Рейтинг публикаций

На том берегу, на бугре – дом, старый, некрашеный. Петушок на крыше. Петушок-флюгер. Глядит на восток. Там зарозовело. Пить хочется. Умираю от жажды. Колодец, ведро на цепи. Поднял, полное, прильнул губами, а вода в заре, зарумянилась. Утро разгорается. Цепь порвалась, колодец крякнул, открылась, визгнув, дверь в доме.

Ну, настоящая метель! Когда-то меня и непогода радовала. Что непогода? Каждый день для меня был праздник. А теперь не то, не то... Бреду вот обратно домой один.

Вот уже десятый день, как она не едет. Погода переменилась, задул ветер, ураганные порывы. Он не холодный, он – теплый. Огурцы прут, снимаю по 20 в день. Куда мне такую прорву? Кабачки вымахали. Невиданной величины. Уложил в доме на полу, в ряд, как фугасы. Гляжу: и тыквы выкатились – желтые шары под широкими зелеными лапами.

...все мое отличие от заурядного, обычного человека только в том и заключается, что обычный человек тешится грезой о том, что когда-нибудь на своем пути он достигнет конечной точки, за которой последует вечный покой, а уж я-то знаю, что нигде, как именно в могиле, вечного покоя нет и быть не может. Вот и тешу себя мыслью о том, что, сведя в могилу себя, вслед за собой и весь остальной мир сведу в могилу – пусть и не реально, а в одном только своем воображении, но хотя бы так произойдет мое торжество.

Ему несносно захотелось уехать туда, в богом забытую, всеми покинутую деревушку, и как бы для смеха названную Городок.
Придя в сознания вспомнил, что когда-то от Волхова моста до Новгорода ходил маленький пароходик «Заря». Если успеть на Вишерскую электричку, – она без остановок, – тогда поспею.

Просмотрев фильм, я бываю уверен, что владею приёмами рукопашного боя не хуже указанных выше лиц. Холодное оружие – это продолжение моей руки, а стреляю я быстрее и точнее любого мастера… В одном музыкальном фильме я понял. Что у меня бархатный баритон… Могу петь и басом… Один мой товарищ смотрел у себя дома футбол и не смог избежать травмы. Не уберёгся.

Много дорог и на каждой – урок.

Как-то, с юношеских лет интересовавшийся масонством, поддав, блуждал по полям и просторам интернета, и наткнулся.

Они отрабатывают карму – каждый свою: Петров и Егоров, хотя никогда бы не подумали об этом, живя в СССР, не зная, что страна обречена уже, и взрослая их жизнь пойдёт вне идеологии, которая внедрялась в умы столько лет.

...Уже на выходе сказала дочке: «Следите за луковицами тюльпанов. Мне придётся задержаться. Я, наверно, не успею высадить их этой осенью. Придётся хранить до весны», – на что Катя простонала жалобно и раздражённо, нервными пальцами елозя по наличнику двери: «Мама, ну, какие тюльпаны. Что ты, в самом деле?». Любовь Васильевна отреагировала театрализированно-трагедийным жестом, прижав руки в старомодных перстнях к опавшим щекам, и, еле уловимо картавя, тщательно подбирая слова, неуверенно произнесла: «Я не вынесу, если с тюльпанами что-то произойдёт. Мне нужно их высадить весной, милая. (...)"

Неизвестно, откуда взялись эти нескончаемые тоннели, и где они пролегают. Может, как-то хитро замешаны перемещения вроде невидимых порталов?
– А вот тут ты оказался догадлив, – отозвался рот на моей руке.

...Сейчас, или никогда. Рина сделала два финта передней рукой и, едва заметно, дёрнула правое плечо. Таня быстро закрылась от правого удара, но Рина в прыжке выкинула левый хук, который попал сопернице точно в челюсть. Удар потряс Таню. Пружинистый настил ринга мягко подкинул упавшее тело девушки… Отсчёт рефери и редкий, в женском боксе, нокаут. Рёв толпы, мутный взгляд Тани, софиты...