Рейтинг публикаций

Какой сейчас год?

Зинаида Гиппиус в работе «Загадка Некрасова»:поэту «был послан великий дар – Совесть, если в песнях его плачет она, и ею терзались его душа и тело. Не она ли подсказала – не уму, а сердцу его, что не нужно оправданья, нужно прощенье?» Пусть не забывают об этом те «радетели», которые даже и сегодня пытаются чернить имя великого Поэта, жонглируя фактами его частной жизни и оставляя в стороне его творческий подвиг…

...Хемингуэй, прочитав рассказ Андрея Платонова «Возвращение» в переводе на английский, воскликнул: «Вот мой учитель!». Полнолуние. Заяц толчет в ступе волшебный корень бессмертных слов. Все лишь ступог к имени, даже ночная Вселенная. Среда, ветер, голос горестный: «Когда же ты вернешься?». Две черных собаки у обочины, нехотя встав, отошли в сторону. Ночь, умный череп. Ибо из тварей, которые дышат и ползают в прахе, истинно в целой вселенной несчастнее нет человека.

Мы пишем, они читают. Понимают ли? В общем-то, не наши с вами проблемы, верно? Если не способны понять, значит, настолько де-гра-ди-ро-ва-ли, что хуже некуда. Эволюция устала, развернулась и пошла в обратную сторону. Это – что касается их. Не нас!

К десятому классу все дружбы в их классе распались, но только их сохранилась. Хотя им и нашептывали: «Несчастные! Неужели не понимаете! Глупо и нелепо дружить из-за того, что у вас одинаковые имена». Им, повзрослевшим, и самим иногда так казалось. Но они не сдавались. Поэтому и прозвали их Три Натальи...

Нехорошим делом занимается - радиолу <Ригонда> (1965 года выпуска) молотком дубасит

Книги нужно держать в руках, чувствовать их запах, трогать руками страницы, а не читать, сидя перед дурацким монитором...

Пыльным ступням нельзя говорить, что где-то под теплой каирской стеной спит мужчина, способный остановить их ход...

...сюжет в романе не особо важен, хоть это и не «орнаментальная», как может показаться, проза в постмодернистской аранжировке. Главное, роскошь стиля, которым эта история любви отличается от любого ее пересказа.

Познакомив отца с боевыми товарищами, я вместе с ними поселился на даче. Дачный домик мы с отцом в своё время отгрохали основательный – кирпич в два этажа пять на семь на прилегающих шести сотках. Парни взялись за дело с огоньком. Перекопали всё, на что указал батя, заново поставили вместо сетки глухой забор из профлиста (вечером можно было без чужих глаз организовать веселье)...

Был бы месяц молодой и вечно пьян, \ ты бы был со мной, и я была твоя. \ Был бы небосвод от звезд дыряв, дыряв. \ Стук сердец доступный только молоткам, \ раздробит на звезды, только удержись. \ Я бы не писала ничего взамен, \ ты бы целовал меня среди селен, \ или поднимал опять с колен, опять с колен.

С чем вообще можно сравнить этот период в области неформальной поэзии, существовавшей в 80-х и массово вышедшей к читателю в 90-х? С географической точки зрения «область» здесь очень даже к месту, и «В преддверии осени» Александра Спренциса – поэта, явно принадлежащего упомянутой поэтике 90-х – яркое тому подтверждение.