – Каков гребец Харон! – Его ладья уже спешит обратно! \ Но память так подробна, мысль опрятна, \ И благосклонен нынче небосклон.

Ах тёплая зола в остатке века! \ А ныне и не пахнет очагом. \ Я пришлый пёс. Но мне бумаги млеко \ Дают сухое – с буквенным зерном.

В один момент что-то соединит меня с прошедшим, \ чтобы я разделил эту полноту. Распустятся побитые \ градом цветы, колёсами застучит старый трамвай; \ и я буду смотреть со стороны, как ребёнок \ перебегает плешивую футбольную поляну – \ к другому затишью.

Небо вечернее вроде холста – \ напрочь отсутствует цвет. \ Нынче Вселенная странно пуста, \ нет ни светил, ни планет. \\ Мы на последнем плоту бытия, \ в ласковых пятнах огней. \ И океан набухает, тая \ тройку смертельных коней.

С весной тебя, мой друг, с весной! \ Ещё с одной, ещё с одной! \ Ах, не печалься , ангел мой, \ Что спит река и сад заснежен! \ Да будем мы, как тот росток, \ Что мрак могильный превозмог, \ И синь, и дерзновен, и нежен.

В воскресенье тучная луна, \ Опершись на мутный угол неба, \ Отдуваясь и сама мутна, \ Медляком выкатывалась слева. (...)

Я видеть хотел бы закрытые окна, // Открытые ставни, // Сливы в цвету, // Как трутни сжирают // Молодую пыльцу, // Как старые люди // В колясках играют // В футбол