Рейтинг публикаций

Разграблением внутренней реальности в пользу внешней занимаются все, кто стоит вне творчества. Это их опознавательный знак. Это пограничный знак пошлости.

Мне напрасно приписывают какие-то особенные отношения с Руми … поэту такого потрясающего масштаба и глубины, как Руми, необходимо иметь много разных переводчиков и интерпретаторов.

Можно сказать, что Яненко жил, как хотел, и от своей судьбы не уклонялся ни на миллиметр.

...беда, когда толоконный лоб лезет в калашный ряд...

Василий Кондратьев, пешеход, все ускорявший и ускорявший шаг собственной истории.

Взгляд у тургеневского персонажа слишком з а м е т е н, он словно выходит, выдвигается из тела, обретая “существование” отдельно от лица.

Говорят, что существует красота человеческих страданий, что весьма сомнительно, так как это скорее красота воспоминаний о человеческих страданиях, то есть, попросту любование со стороны, своего рода садизм, оправдываемый, или, наоборот, усугубляемый, так называемым состраданием. То же, и красота смерти. Она, разумеется, не в пику уродства жизни, а во славу этого уродства, но парадокс в том, что чем красивее смерть, чем больше в ней "красоты", тем меньше уродства жизни, и самой жизни.

...самым загадочным и таинственным цветом для писателя был – белый...

...писатели перестали цениться, и умные люди перестали идти в писатели.

...Как привлекателен уютный камин, у которого вечно сидит Холмс со своей трубкой. Это своеобразное убежище, приют, который герои вне эпохи и времени отождествляют с далекой Англией, где вечно плохая погода, идет дождь, но зато люди сохраняют хладнокровие в любых обстоятельствах, вечно шутят, пуская в ход свой «пресловутый» английский юмор, несмотря на все жизненные трудности и неоднозначные ситуации. Способность делать рекламу своей собственной стране косвенно, не в прямую, – тоже особенность Великобритании. Неслучайно там всегда работала самая хорошая разведка, процветала внешняя политика и, собственно, родился самый известный в мир сыщик!

...статья Раскольникова остро заинтересовала Порфирия именно как теоретическое произведение, и он увидел в авторе не будущего неудачливого «наполеона», а – что в миллион раз реальней и серьезней – опасного идейного врага.