Рейтинг публикаций

Но если и есть нездешний свет за чертой бытия, не осенить ему нас, пока не научимся смотреть в глаза своему Я – и страшиться из этих глаз ползущего к нам запредельного мрака. Всё внешнее и грозное, что есть в этом мире – на нас наступающее и понемногу нас из себя выжимающее – это только личина нашего внутреннего – нашей памяти и совести, безгласных лишь до поры.
«Не оттого люди ужасаются мысли о смерти, что боятся, чтобы с ней не кончилась жизнь, но оттого, что смерть показывает им необходимость истинной жизни (а как по мне, и искреннего само-сознания), которой они не имеют» (Лев Толстой, «О жизни»)

Гудят мосты, миры соединяя, Мирам мостов невыносима власть, Желанна им текучая кривая, Не позволяющая им друг в друга впасть.

Этот ленинский разрез глаз свёл меня с ума. Тогда ведь мы ничего плохого не ведали про Ленина. Актёры, создававшие его образ, всегда казались образцом высочайшего интеллекта. Я не могла отвести глаз от лица этого комсомольского вожака. Мне виделся на нём отсвет великой ленинской мысли.

В аэропорту Аддис-Абебы меня встречал Вячеслав, который выделялся на фоне других высоким ростом и бледностью лица. На вид ему было примерно чуть больше сорока лет. Нас, туристов, было четверо: Антон − неопределённой профессии, лет тридцати красавчик с нарциссическими наклонностями, Людмила − юрист по профессии, лет сорока, приятной наружности с позитивным настроем, Алексей − пенсионер шестидесяти четырёх лет, подрабатывающий курьером, на первый взгляд большой зануда, и автор этих строк − работающий пенсионер шестидесяти восьми лет.

Не звали, не ждали, а жили себе и жили, \ ладили окна и мастерили дом. \ Но вдруг пришло гестапо само из могилы \ страшное, злое, фашистское да с топором, \ с танками, с ружьями, с хаммерами, пулемётами, \ змеи, летящие по небу – тысячи змий! \ Суть апокалипсиса, вот оно – кровохлёбка, \ суть апокалипсиса – жатвой жатву кормить. \ Стылое-стылое, \ зябкое-зябкое, \ горькое \ всё враз гестапо пришло и Хатынь принесло, \ Треблинку вместе с Освенцимом. \ Что же Егорка вам \ сделал? Он с мамой остался, где было село.

Вдоль по Ильинке телесами плывет мамона, \ Лихач в евдокииных лужах спешит искупать седока, \ И на Никольской часовня целителя Пантелеймона \ Исцеляет от хвори и тоски в уголке зрачка. \\ Преображенцы проносят знамя петровского дара, \ Нанизывая рассвет на скобелевские штыки, \ И Русь к рубежу подходит, как выстоявшаяся опара: \ Добавь пару фунтов местечковой муки – и пеки...

«Люби – и говори всё, что хочешь. Любовь расставит верные акценты», – писала Лариса Миллер. Я всегда делаю акценты на главном. Любовь за меня расставляет их правильно.

Чёрной мистической нефтью течёт Ока. Лес, раскинувший два крыла огромной птицы, таинственно вырисовывается… Высок, как горный массив. Небо исколото звёздами, или густо посыпано их солью.Костёр рыжей гривой врывается в прозрачную темноту воздуха, потрескивая, обваливаются внутри него золотые поленья.
-Поеду…

...философия как раз и занимается реальностью – и потому бедна эмоциями, суха на восторги и вытрезвительно откровенна. Остерегайтесь философских фантазий и вдохновений – заведут они вас в недалёкую степь! И если взыграли они ненароком, либо сразу схлопните мыльный пузырь, либо надувайте до отказа – до какого-нибудь гегелевского «саморазвёртывающегося Духа» – и потом уже не жалейте веселящего газа! Реальное – это то, что мы видим, если смотрим куда-то – но лишь до тех пор, пока пристально и самоуверенно не вглядимся в него. И тогда начинает смеяться над нами реальность: одуряет нас и пьянит, и двоит всё в наших глазах на нечто реальное и нечто ментальное.

Мне стало страшно: \ Что случилось с ним? \ Неужто он оглох, \ Оглох от горя, \ Что он не слышит голос, \ Голос моря, \ Который так знаком \ И так любим? \\ Мне стало страшно: \ Что терзает мир? \ Неужто ход вещей \ Опять нарушен? \ И тишина вошла \ В морскую душу \ И море замолчало \ В миг один? \\
И я нашла невинную игрушку, \ Его подарок – \ Белую ракушку \ И приложила к уху, \ Как смартфон.

...твое бессилие и отчаяние улетучиваются. Ты видишь, как мы все похоже устроены, все мы в одной лодке, что плывет от истока к одному океану, и все мы ищем ответы – как нам жить ту жизнь, что проистекает с нами, пока мы скользим по глади хронопотока.