Всё случается: народные движения, войны и революции, смены правительств – всё это случается. И случается точно так же, как случается в жизни частного человека, когда он рождается, живёт, умирает, строит дома, пишет книги – не так, как он хочет, а так, как случается. Всё случается. Человек не любит, не желает, не ненавидит – всё это случается.

...все мы, мордовленые, уже бессмертны (Мордовия – это рангом повыше Французской Академии, которая даёт бессмертие!)... Без ...испытаний меня не будет, не будет и стихов. Вот достал сборник Ахмадулиной – пусто и голо: дамский столик с парфюмерией – и всё. Поэты давно в петле (Коротичи всякие) – их жалейте, а не меня. Они – несчастнее... Вот выйду на сопку скоро, прислонюсь к кедру, поцелую Иван-чай (синий, печальный цветок сопок – все сопки синие от Иван-чая!) – и защебечет в глазах и сердце...

Он мне внушал, что счастье не в том, чтоб тащить свою половину в постель, а чтоб ненароком кактус не застудить и напоить вовремя. Благо твое состоит в благе другого. Добро твое дотоле добро, доколе о нем никто не знает. Разве радость от него не гаснет, как только о нем расскажешь? И это, скособочился он, факт онтологии.

Случайно ли произошла метаморфоза волевых американских пионеров в жирных, малоподвижных паразитов? Лебон в «Психологии народов и масс» отвечает и на этот вопрос. «Вообще можно сказать, что величие народов зависит главным образом от уровня их нравственности… Народы гибнут по мере того, как портятся качества их характера, составляющие основу их души, и эти качества портятся по мере того, как растут их цивилизация и развитие».