Рейтинг публикаций

Мораль осуществима лишь тогда, когда ее императив порожден самой личностью, в недрах личности и для самой этой личности...

Наташа стоит возле кассового аппарата, она ни о чём не думает.

...я всего лишь вкратце изложил гипотезу, убедительную для меня, и до сих пор убеждавшую знакомившихся с ней. <…> Тема предложена, дискуссия открыта.

Чувство такое, будто внутри тебя, внутри всего тебя – птица, мокрая, сломанная, с заволоченными глазами, передергивается, и ни взлететь, ни умереть не может.

Втыкали в каменистую землю перочинные ножички. Часто ножички втыкались в камни, летели искры, и ножички отскакивали своими острыми (тупыми) лезвиями в детей, которые с воем отпрыгивали в сторону, но ножички все-таки иногда попадали в детей, нанося им повреждения.

...русская и английская культура представляют собой противоположности, но, тем не менее, мы можем постараться всмотреться в них глубже, философски, что позволит сформулировать то особенное, оригинальное, что есть в русской и английской культуре, и что составляет их сущность.

«Как в Старом, так и в Новом Свете «Заратустра» (как и большая часть работ Ницше) долгое время не принимался большинством философов...»

...в области историософской, и у́же, в самой истории Отечества нашего, хомяковское credo populi «Кремль, Киев, Саровская пустынь» соответствует его же концепции мирового движения истории как борьбы-притяжения кушитства-иранства. В этой триаде «Кремль» – кушитство (в духе Хомякова: на гербе Москвы – змей!); «Киев» – иранство; а «Саровская пустынь» – синтез, третий путь».

Вековая беспричинная печаль, которая порой мучает нашего соотечественника, толкая то ли спасти мир, то ли уйти в скит, то ли в запой, то ли умереть от любви – счастливой ли несчастной – всё равно, озвучена им с пронзительной ясностью и силой. И не осмыслена, не расшифрована, потому что Россию всё равно не понять, а просто выплакана...

Квин был не только одним из самых интересных, но и самых авторитетных и, если можно так сказать, порядочных наших писателей. И человеком он был неравнодушным к окружающей действительности. Многим он помогал, многим сочувствовал, еще большему количеству хоть чем-то пытался помочь. Особой зоной его внимания были ветераны Великой отечественной войны. Помню, он собирал деньги на помощь тем из них, чья малообесченность не делает честь стране, числящей себя в победителях. Ведь насколько труднее помогать и уважать конкретных людей, чем раздувать идеологическую истерию по поводу великой победы.

Роман Тибора Фишера, подобно образцам постмодернистского текста, ориентирован на разные уровни читательского восприятия.